Купол над бедой (СИ)
- Ты только что заявила, что я - работорговец, - ровным голосом сказал наместник. - По нашим обычаям, это серьезное обвинение. Ты уверена, что имела в виду именно это?
- Почему? - изумилась я. - Я ни слова про тебя не сказала.
- Ты описала формат сделки, в которой твои решения и желания не будут иметь значения, поскольку твоим будущим и твоей судьбой должен буду распорядиться я, как продавец, и, - в его голосе таки прорезалось отвращение, - международное сообщество, как покупатель. То есть ты предполагаешь, что я могу заключить такую сделку и, значит, буду торговать другим человеком.
- Ну извини, - пожала плечами я. - Я не хотела тебя расстроить, пресветлый князь, но тут, боюсь, ни постулаты твоей религии, ни мое мнение значения иметь не будут. Формат такой сделки определяет мировое сообщество, и выбора ни для тебя, ни для меня я особо не вижу. Они-то для себя оправдание найдут. И, честно говоря, даже не припомню, чтобы таких вот, то ли выторгованных, то ли купленных, спрашивали, чего они хотят - застенков у тирана, продолжения революционной борьбы или принудительной эмиграции. И знаешь, для того чтобы человеком так распоряжались, даже необязательна моя замечательная биография. Достаточно оказаться не в то время не в том месте, чтобы попасть не в те руки, а дальше уж как повезет.
Я видела, как с лица князя уходит гнев и сменяется чем-то похожим то ли на жалость, то ли на отвращение, то ли на то и другое одновременно, и вспоминала свое знакомство с Эгертом.
Я именно что оказалась не в том месте не в то время: поехала на сафари, решила, раз уж все равно в Африке, посмотреть реку, о которой столько читала - и оказалась запертой в номере отеля посреди вдруг вспыхнувшей маленькой гражданской войны. Точнее, сперва это был переворот, но стрелять начали уже к вечеру, а к утру следующего дня всем сторонам стало ясно, что иностранные туристы - хороший товар и неплохой способ заявить о своей политической программе на весь мир. Разумеется, меня к тому времени в отеле уже не было, хотя в списке посчитанных заложников, чисто по паспорту, я оказалась. Но задачу "как выбраться из города и из страны" это не решало. Ближайший Источник, по моим прикидкам, находился километрах в пятистах где-то в джунглях, прицепиться к нему я не сумела, а из всех своих вещей успела забрать из номера только ноутбук да фотокамеру, на которую добросовестно снимала все, что попадало в объектив в эти дни. Ни для чего - просто чтобы не паниковать. Ну и еще чей-то калаш прихватила, он мне совершенно случайно под руку попался. И тогда-то меня и нашел Эгерт. Он.представился журналистом, сказал про белых людей, которые должны помогать друг другу, и дальше мы выбирались вместе. Посмотрев на его уверенность, я не стала сворачивать к Источнику, а поехала с ним. Быть его музой и давать интервью про побег из плена я отказалась наотрез, но все свои снимки ему отдала, и статья у него вышла что надо. Остальных постояльцев отеля следующие полгода выменивали по одному. Официально считалось, что на грузы гуманитарного характера. На самом деле - в основном на оружие для одной из воюющих сторон. Думать, что было бы, не встреть я Эгерта, я не хотела ни тогда, ни сейчас. Именно это я и рассказала князю, едва он задал вопрос. Не назвав Эгерта по имени, конечно.
- Я не знаю, есть ли разница для тебя, - задумчиво сказал он. - Но я ее вижу. Одно дело захватить кого-то и требовать выкуп, а другое - торговать людьми своей земли, как скотом. Мне доводилось брать в море корабли и требовать с их владельца золота за возврат команды. Но если кто-то из этих людей хотел идти дальше под моим флагом и слушать мое слово и если никто не мог сказать о нем плохого и упрекнуть в недолжном, то я брал его к себе, а не возвращал насильно. И выкупал своих людей, если они попадали в беду. Хорошо, что я знаю о вашем обычае от тебя. Пожалуй, это было полезно. Но продолжим. Что о мотивах Макша? - вернул меня в кабинет голос князя, и я обрадовалась возможности сменить тему.
- Ой, тут просто и сложно одновременно. Для него я так или иначе человек твоего дома, пусть и привел меня сюда он. Я тогда не в состоянии была что-то решать, но раз не возразила... ну ты понимаешь. И быть свидетелем, как кого-то подбивают на предательство - то еще удовольствие, почти соучастие в недопустимом и невозможном. Но поскольку о помощи или совете я его не просила, что-то предпринимать он не вправе. Вот он и выбрал вариант, как донести до меня свою позицию, но не решать за меня. Вообще, согласно этике сайхов действия Лейда... Ну... Очень на грани допустимого. Еще это могут быть игры великих Домов, у них такое тоже есть, хотя выглядит не так грязно, как земная политика. Похоже, после моего изгнания у Дома начались неприятности, потому что своего представителя помогать вам они почему-то не прислали, в Озерном крае сейчас нет никого от них, а Макс тут то ли от совета Созвездия, то ли вообще сам по себе пришел, хотя все делают вид, что так и было задумано. Тут не разобрать, а какие еще могут быть подводные камни, мне не видно. Он с таким же успехом мог защищать Дом, помогая мне.
Я остановилась перевести дыхание, и князь спросил, воспользовавшись образовавшейся паузой:
- От совета, а не от Дома? Ты замечаешь такие нюансы?
- Да, - кивнула я, потирая занывший некстати правый висок. - Это же видно, они на празднике все рядом стояли, и я слышала, что говорит Лейд. Это сразу понятно.
- Любопытно, - заметил князь.
- Да, - согласилась я. - Макс - сын Исиана, но представляет совет Созвездия и говорит от его имени. В лучшем случае. От третьего по влиятельности Дома в здешней миссии нет никого, но зато есть сайх, пытавшийся завербовать меня, изгнанную и лишенную Дара по приказу принца этого Дома. И сайх этот из Дома, потерявшего свое положение, но мечтающего вернуть, хотя это им без шансов. Это очень интересно.
- Продолжай, - улыбнулся он.
- Жаль, я сейчас не представляю расстановку сил в совете, я не очень внимательно следила за происходящим в Созвездии, когда жила здесь. Ну и в последние годы, после аварии, мне было, - я вздохнула, - не до Саэхен.
Князь кивнул.
- Третий - слова Макса вообще относились к чему-то другому, а я поняла, как поняла. Но тут я даже предполагать не возьмусь, что он мог иметь в виду. Если только Лейд и ему какое-то вранье скормил, хотя у Макса свои глаза есть. Четвертый - это подводка. Потому что Макс прямо показал, что моя судьба его по-прежнему волнует, и это крючок, за который ты можешь попытаться его дернуть, а он начнет встречную игру. Но Макс не любит все эти игры с разведками - контрразведками и прочей романтикой недоразвитых миров. Так что я скорее поверю, что он мог вмешаться в происходящее просто из желания посмотреть, как Лейд будет выкручиваться. Ведь я могла пойти как к тебе, так и вернуться к Лейду и надавать ему по морде, - говоря это, я очень пожалела, что не сообразила этого сделать. Меньше проблем бы было. - Хотя такая игра, если это она, тоже вне логики Созвездия. Потому что она предполагает, что мою жизнь можно оценить в золоте и, значит, разменять, как угодно ее нынешнему владельцу, словно мешок муки. А, ну и принадлежит моя жизнь не мне, что как бы несколько поперек идеалов Саэхен. За такие игры можно и разбор полетов по типу моего получить, с выяснением мотивов, целей и соучастников. Конечно, Макса бы эти перспективы не сильно остановили, но даже там, где было безопасно, он отмежевывался от спецслужб, как мог.
- Избегание могло быть позой и не более того.
- Вряд ли, - вздохнула я. - Мы с ним говорили о моей работе. Там, в том космическом мире, о той работе. Он тогда очень резко сказал, что с него достаточно решений, которые он принимает, и не пристало ему лезть в эту грязь. Эти люди, может, и полезны, и иногда делают важное дело, но их методы ужасны, и он не хочет иметь ни с ними, ни с их деятельностью ничего общего. Не думаю, чтобы он изменил мнение. И это был... Ну... Личный разговор.