Купол над бедой (СИ)
Augmentina 22.51: Да, конечно, пусть приходит.
Stasy 22.51: А я тогда поеду к Корвину. Потому что там хоть нет этой тихой жути. Денис конечно спрашивает, почему. А я не могу ему ответить, и не ехать не могу.
Augmentina 22.52: Так и скажи, что не хочешь на нем виснуть, когда ему и так плохо.
Stasy 22.53: Я не могу. Он и так уже сказал, что я его обижаю тем, что иду к другому мужику. Но раньше-то с этим проблем не было! Он сначала тоже себе завел подружку, но что-то у них не пошло, и теперь он говорит, что ему никто не нужен кроме меня...
Augmentina 22.56: Ну, если не объяснять, то из его состояния обидеться проще
Stasy 22.56: Чего вот я ему скажу? Что еду к другому мужику, чтобы не пойти башкой вместе с ним? У меня язык не повернется.
Augmentina 22.57: Объяснять все равно надо, но так, чтобы ему не обидно было.
Stasy 22.57: Объясни ему завтра, а? А то я все испорчу.
Augmentina 22.58: Я скажу, конечно, но будет неплохо, если ты тоже будешь учиться хотя бы видеть, что я тебе пишу, и повторять при случае
Stasy 22.59: У меня самой от разговоров с ним истерика начинается, так что я соображать перестаю. И он говорит, "ты оставляешь меня и идешь к Корвину, потому что тебе со мной плохо, я плохой и никому не нужен"
Augmentina 23.00: А, ясно. Постарайся не вникать. Он не очень понимает, что делает, ему слишком плохо.
Stasy 23.00: Я надеюсь, что завтра станет лучше. Спасибо за поддержку.
Augmentina 23.01: Удачи. И доброй ночи.
Stasy 23.01: Спокойной ночи.
Личный чат Полины Бауэр, 01.08.2026.
На следующий день Полина наблюдала сто килограммов тихо плачущего мужика в клинической депрессии и на таблетках, которые не помогали. А нужных в крае не было, хоть убейся. И Алисы, чтобы выписать их в Суоми, тоже не было. Кусать пальцы от злости и беспомощности при клиентах Полина позволить себе не могла, но очень хотела.
Дружочком Насти, как выяснилось, был сааланец, причем не просто женатый, а работающий в крае вместе с женой. И звали его вовсе не Корвин. Денис знал об этой их связи скоро год, и его это уже не очень беспокоило - по сравнению с собственным состоянием. Имя Корвин Настя дала другу по классической причине людей незамысловатых: ей так проще было произносить, - и Полина совершенно напрасно приняла это имя за прозвище. Насколько она поняла из оговорок Дениса и общих представлений о "гостях", сааланца не интересовали семейные дела подруги. Он был в курсе, что ревность для местных естественна, и не стал знакомиться с мужем Насти и вникать в дела семьи. Уводить подругу от мужа и брать второй женой он не планировал, ему вообще было неинтересно знать, чем она там занимается, их общими интересами были домашние цветы и немного любви без обязательств. Для Дениса Полина хороших перспектив не видела, но все равно дала упражнения для стабилизации состояния и предупредила, что если результата не будет или он не сможет их выполнить, надо написать ей или позвонить обязательно.
Проводив его, она вздохнула и принялась дозваниваться в две еще работающих клиники города, чтобы узнать, возможно ли добиться госпитализации для человека, остро нуждающегося в клиническом наблюдении. Положение дел выглядело грустно, но для тяжелого случая место найти все-таки пообещали.
Это было мое первое лето у Охотников, и думать о чем-то, кроме дела, было некогда. Разумеется, меня брали только на дежурства в городе, оставляя под присмотром ребят Магды или еще чьим-то, когда подразделение уезжало "в леса", но мне все равно хватало. Славик добыл свой первый хвост еще в середине июля, пока я стояла в оцеплении и помогала ветконтролю с дезинфекцией. Потерь в подразделении до сих пор не было, хотя сыворотку народ получить успел. Я бегала с огнеметом, старательно не путалась под ногами, слушала охотничьи байки и сплетни. Их, кстати, тем летом было особенно много.
У саалан ведь не только каждый взрослый говорит за себя. Каждый из них исходно - воин, владеющий оружием и защищающий свою землю. Но не от соседей, как можно было бы ожидать, а от внешней среды. А обращаться к барону у них принято, если сам не справился или нужно, чтобы кто-то не вовлеченный в отношения и ситуацию мог рассудить спор, опираясь на обычай. Потому что барон, без вопросов, маг, уж он-то справится. У них в каждом поселении или городишке обязательно есть свой совет, куда избирают самых уважаемых граждан для решения местных дел, определения, какие налоги брать, и так далее. Но прийти на заседание этих выборных может, в принципе, любой горожанин или сельчанин, кроме тех, кто уж совсем голь подзаборная. И кому есть что сказать, тот вправе встать и говорить как от своего имени, так и за тех, кто его сюда прислал с его позицией по обсуждаемому вопросу. Если же селение совсем небольшое, и у него есть только староста, то саалан попросту устраивают сход и обсуждают все на нем. А местному барону будет дешевле подписаться под их решениями, чем спорить. Правда, и результат будет весь их. Тут мне подумалось, что МЧС по-саалански могла быть в империи успешной коммерческой структурой, потому что раздевала бы незастрахованных спасенных до трусов.
Когда мне Дена схему политической жизни саалан рассказывал, я все про Великий Новгород и вече вспоминала. Наконец спросила у него - и встретилась с радостью узнавания народной демократии. Правда, голосование криком он не одобрил, а я так и не поняла, как к их общественному устройству прикручиваются личные присяги, феодалы и император. Из сказанного Деной получалось, что для саалан наличие своей политической позиции - это, с одной стороны, личное дело человека, с другой - показатель его социальной и экономической зрелости, потому что если человек не платит налоги и, значит, живет за счет других, то откуда у него может быть взвешенное и ответственное мнение? И из этого естественным образом следовало, что сравнение имеющихся версий и проверка информации - общий гражданский долг, помогающий выработать личную позицию. Вот они и сравнивали, избегая ушей досточтимых и непосредственного начальства, понимая, что суд над герцогом да Фаллэ по нашим процессуальным нормам и с опорой на законы империи - это прецедент.
А потом пришел август, и перед очередным дежурством Сержант сказал, что даст мне убить оборотня. Это не значило, что после я сразу начну ходить в рейды со всеми, ведь мое присутствие все равно будет отвлекающим фактором, но я стану настоящим Охотником. И для этого всего-то надо под прикрытием Сержанта и нашей магессы Агнис подойти достаточно близко к твари и убить ее. И никакие просмотры съемок с камер на шлемах и разборы чужих ошибок не помогут понять, можешь ты это сделать или нет.
Ветовцы заметили пятерых зверюг в районе складов, загнали их прожекторами и водометами поглубже в квартал, к заброшенным ангарам, и вызвали Охотников. В тот день в городе дежурили мы, так что меньше чем через час отряд был на месте. Дальше все было, как всегда, за одним исключением: когда остался только один зверь, загнанный в старый ангар, его не стали добивать. Сержант вытащил меня из оцепления и сказал: "Ну что, вперед. Я с магом тебя прикрою".
И я пошла через разбитые ворота. Магесса запустила под крышу огненный шар, освещавший ангар. Под ногами хрустело битое стекло, тут и там валялись разбитые коробки с какими-то непонятными деталями. "Квейк, блин", - подумала я и пошла искать добычу. То ли я слишком долго ждала, то ли дело было в чем-то другом, но азарт ушел. Я хотела грохнуть эту чертову зверюгу, вернуться на базу и лечь спать, с головой завернувшись в одеяло. Чтобы все это кончилось. Неважно как, лишь бы поскорее.
Тварь сидела в тени, забившись за какой-то ящик и прячась от яркого света. Я привычно чуть наклонила голову вправо, но там никого не было, откинулась назад и тут поняла, что не полулежу в ложементе, а стою на земле, и в руках у меня Сайга, а не... И системы наведения у нее нет. Ну да, точно нет. Она бесполезна и ненадежна. Оборотень шумно втянул воздух, встряхнул башкой и безошибочно повернулся ко мне, его губы дернулись, приоткрывая клыки. Я развернулась и очень быстро побежала к выходу. Фаербол и последовавший за ним силовой удар я скорее почувствовала, чем заметила. Позже магесса говорила, что откатилась я с траектории чуть не раньше, чем она сплела заклятье. Где-то над головой пронеслась очередь, раздался короткий всхлип, и все было кончено. Оборотень, предназначавшийся мне, был размазан ровным слоем по полу и стенам. Я встала, почему-то стала отряхивать штаны, потом пошла к магессе и Сержанту, стоявшим в проходе между контейнерами. Мысль была только одна: меня ж теперь выгонят из отряда к чертовой матери, кому тут нужно возиться с человеком, который при виде оборотня бежит куда глаза глядят.