Неверный

— Заткнись, — злобно шипит Ясмин, но Рустам осаживает мать.
— Да нет, мама, пусть говорит. Похоже, все было совсем не так, как ты нам рассказала.
— Именно, — удовлетворенно киваю. — Итак, наш треугольник худо-бедно держался на том, что моя мать Сикорскому отказывала, и Ясмин это устраивало. Но затем появляется Усман Айдаров, жених Ясмин, о браке с которым давно сговорились родители. И происходит взрыв. Усман взрослый, уверенный в себе мужчина, влюбляется в мою мать, а она в него. Сикорский и Ясмин остаются за бортом.
Я намеренно говорю о Ясмин в третьем лице, глядя исключительно на братьев. Ее это неимоверно бесит, но она ничего не может сделать.
— Если бы Адам на нее повелся, всего бы этого не произошло. Родителей бы уломали, между собой переженились, и хэппи энд для всех был бы гарантирован. Но Сикорский отвалил, и Ясмин сделала все, чтобы договоренный брак состоялся. Беременность, выкидыш, все по сценарию. Именно по сценарию, никакой беременности не было. Отец не стал бы спать с нелюбимой женщиной, против брака стоял до последнего, потому что на тот момент уже родился я. Но на него надавили, и насколько я знаю, пригрозили нами. Мной и матерью.
Сцепляю перед собой пальцы, только они могут выдать как меня трясет от ярости. Внимательно вглядываюсь в лица братьев, мне важна их реакция. На Ясмин мне плевать. Но парни сами женились без всяких тупых договорняков, они любят своих женщин. Они должны все понять правильно.
И судя по каменным лицам, они понимают. Значит, можно продолжать.
— Когда у Ясмин родились близнецы, ничего не изменилось. Усман жил на две семьи, зато к ним в дом стал вхож Сикорский. Он женился, у них с отцом появились общие дела. Клиника. И тогда Ясмин решила избавиться от той, которую всей душой ненавидела. Для медика-недоучки знаний у нее хватило. Мать была беременной вторым ребенком, Ясмин увидела ее в клинике. В клинике, которую открыл Сикорский на деньги семьи своей жены и кредит, взятый у Усмана. Она пробралась в кабинет Адама, где моя мать оставила свои вещи, и подсыпала ей в бутылку с водой препарат, вызывающий выкидыш.
Руслан накрывает руками голову, Рустам прикрывает глаза ладонью. Да, дорогие братья, ваша мать убийца, как бы вам ни хотелось в это не верить. У вас у обоих дети, вы знаете что это такое.
— Доза оказалась слишком большой, Ясмин не пожадничала. Моя мать потеряла ребенка и истекла кровью, ее не сумели спасти. Я узнал об этом, уже когда вырос. Усман забрал меня в семью, но на условиях, что не станет меня усыновлять, оформит опекунство. Он опасался за мою жизнь, поэтому согласился.
В кабинете устанавливается мертвая тишина. Ясмин, похожая на статую, неподвижно смотрит в одну точку.
Рустам нарушает тишину, громко выматерившись.
— Отец знал? — спрашивает он.
— Догадайся, — говорю вместо ответа.
— Отца ты тоже убила? — поднимает голову Руслан и смотрит невидящим взглядом на мать.
— С ума сошел? — сипло выкрикивает она. — Он мой муж!
— Значит, довела. Как он вообще жил с тобой? — Рус качает головой и отворачивается.
— Зачем, мама? — спрашивает Рустам, и я сильнее сжимаю руки в замке. Ему не надо знать, как я благодарен за ту боль, которая звучит в его голосе. — Зачем ты это сделала? Еще и всю жизнь нам лгала…
— Потому что я ее ненавидела, — холодно отвечает Ясмин. — Ее любили все, и мой любимый мужчина, и мой муж. Как сговорились. Эта сука знала, как себя подать, в себя влюбить. Все ей одной досталось, хоть бы что-то мне оставила.
Рустам вскакивает, сдавливает руками виски и начинает мерить шагами кабинет. Доходит до стенки, ударяет кулаками, отталкивается, идет к противоположной стенке. И так по кругу.
— Как ты могла? — кричит он на мать. — Всем жизнь перегадила, отца в могилу свела. Нас с Русом ему навязала, а он даже не мог сказать нам, что Демид наш брат.
— Велика потеря! — презрительно кривится Ясмин, но тут неожиданно зло реагирует Руслан.
— Не смей! — он с силой ударяет ладонями по столу, поднимает на мать тяжелый взгляд и говорит, чеканя каждое слово. — Он. Наш. Брат. Я кроме помощи от него ничего не видел.
 
— Я твоя мать! — сверкает глазами Ясмин, но тут же осекается под ответным взглядом Руслана.
— Это ты, — выдыхает он, — это ты во всем виновата, мама. Ты что, до сих пор не поняла? Адам узнал, что это ты ее отравила, и отомстил. Тебе через нас. Через твоих внуков и наших детей. Это он подсунул Русу свою беременную любовницу, он подговорил ее поменять детей. Если б Амир не заболел, мы с Ди так и не узнали никогда, что нашего родного ребенка растит левая девка.
Он смотрит на меня в ожидании подтверждения своих слов, и я утвердительно киваю. Сообразительные ребята эти мои младшие братья.
Ясмин прячет лицо в ладонях, но с ней я еще не закончил.
— А теперь вишенка на торте, — говорю, прокашлявшись в кулак, и Ясмин вскидывает голову.
Как удивительно все поменялось! Совсем недавно она метала молнии, а сейчас смотрит с неприкрытой мольбой в глазах и мотает головой.
— Нет, — шепчет, — прошу тебя, нет…
— Да, — жестко отвечаю, глядя мачехе прямо в глаза, — ты все знала. Адам оставил тебе письмо вместе с завещанием. А Лиза подтвердила, когда ты заявилась к ней с этим письмом.
Дальше все. Даже я не выдерживаю.
Мне жаль их обоих. У них сейчас лица похожи на маски, у обоих. Гипсовые маски с впадинами вместо глаз. На секунду даже жалею, что дожал до конца. Может, не надо было…
Но временное помрачение быстро проходит. Так надо. Они имеют право на правду.
— Что? — хрипло спрашивает Рустам и смотрит на меня невидящими глазами. — Что он говорит, мама?
— Это правда? — переспрашивает Руслан. — Ты все знала?
— Да, — отвечает она дрожащими губами, — Адам мне написал, но… Я подумала, раз Дамир все равно в нашей семье, пусть все останется как есть…
Рустам разворачивается и вколачивается кулаком в стену. Тяжело дышит, на лбу проступают капли пота.
— Это потому что он его сын, да?
Ясмин отрешенно кивает.
— Я всегда мечтала о ребенке от Адама. А тут… Дамир. Пусть хоть как внук…
— Ну так удочерила бы Лизу, — жестко отвечает Рустам. — Вы с ней друг друга стоите.
— Ты снова выбрала не нас, мама, — монотонно заговаривает Руслан, но у него так и не получается скрыть сквозящую в каждом слове горечь.
— Кто заявил на тебя? — смотрит на меня Рустам, подходя ближе. Смеряю глазами ободранные в кровь костяшки, выдвигаю ящик и достаю оттуда салфетки.
— Я сам облажался, — протягиваю Рустаму. — Я подслушал разговор отца и Ясмин, они ссорились, и она бросила ему в лицо, что избавилась от его любовницы. Сам провел расследование. Это было мое первое дело. Нашел исполнителей, но они захотели заработать больше и сдали меня Ясмин. Отец откупился, но доказательства не уничтожил. Может, не успел. Может, боялся, что я захочу повторить, и пытался так меня удержать. Когда его не стало, Ясмин нашла бумаги, показала вам. Ну и…
— Ясно, — Руслан поднимается из-за стола, выпрямляется и произносит, глядя матери прямо в глаза: — Значит так. Ты моя мать, я не стану ни заявлять на тебя в полицию за соучастие, ни лишать денежного содержания. Но ты больше не подойдешь ни к моей жене, ни к моим детям. У тебя больше нет сына, мама. Рустам как хочет.
Он направляется к двери.
— Подожди, Рус, я с тобой, — окликает его Рустам. Затягивает зубами узел на повязке из салфетки и смотрит на меня. — Ты идешь?
Молча достаю из ящика папку и встаю из-за стола.
— Рустам, — шепчет Ясмин, глядя на него глазами, затянутыми поволокой.
— Я согласен с Русом, мама, — качает тот головой. — Ты сделала свой выбор и не один раз. Я не подпущу тебя к своей дочери, прости.
Он идет вслед за Русланом, они вместе выходят из кабинета.
— Что, добился, чего хотел? Тварь! — Ясмин выставляет перед собой руки с согнутыми пальцами и шипит как дикая кошка.
Даже не смотрю на нее, пока обхожу стол. Проходя мимо, притормаживаю и говорю, по-прежнему не глядя.