Неверный

Автомобиль трогается с места, и меня пробивает, что нас в салоне только трое. Больше никого, только Рустам, я и наша дочь. Как будто мы семья.
Сердце то замирает, то пускается вскачь. Не совсем понимаю, как мне себя вести с Рустамом. Демид предательски слился, оставив меня с ним вдвоем, и я полностью дезориентирована.
Сейчас Айдаров привезет нас к Демиду. По правилам хорошего тона я должна пригласить Рустама в дом и предложить накормить обедом. А пока он будет играть с дочкой, приготовить этот самый обед.
Но я не могу представить, что мы сейчас окажемся вдвоем под одной крышей. Когда-то же Майя захочет спать, и нам придется остаться один на один. А вот к этому я совсем не готова.
Не знаю, вычислил ли Рустам мои метания или просто так совпало, но он сворачивает в сторону ресторана. Того самого, где ужинали мы с Демидом и где я наблюдала за Айдаровыми и их детьми.
— Девочки, вы не против, если мы поедим? — обращается Рустам к нам обеим, но его черные глаза находят в зеркале меня.
От этого пронизывающего взгляда к щекам приливает наверное вся кровь, которая есть в моем организме.
— Хорошая идея, — киваю, прокашливаясь, а Майя подхватывает мои слова, повторяет несколько раз и стучит ножками в спинку водительского сиденья.
— Хорошая идея, хорошая идея!
— Не балуйся, Майюш, — пробую унять разошедшуюся дочку, — нельзя отвлекать папу, когда он за рулем.
Снова черные глаза обдают огнем через зеркало, а я поражаюсь, насколько легко получается говорить дочери о Рустаме как о ее отце. И самой себе легко.
Может, потому что я как раз самой себе это говорить не переставала?
Рустам первым выходит из машины, открывает с моей стороны дверь и протягивает руку.
— А я? А меня? — Майюше хочется прыгать, но ремни держат крепко, и она требовательно бьет ногами о кресло.
Вкладываю руку в протянутую ладонь Рустама, и невидимые токи с легкостью пробивают защиту, которая и без того прохудилась и истончилась. Выбираюсь из автомобиля и спешу отойти в сторону, но Айдаров не отпускает.
Ненадолго, буквально на несколько секунд задерживает мою руку в своей.
— Мама! Папа! — Майя колотит ладошками по креслу. — Хочу к вам!
— Доставай ее, Рустам, — прошу тихо, — на нас уже все смотрят.
Я, конечно, утрирую, на нас особо никто внимания не обращает, но Айдаров понятливо хмыкает. Открывает дверцу, отщелкивает карабины и берет дочку на руки.
— Проголодалась, пчелка? — не могу не обратить внимание, как бережно он ее к себе прижимает. Майюша с детской непосредственностью в ответ обнимает его за шею.
— А ты?
— Да, я голодный как волк, — отвечает Рустам, проходя вперед с Майей на руках.
— А как волк это как? — спрашивает она отца.
— Вот так! — Рустам делает вид, что вгрызается в малышку, держа ее на вытянутых руках.
Дочь заливисто хохочет, ее вжившийся в роль отец грозно рычит, и я смиряюсь с тем, что на сегодня эти двое вниманием общественности обеспечены полностью.
Пока Айдаров изображает голодного волка, девушка-хостес показывает мне свободные столики.
— А можно этот? — показываю на столик, за которым мы сидели с Демидом.
— Он забронирован с шести часов вечера, — отвечает хостес. — Если вас устроит, то…
— Устроит, мы только пообедаем, — заверяю ее и машу Рустаму.
— Идите сюда.
— Мама, мама, меня папа съел, — кричит раскрасневшаяся довольная Майя.
Рустам держит ее, перебросив через плечо. Официант приносит детский стул для кормления, ставит рядом с нашим столиком, и Рустам усаживает туда Майю. Сам садится не напротив меня, где сидел Демид, а рядом.
— Что ты будешь? — спрашивает он дочку, листая меню.
— У нас есть детское меню, — подсказывает официант и переворачивает на нужную страницу. Там все блюда оформлены как смешные рожицы или мультяшные зверушки.
— Хочу! — тычет Майюша пальчиком в пюре с куриной котлетой. Пюре это море, котлета кораблик, а вместо паруса слайс из огурца, нанизанный на шпажку. — Можно?
— Можно, — смеется Рустам, а я смотрю на него и изумляюсь.
Ничего общего с тем угрюмым, мрачным мужчиной с тяжелым взглядом, за которым я наблюдала совсем недавно, сидя на этом же месте. Сейчас его глаза искрятся, он не сводит их с дочки, которая от такого неприкрытого восхищения еще больше болтает и резвится.
 
Ладно, сегодня они оба на взводе от встречи, не буду их трогать. Но на будущее стоит поговорить с Рустамом, чтобы мы придерживались одной линии поведения относительно ребенка.
— А ты что будешь? — неожиданно мою руку накрывает широкая крепкая ладонь. Поднимаю голову, и мы встречаемся взглядами.
Внезапно во рту становится сухо, язык отказывается подчиняться. Моргаю, погружаясь в черный обволакивающий бархат, а сама отчаянно пытаюсь зацепиться хоть за что-то. Пока не утонула, пока не затянуло окончательно. Но даже сил отнять руку не хватает.
И если честно, желания нет вообще.
Рустам держит за руку, не сводя с меня глаз. Официант терпеливо изображает изваяние. Я напоминаю себе подтаявшее желе.
Спасает ситуацию наш замечательный ребенок.
— И я так хочу! — требует Майюша у отца, хватая его за вторую руку и заставляя точно так же накрыть свою ладошку.
Наверное со стороны мы смотримся нелепо, но Айдарова это явно волнует меньше всего. Он берет наши руки в свои и с двух сторон подносит к губам.
Даже малышка чувствует, что что-то происходит. Она замолкает в кресле, нетерпеливо ерзает и даже делает попытку отобрать у Рустама свою маленькую ладошку. Но он не отдает.
Разворачивает внутренней стороной и осторожно целует. Затем то же самое проделывает с моей рукой, и когда его крепкие сухие губы касаются ладони, я не могу сдержать тихого вздоха.
— Я вас очень люблю, — говорит Рустам изменившимся, чуть севшим голосом. — Очень.
  
Глава 44
 
Соня
Рустам играет с Майей в гостиной Демида «в домик», а я прячусь в кухне. Официальная версия — готовлю ужин. В реальности меня хватило только на то, чтобы разложить на столе нужные продукты.
Я снова и снова переживаю эмоции, нахлынувшие после слов, сказанных бывшим мужем.
«Я вас очень люблю. Очень».
И если Майюша их восприняла как должное — настоящий папа и должен любить свою дочку, — то у меня эти слова вызвали целый шквал чувств.
Столько времени я запрещала себе о нем думать. Вспоминать. Оправдывать.
И теперь внезапно оказывается, что все совсем не так как я думала. Рустам не предавал меня. Можно обвинить его в чем угодно — в малодушии, упертости, недоверии, самонадеянности, недальновидности, — но только не в предательстве.
Выходит, все то, что я внушала себе, в чем себя убеждала, в одночасье превратилось в пыль? Но как просто взять и зачеркнуть все эти годы, которые я прожила в одиночестве? Без его поддержки и участия?
С другой стороны, он тоже все это время был одинок. Почему-то я уверена, что у Рустама было не так много женщин. Точнее, совсем мало. Не знаю, откуда она взялась, эта уверенность, но я даже готова спорить. Потому что слишком голодным взглядом он на меня смотрит, я это заметила еще когда Айдаров приезжал в наш город.
И не просто голодным, а так, будто он сильно-сильно соскучился…
Я совсем потерялась, а тут еще Демид сообщение прислал. Только настроение испортил.
«Я все пойму и прощу. Если соберетесь трахаться в моей спальне, отключи камеру, пожалей мою психику. Рус знает, как. И попроси утром сменить белье. P.S. Выгонишь его, будешь дурой»
Пишу в ответ «Сам дурак» и отбрасываю телефон в сторону. Прикладываю к щекам ладони — горят. Ну что за засранец этот Демид…
— Мама, мама, иди сюда! — зовет из гостиной Майюша, и я иду на зов.
Дочка показывает мне, как они с папой Рустамом обжились в домике. У них сегодня праздник, день рождения подаренного Демидом зайца.
Она заставляет меня влезть к ним, и я покорно ползу в домик на четвереньках. Поздравляю зайца, ем игрушечный тортик. У меня это все получается вяло, без огонька. То ли дело Рустам.