Неверный

На меня накатывает паника.
Боже, пусть. Пусть сходятся, женятся, переезжают, только не у меня на глазах, только не в моем присутствии. И не рядом с моим ребенком.
Какие у меня шансы сохранить свою тайну? Ноль целых, ноль десятых.
— Знаешь, я спросила Рустама о его сыне, — продолжает наматывать на кулак мои нервы Славина, — попросила показать фото. Ну ты понимаешь, вполне невинная просьба. Вон Глеб часто своими парнями хвастается, что здесь такого? И он так странно отреагировал. Напрягся и сказал, что не любит выставлять фото ребенка напоказ.
— Он достаточно закрытый человек, — киваю согласно.
— Откуда ты знаешь? — недоуменно поднимает брови Славина, и я чуть не стучу себя по губам.
— По нему видно, — бормочу неопределенно.
Мне надо молчать, вообще ничего не говорить, когда заходит речь о Рустаме. Повезло, что Славина слишком замечталась, поэтому не обратила особого внимания. А я только что чуть не спалилась.
— Ты права, — соглашается Олеся, — но это даже лучше. Я предпочитаю мужчин, которые доказывают свою любовь не словами, а поступками.
Я тоже. И Айдаров справился на отлично. Доказал свою любовь как мог. Но я не собираюсь отговаривать Славину. Вполне возможно, дело было во мне, а Олеся другая. Красивая, уверенная в себе. Такая точно не будет заглядывать мужу в рот, как одна недалекая влюбленная студентка…
Настроение стремительно падает. Я сбежала от Айдарова, только начала строить свою жизнь, как он снова ломится в нее, разрушая одним своим присутствием все то, что я старательно собирала по кирпичикам.
Достаю телефон, открываю мессенджер. В сети.
«Привет! Ты не занят? Пообедаем?»
В ответ мигом прилетает:
«Конечно. В час?»
«Да».
«Заеду».
Смотрю на часы, половина первого. Не успеваю положить телефон на стол, как рывком открывается дверь, и в кабинет входят Каменецкий с Айдаровым.
  
Глава 21
 
Соня
Айдаров бегло скользит взглядом, сдержано здоровается. Олеся сразу преображается, принимает серьезный деловой вид. Каменецкий приветливо улыбается, с огромным трудом сдерживая прорывающееся наружу ликование.
И это при том, что наш гендир умеет держать себя в руках! Что же такого предложил ему Рустам, что Глеб Дмитриевич весь светится? Я никогда раньше не интересовалась делами мужа. Поначалу пробовала, пока сама работала. Но он мягко дал понять, что хотел бы оставлять все рабочие вопросы за порогом нашего дома.
Я приняла его решение и тоже перестала говорить о своей работе. Хотя иногда хотелось посоветоваться или просто рассказать какой-нибудь забавный эпизод, связанный с работой. Но потом вспоминала про «порог» и меняла тему на что-нибудь нейтральное.
Теперь так непривычно чувствовать себя «в теме», как любит выражаться Славина. На переговорах вся информация была для меня понятной и не требовала дополнительных пояснений. Даже та, которая касалась производственных вопросов, а не только финансовых.
В то, что у нас с бывшим мужем теперь появились общие интересы, верится с трудом, но это правда. Главное, чтобы мы как можно меньше пересекались.
— Вы голодны, Рустам Усманович? — Каменецкий смотрит на часы. — Мне надо собрать планерку по вопросам, которые мы с вами только что обсудили.
— Да, я пожалуй бы прервался на обед. Но вы не волнуйтесь, Глеб Дмитриевич, — Айдаров жестом останавливает нашего гендира, — проводите свою планерку. Надеюсь, Олеся с Софией составят мне компанию.
Я не успеваю открыть рот, как Каменецкий поспешно соглашается.
— Конечно, составят, даже не сомневайтесь.
— Отлично, я тогда жду в машине, — Рустам коротко кивает и выходит, не глядя на меня. Зато на миг задерживает взгляд на Славиной, которая лучится обаянием.
Разворачиваюсь к Каменецкому и придаю себе самый смиренный вид.
— Глеб Дмитриевич, а мне обязательно идти? У меня были планы на обед…
— Конечно, София, даже не обсуждается. Рассматривай это как продолжение переговоров в неофициальной обстановке. Вы не представляете масштаб и грандиозность перемен, которые нас ждут, поэтому Айдарова облизываем всей компанией. Сверхурочные я, разумеется, оплачиваю в полном объеме. И все дополнительные расходы тоже за счет фирмы.
 
Он явно не готов к компромиссам, но я должна попытаться.
— Глеб Дмитриевич, я как раз договорилась пообедать с другом. Может, пусть Олеся Александровна сама сходит с Айдаровым в ресторан?
По тому, как вспыхивают щеки Олеси Александровны, понимаю, что она совсем не против. Причем настолько не против, что готова оплатить обед и мне, и моему другу. Гендир смотрит на меня как на заговоривший системный блок.
— Пойдем, — кивает на дверь, выходит в коридор, а я бегу следом.
Догоняю генерального у его кабинета.
— Глеб Дмитриевич…
Он открывает дверь и делает пригласительный жест.
— Входи, садись.
Крутит головой по сторонам, затем плотно закрывает дверь и становится возле своего кожаного кресла. Я несмело опускаюсь на стул. Вид у Каменецкого серьезный и далеко не такой сияющий, как был несколько минут назад.
— Послушай, София, тут такое дело, — он потирает переносицу, затем уголки глаз. — Не стану скрывать, для меня Айдаров это джек пот. Подобные предложения о партнерстве делаются не каждый день. Но у него условие. Айдаров попросил, чтобы на то время, пока он будет здесь, его личным секретарем была ты.
— Как я? — у меня холодеют пальцы на руках и ногах. И затылок тоже холодеет. — Я не могу, Глеб Дмитриевич, я же работаю со Славиной, и вообще, я ничего не понимаю в делопроизводстве…
— Соня, — он упирается в стол ладонями и смотрит в глаза, — конечно я не могу тебя заставить. Но я могу попросить. Я прошу тебя поработать с Айдаровым, пока будет производиться монтаж и отладка оборудования. А Славиной я пока кого-нибудь пришлю в помощь. За место свое не волнуйся, оно твое и сохранится за тобой, и оклад тоже сохранится. Пожалуйста, Соня, помоги мне, прошу. Этот проект очень важен для компании.
Он делает упор на последних словах, и я заталкиваю обратно свое решительное «нет».
Без малого три года назад этот человек поверил в меня, взял на работу в компанию несмотря на беременность и гору проблем. Пошел навстречу с переходом на дистанционку.
Я не витаю в розовых облаках и давно усвоила, что незаменимых людей не бывает. Каменецкий мог взять на работу далеко не такого проблемного сотрудника. Пусть Демид за меня попросил, но Каменецкий поверил в меня. И теперь он просит меня о помощи.
В конце концов, речь идет только о работе. Деловые отношения с Айдаровым я переживу, а вне офиса никаких отношений у нас нет и быть не может.
— Хорошо, Глеб Дмитриевич, — поднимаюсь из-за стола, — если это так важно, я поработаю секретарем у Айдарова. Но пообещайте мне, что как только вы запустите производство, я вернусь обратно в финансовый отдел.
— Обещаю, — шумно выдыхает Каменецкий, и я понимаю, что он ждал моего ответа, задержав дыхание.
Выхожу в коридор и делаю звонок.
— Прости, Богдан, мне очень неловко, но я должна присутствовать на деловом обеде. Только что узнала, это для меня тоже неожиданно. Еще раз извини. Конечно, давай перенесем.
***
Мы со Славиной выходим из здания, и я вижу большой черный «Порше», подогнанный к самому входу. Возле него, опираясь о капот, стоит Айдаров и листает экран телефона.
Намеренно приостанавливаюсь и пропускаю Олесю вперед, чтобы удобнее было расмотреть бывшего мужа. Издали, в полный рост, а не за столом конференц-зала или ресторана.
У него новая машина, и я честно признаюсь себе, что «Порше» ему идет. Искренне поражаюсь сама себе, глядя на наши отношения со стороны. Начиная со знакомства и заканчивая моим поспешным и спонтанным бегством.
Чем я вообще думала, когда выходила за Айдарова замуж? Я ведь всерьез рассчитывала прожить с ним всю жизнь, долгую и счастливую. Даже мысли не было, что мы можем разойтись, развестись.