"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
- Тебе, почтенный Ксарна, великий огненный змей будет рад не меньше, - протянул ему руку тот, кого назвали Сахиком. - Но не торопись с решением. Когда ты увидишь, какое могущество он дарует служителям...
- Хаэй! - Алсек встал у очага, потеснив Ксарну, и пальцы жителей не соприкоснулись. - О чём идёт разговор, почтенные? Взгляни-ка мне в глаза, о Сахик...
Пришелец не спеша поднялся и выпрямился во весь рост. Алсек был ниже его на полголовы, но одно это не смутило бы его. В глазах Сахика, скрытых под бахромой волос и налобной повязки, вроде бы не было желтизны, но от его взгляда Алсеку вмиг стало не по себе.
- Не беспокойся, Алсек Сонкойок. Я ухожу. Как видишь, здесь не было никакого пожара, - мягко ответил он. - И все в добром здравии.
- Вот и ступай себе, почтенный Сахик, - нахмурился жрец. - Или мне стражу позвать?
- Хэ-э, сколько тревоги вокруг... - пробормотал Ти-Нау, неторопливо выходя со двора. - Мирной ночи, почтенные...
"Или позвать стражу?" - Алсек проводил его недобрым взглядом. Ксарна, заметив, что жрец не в духе, незаметно отступил к дому и скрылся за дверной завесой. Шафкат остался сидеть. Он молча смотрел на остывшие угли и не шевельнулся, когда Алсек подсел к нему.
- Этот Сахик - из твоих учеников? - осторожно спросил он. Шафкат качнул головой.
- Один из горожан - увидел мои раны и пришёл выразить сочувствие. Ничего опасного, Алсек.
- Это очень благородно, - насупился жрец. - Только скажи, что он нёс о пустынных кошках? Разве мало того, что такой же полоумный напал на Ярру? Чего он успел наговорить?
Шафкат вздрогнул, угрюмо посмотрел на Алсека и снова опустил голову.
- Есть разница между невиновным и преступником, - буркнул он. - И между отказавшим в помощи и предложившим её тоже есть разница. И это всё не твоя забота, Алсек Сонкойок.
Уже в сумерках, поднявшись к себе, Алсек бросил взгляд на стол и вздрогнул: там, куда он собирался положить коготь Скарса, лежал обрезок толстого велата с прицепленной к нему бахромой цветных нитей. Никаких знаков на листке не было.
"Работа для убийцы чудовищ," - гласило послание. "Во славу великого бога солнца. Найти и доставить живым: того, чьё имя Гедимин Кет, из народа сарматов. Он носит чёрную броню, огромен ростом и свиреп, он - убийца тысяч и разрушитель городов. За осквернение храма великого бога и смерти его жрецов наказание - смерть. Доставивший будет награждён золотом и медью, благословлён самим Солнцем. О согласии скажи тому, кто спросит."
Алсек тихо поскрёб ногтем по стене, и в комнату впорхнула отия. Крылатые ящерки часто дремали под крышей, но оживлялись, если их подманивали - знали, что за несложную работу получат угощение. Жрец протянул отии кусочек сушёного мяса и сел на ложе, перебирая пальцами пёстрые нити, снова и снова перечитывая послание.
- Что там, Алсек? - Аманкайя протянула руку за письмом, но изыскатель отстранился.
- Работа для стражи, - буркнул он. - Не знаю, кто такой Гедимин Кет, но вот не называть бога солнца по имени - это не к добру. Ты спи, я отправлю письма... Интигваману... и почтеннейшему Гвайясамину это тоже знать не помешает.
- Этот осквернитель - сармат? - колдунья нахмурилась. - Откуда тут сарматы? Это западный народ, людей они сторонятся... вроде Гевахелгов, только рук две, а не четыре. Если писавшего подослал Джаскар - зачем ему пленный сармат?
- Флинс их всех разберёт, - поморщился Алсек. - Если увидишь во дворе незнакомцев - зови стражу без раздумий. Кто-то вяжется к Шафкату, а чародей сейчас не вполне в своём рассудке, как бы беды не вышло.
Глава 14. Кутиска
- Это все твои слова, Ксарна Льянки? - хмуро спросил Кегар и покосился на багровый закат.
- Больше мне нечего сказать, воин, - кивнул бывший переписчик, и его лицо окаменело. Гвайнаиси, выглядывающая в щель между ставнями, поймала его взгляд, и ставни с громким стуком захлопнулись. Шафкат, с безучастным лицом сидящий у очага, не шелохнулся - так и рассматривал стену за спиной стражника.
- Мирной ночи, - буркнул Кегар и вышел со двора. Алсек догнал его за углом - вернее, сам хеск остановился и повернулся к жрецу. Клешня на хвосте Кегара мерно раскачивалась.
- Я рад зайти к тебе в гости, Алсек, но не морочь мне больше голову, - мирно попросил он, и жрецу очень захотелось попятиться. - Кто с кем зашёл поздороваться - это не по моей части.
- Кегар! - Алсек мотнул головой. - Всё было не так, как рассказывает Шафкат... и я не знаю, почему почтенный Ксарна ему вторит! Этот Сахик...
- Сахик Хурин Кеснек из Шумной Четверти, семейный человек, в руках его рода пятнадцать засеянных хальп, - ровным голосом проговорил Кегар и скрестил лапы на груди. - С начала Аймурайчи и по сей день был в городе ровно одну ночь. Ни о каких кошках, поджигателях, посланиях и солнечных змеях в его семье не слышали. Сам он в полях... у него, в отличие от тебя, много работы. Ни Шафкат, ни твой свидетель Ксарна о нём ничего странного не сказали. Разве что ты уверен, что оба они лгут...
Алсек поперхнулся.
- Тогда обоих знорков надлежит подержать в стенах без окон, - чуть понизил голос Гларрхна, задумчиво разглядывая кованые наручи на своих предплечьях. - Особенно Шафката - он не первый день вызывает у меня подозрения. Твоё слово, Алсек?
Изыскатель судорожно сглотнул.
- Кегар, зачем?! И я вовсе не хотел сказать...
- Вот это уже ближе к делу, - стражник криво усмехнулся и поднял руку, отвечая на приветствие соплеменника. Двое караульных вышли из переулка, с любопытством покосились на жреца и побрели дальше. Алсек услышал неразборчивую фразу одного из Гларрхна и тихий смешок другого.
- Ещё месяц, Алсек, и могильная пыль выветрится из твоих лёгких, и тебе перестанет сниться бред, - стражник легонько хлопнул изыскателя по плечу. - Тогда ты перестанешь бредить наяву. Иди спать, Сонкойок. Встретимся на Кутиске. Э-эх, вечно с ней морока...
Спустя несколько мгновений Алсек вошёл во двор, но никого не увидел у очага. Гвайнаиси снова подглядывала сквозь щель между ставнями, но спряталась, едва завидела изыскателя.
- Алсек! Стражники тебя не послушали? - нахмурилась Аманкайя, встретившись с ним взглядом. Жрец пожал плечами, залпом осушил чашу с отваром Яртиса и сел на ложе. За опущенной завесой, судя по шевелению, пытался уснуть Шафкат, и колдунья пригасила свет.
- Это полбеды, Аманкайя, - вздохнул изыскатель. - Шафкат и Ксарна сказали, что я вру. Зген всесильный! Они сказали это в лицо Кегару, почти что под присягой!
- Храни нас Чарек, - прошептала колдунья, меняясь в лице. - Даже Ксарна?! А если в самом деле подвести их под присягу? А этого Сахика нашли?
- Кегар был у него дома - ничему не удивился, - пожал плечами Алсек. - Он больше не хочет об этом слышать. А Интигваман даже на письмо не ответил. Жаль, не спросил, где живёт Сахик, - я бы сам там побродил и что-нибудь узнал бы...
- А если дождаться его тут и сказать, что согласен убить Гедимина? - оглядевшись по сторонам, тихо спросила Аманкайя. - Вдруг он что-нибудь раскрыл бы?
- Это нельзя, сестрёнка, - покачал головой Алсек. - Ни ради чего - просто нельзя. Не подходи ни к кому из них, Аманкайя. Даже к Шафкату, если он заговорит о странном. Может, Кегар прав был... насчёт стен без окон.
Золотые пластины на стенах ступенчатой башни горели ярким огнём - их начищали со вчерашнего полудня. Вход в нижние залы снова открылся, но толпа жрецов не вошла внутрь - напротив, из "подземелья" вынесли закрытые короба, и младшие служители теперь копались в них. Старшим было не до того - они стояли наверху, вокруг жертвенника, в кольце храмовых дев, множество бус было привязано к их налобным повязкам, и звон их летел над площадью вместе с ветром, поднятым огромными разукрашенными опахалами, и брызгами благовонной воды. Верховный жрец расплёскивал её горстями, орошая ступени храма. Едва он останавливался, барабанный бой заглушал звон подвесок: четыре дождевых барабана по углам площадки вновь были вынесены на свет. Алсек не слышал их с самой осени - и теперь невольно косился на небо, надеясь увидеть ползущие с юга облака.