"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
Говорили, что склады Медной Четверти были когда-то домом властителя - первой и самой надёжной крепостью Эхекатлана. Это потом округлые угловые башни превратили в зернохранилища, а к стенам, соединявшим их, пристроили ещё по одной и накрыли крышей. Обычно складские дворы были закрыты и запечатаны чарами, сейчас все двери распахнулись, перекладины убрали, и стражники стояли на дороге, жестами и пинками разгоняя анкехьо и их погонщиков по разным складам. С востока доносились деловитые возгласы, прерываемые гулким рыком ящеров - сборщики урожая пришли и с востока, и тому, что они привезли, тоже нужно было место.
Длинный хвост, протянувшийся к зернохранилищу, преградил дорогу ящерам с пряностями, и жители сгрудились вокруг, отвязывая и стаскивая корзины. Алсек со вздохом взвалил на спину куль листьев Тулаци и побрёл к приземистому каменному строению. "Этой ночью доберусь до дома," - думал он. "Если будет на то воля богов..."
Два дня (и много разнообразных дел) спустя Алсек снова сидел во дворе Пряного Склада и чистил ягоды Сафлы от семян. Солнце близилось к зениту, работа - к завершению, и жрец мечтал избавиться от повязок, пропитанных потом и жгучим соком. Большую их часть он уже снял, остались только обмотки на руках - от запястья до плеча - и толстые перчатки. Кроме него, рядом с полупустой корзиной ягод пристроились ещё двое, остальные жители - те, кто не вернулся в поля готовить их к новому севу - работали на Дровяном Складе, ворошили зерно в башнях-сушильнях. За углом одного из зданий Алсек разглядел край накидки старшего жреца - он отошёл на несколько шагов, чтобы произнести благословения, и вернулся к работе. Младший почтительно склонил голову, но окликать его не стал.
- Хаэй! Что у вас? - из Пряного Склада, обойдя нагромождение пустых корзин и кулей, вышел Эрсег. От него пахло крепкой смесью пряностей - он таскал вороха листьев и короба ягод с самого рассвета, и тогда же снял доспехи, а сейчас остался в одной набедренной повязке, и всё равно его красная шкура блестела от пота. Внутри под присмотром Красной Саламандры разгорались сушильные печи, там было жарко, и жгучий сок превращался в пар и облаком висел под каменным сводом. Людей перестали пускать туда ещё утром, а теперь, когда работа шла к концу, из всех хесков остался только Эрсег. Ещё двое - уже в доспехах - стояли у ворот и сочувственно косились на него.
- Погоди, - покачал головой Алсек. - Будет ещё один короб - и куль семян.
- А, - Эрсег обошёл гору очистков, стряхнул их с краёв циновки на середину и запустил лапу в короб с очищенными и разрезанными плодами. Алсек уткнулся взглядом в пол - когда при нём жевали ягоды Сафлы, ему мерещилось, что он хлебнул кипящего масла. Из всех жителей Эхекатлана одни лишь Гларрхна могли такое есть...
- Хорошо, - ухмыльнулся, дожевав, Эрсег. - Своим отошлю, будут рады.
Алсек мигнул.
- Своим? А... Ох!
- В Ал-Асегу, - буркнул хеск, недовольно покосившись на жреца, и отошёл к груде циновок.
"Боги! Надо же было так ляпнуть," - досадливо покачал головой Алсек. "Знал же, откуда все они пришли... Может, у Эрсега и жёны есть..."
Хеск вернулся, собрал очистки в куль, бросил чистую циновку на место унесённой и уволок её к мусорным коробам. Они заняли уже немалую часть двора, и время от времени кто-нибудь заглядывал в них и перетаскивал один-другой на Дровяной Склад. Иногда через несколько мгновений короб возвращали на место, и в небеса летели проклятия - не всё, что не годилось в дело, подходило для сожжения.
- Эрсег! - окликнул хеска изыскатель, когда тот вернулся к дверям сушильни.
- Чего там? - тот неохотно подошёл, снова сунул лапу в корзину - в этот раз за целой ягодой.
- У тебя много родни там осталось? - вполголоса спросил Алсек. - Ты ведь можешь навещать их? Вы обычно не говорите о родичах...
- Тебе что за дело, знорк? - нахмурился Гларрхна.
- Эрсег, не злись, - помрачнел изыскатель. - Если тебя тут держат силой или обманом, я пойду к наместнику. Если нет - он не увидит плохого в том, чтобы ты выбрался к родичам. Только скажи...
Хеск изумлённо мигнул, и клешня на его хвосте негромко защёлкала, а сам он едва удержал ухмылку.
- Что у тебя в голове, Сонкойок? Я хочу передать своим хорошие плоды. И ещё год мне осталось служить. Будет весна - уйду на побывку. Чего ты от наместника-то хочешь?
- А-а, - облегчённо вздохнул Алсек. - Я уж испугался... Ты давно тут, в Эхекатлане? Трудно это, должно быть...
- Четыре года, знорк, и до этого - трижды, - Гларрхна, раздумав есть, вернул плод в корзину и принялся разминать плечо. - Я привык. Не о чем тут говорить. Но Сафла в этом году хороша...
- Хвала богам, - отозвался изыскатель, возвращаясь к работе.
Яркое жёлтое пятно на крыше зернохранилища притянуло ненадолго его взгляд, и он неуверенно усмехнулся - там, сложив крылья, сидел сегон и с опаской озирался по сторонам. "Зген всесильный! Рассветный странник посреди города?! Как только его сюда занесло?" - Алсек отложил нож и осторожно, чтобы не потревожить пустынного кота, встал с мостовой. "Должно быть, испугался до полусмерти..."
- Эрсег! - прошептал изыскатель, указывая на жёлтую кошку. - Смотри!
Громкий треск заглушил его слова. Над Дровяным Складом взвыл ветер, и в небо устремился высоченный дымовой столб, ещё мгновение - и из узких окошек зернохранилища рванулись языки пламени. Со двора, сбивая с одежды искры, выкатился житель, застигнутый огнём, и с отчаянным воплем кинулся к водяной чаше.
- Бездна! Хаэ-э-э-эй! - заорал во всё горло Эрсег и бросился следом. Там уже возились двое стражников, пинками заколачивая в мостовую каменные пластины, разворачивая жерло водоводной трубы к башне. Со всех сторон сбегались жители, кто-то пытался затоптать пламя, кто-то сунулся к башне - но отступил от страшного жара.
Алсек, бросив всё, кинулся во двор и отшатнулся, едва не задохнувшись в дыму. От стены до стены всё полыхало, брошенные наземь кули, обвязки, подсохшие листья и щепки, - всё занялось в один миг. В дыму сновали люди, отбирая у огня пищу. Алсек ухватился за тяжёлую связку стеблей, ладонью прихлопнул несколько искр и едва успел увернуться - связку бросили к стене, а для одного изыскателя она была слишком тяжела.
Струя воды ударила в окно зернохранилища, к небу облаком взвился пар, но большая часть влаги расплескалась по стене - бойница была слишком узкой. Кто-то из стражников, цепляясь за камни, взбирался на крышу, летучая мышь прорывалась туда же с неба, но дым не давал ей приблизиться. Алсек растерянно огляделся и увидел, как пламя всползает по дверной завесе склада, и как жёлтая кошка мечется в огне, сбивая хвостом искры.
- Сюда! - крикнул он, хватая с трубы мокрую циновку, и задержал дыхание, влетая в дым. Завеса рухнула от одного рывка, мокрый тростник погасил тлеющее дерево, кошка с коротким воплем вылетела из-под ног и метнулась к груде горящих стеблей.
- Стой, куда?! - закричал изыскатель. Эта вязанка, брошенная у стены, вспыхнула первой, и вытащить к воде её не успели - огонь набрал силу, пламя жадно пожирало стебли, но никуда больше перекинуться не могло. Лиственный сор во дворе вспыхнул быстро - и так же быстро обратился в золу, промоченные насквозь листья на крыльце склада преградили огню дорогу, теперь горела лишь башня зернохранилища - и одинокая вязанка у стены. Кошка взлетела по стеблям и закружилась среди огня, хлопая лапами по раскалённым углям. Алсек замахал руками на стражников с "водомётом", но им было не до него - их товарищ взломал люк на крыше зернохранилища, и вода, ударяясь о крышку, низвергалась в башню. Пламя в окнах сменилось густым чёрным дымом, следом повалил пар.
- Сгоришь же! - крикнул Алсек, пробираясь между дымящихся обломков к сегону. Жёлтую кошку занесло в самое сердце огня, и жрец поневоле остановился - тут было чересчур жарко.
- Уйди! - изловчившись, он хлопнул циновкой по бревну под лапами сегона. Высохший тростник тут же задымился, и жрец отшатнулся от ударившего в лицо жара. И тут что-то с силой ударило его в плечо.