"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
- Ахссс, - ящер не остался в долгу - от его шлепка жрец сел на пол. - Алссек, не дури. Этот Сскарсс уже мёртв, но ссердце несскоро осстановитсся. Зачем ему, мёртвому, кровь?!
Изыскатель осторожно дотронулся до свежей раны - Скарс не шелохнулся. Его чешуя медленно темнела, и кровь понемногу останавливалась.
"Зген всесильный! Вот не думал, что доведётся поговорить со Скарсом..." - покачал головой Алсек. "Почтеннейший Даакех ни за что ведь не поверит..."
Он нахмурился, снова взглянул на мёртвого Скарса. Хифинхелф досадливо шипел и встряхивал бурдюк - кровь уже едва сочилась, а мех ещё не наполнился.
- Не держи на нас зла, воин солнца, - прошептал изыскатель, крепко сжимая пальцами изогнутый коготь Скарса. Он отделился от пальца не без труда, и снова Алсек измазал руки в крови.
"Теперь Даакех поверит," - он бережно спрятал чёрный, будто осколок обсидиана, коготь в поясную суму.
Тихий вой донёсся от ворот, и Алсек вздрогнул, разворачиваясь спиной к завалу. На пороге залы смутной серой тенью стоял Войкс и недовольно смотрел на чужаков.
- Хиф, пойдём отсюда, - вздохнул Алсек - связываться с ядовитым демоном-падальщиком ему не хотелось, больно уж скверной приметой была такая встреча.
- Хссс... Хорошшо, - кивнул ящер, осторожно прижимая к себе полупустой бурдюк.
"Да, странные вещи творятся под Оком Згена," - покачал головой Алсек, выбираясь из затхлого подземелья на свет. Он слегка опасался, что Джейгор и его отряд в самом деле вернутся - за беглецами Шуна или за недобитым сородичем... но никого не было в пустыне, кроме голодных Войксов, перекликающихся над пепелищем.
"Воины-Скарсы посреди Пустыни Аша, Кровавое Солнце и ворота из небесного огня," - ему всё ещё хотелось ущипнуть себя. "Словно во времена Гвайны, первого из Сапа Кеснеков... Чего ещё ждать, пока не вернутся дожди? Стальных кораблей в небесах, стеклянных башен, проросших из земли, Старого Оружия, обращающего в пыль города?.."
Глава 07. Беспокойная ночь
Последние кусочки мяса с толстого куманьего хвоста почти уже дожарились. Жир каплями падал в очаг и шипел на углях, и Хифинхелф, свернув из лепёшки черпак, ловил пряную жижу. С другой стороны, вырезав в земляном клубне ямку и насадив его на палочку, к стекающему жиру подбиралась Аманкайя. Небесный свет только что погас, последние желтоватые отблески заката растаяли на золотых пластинах городских башен. Всё понемногу стихало, и даже банный рожок, рявкнув в последний раз, замолчал - городские купальни закрылись на ночь. Теперь лишь пронзительный писк огромных летучих мышей доносился из-за стены квартала.
Куман, освобождённый от упряжи, лежал в углу двора, время от времени приподнимая голову и шумно выдыхая. Весь вечер он пререкался с банным рожком, смутно напоминающим ему рёв сородичей-соперников в диких степях. Теперь раздражающий рык умолк, и куман задремал, уложив голову на короткие передние лапы.
Алсек потыкал мясо кончиком ножа и пожал плечами.
- Сойдёт. Кому добавки?
- Мне, - Аманкайя подставила миску. Земляные клубни, размятые в пряном жиру, успели остыть - и зашипели, когда кусок горячего мяса упал на них.
- Алссек, к чему сспрашшивать? - хмыкнул жёлтый ящер, стряхивая в свою миску три больших куска. - Ессли бы у насс был целый хвосст, я бы, возможно, не ссправилсся, но полхвосста - это даже не ссмешшно.
Жрец покачал головой, но отбирать еду не стал - кто-кто, а Хифинхелф заслужил и вкусную пищу, и покой в стенах мирного дома.
- Почтенный Ксарна? - он повернулся к следующему гостю. Тот успел задремать, глядя на огонь, и теперь вздрогнул и растерянно мигнул.
- Нет, почтенный жрец, - покачал головой Ксарна и поднялся с места. - Мне уже тяжело не спать по ночам. Спасибо за угощение - и за новости, какими бы странными они ни были. Мирной ночи!
- Мирной ночи, - кивнул Алсек, снимая последний кусок мяса и отрывая клок от большой лепёшки. С крыши сверкнул глазами уличный кот, принюхиваясь к запаху жаркого. Завеса в дверях дома Ксарны колыхнулась в последний раз, стукнули ставни, закрываясь наглухо, - пыльный горизонт на закате обещал ночную бурю. К утру - Алсек уже знал - улицы запорошит песок из Пустыни Ха, и уборщики собьются с ног, а золотые щиты на стенах потускнеют от пыли.
- Ты невессел, Алссек, - оглядевшись по сторонам, сказал иприлор. Его миска уже опустела, и он свистом подозвал ящериц с крыши, чтобы они слизали жир с его пальцев. Следом спустился и кот. Жрец положил перед ним кусочек пропитанной жиром лепёшки и неопределённо пожал плечами.
- Ничего весёлого не предвидится, Хифинхелф. Да помогут боги жителям Шуна - живым и мёртвым...
- Они сспасслиссь, - прошипел ящер - без особой, впрочем, уверенности. - Там, в западных землях, люди более здравомыслящи - и Сскарссов на сслужбу не нанимают. Не говоря уже о сстранных сспящих богах. Думаешшь, Джасскар не усспокоитсся на досстигнутом? Ему не хватит золотых прииссков Шшуна?
- Зген всесильный! Хиф, тебе ли не знать, - никаких приисков в Шуне нет и не было, - нахмурился Алсек. - А Джаскар... То, что он делает, - очень странно. И очень скверно. Одни сегоны чего стоят...
- Да, сс кошшками он погорячилсся, - покачал головой иприлор. - Возможно, людям опассно водитьсся ссо Сскарссами - заражаютсся бешшенсством... И вссё-таки, Алссек, что ты теперь намерен делать?
Жрец снова пожал плечами. До середины Нэрэйта дел в храме у него не было - наместник очень просил не лезть на глаза Гвайясамину и старшим жрецам, довольно того, что в обход наложенного наказания Алсек получил половину туши кумана... Мясо - за исключением хвоста - висело теперь в городской коптильне, два дня в квартале переписчиков угощались и жители, и знакомые стражники, теперь от хвоста ничего не осталось, и испортиться он уже не мог. Алсек близко к храму не подходил, жрецам тем более было не до него - в застенье забивали откормленных куманов, и все служители Згена кружили там, зарабатывая свою долю мяса. Алсеку туда пути не было - впервые за все годы его служения Солнцу. Да уж, разозлить верховного жреца у него всегда получалось отлично, а вот успокоить его... с этим не справился даже наместник.
- Мне не нравится всё это, Хиф, - вполголоса сказал он. - Особенно - Кровавое Солнце на службе у Джаскара. Никому из смертных солнечный змей не подчинился бы... если только у него нет своих замыслов. А если они у него есть - боюсь, нам прошлый год сказкой покажется.
- Хссс, - ящер задумчиво шипел, глядя на тлеющие угли. - Когда-то ссоздатель миров - Куэссальцин - был изгнан ссвоими же ссозданиями за буйсство и ссвирепоссть. Но потом он вернулсся - и ничего сстрашшного не сслучилоссь. Он по-прежнему - ссоздатель миров и их защитник. Может, и вашш змей усспокоилсся за шшессть тыссячелетий. Он пока что ссидит сспокойно, разве не так? Мы знаем о нём только ссо сслов Сскарсса... ну и ссамого Джасскара, хссс...
- Хиф, мне кажется, этим всё не кончится, - нахмурился Алсек. - Боги! Жаль, что Нециса тут нет. Он о таких вещах знал больше, чем весь Эхекатлан.
Иприлор молча кивнул. Наступила тишина, только потрескивали в очаге догорающие угли. Хифинхелф пошевелил пальцами, подманивая мелких ящериц-отий. Кот возился у стены, вылизывая жирную миску.
- Хсс, - коготки ящерицы оцарапали иприлору плечо, и тот вздрогнул от неожиданности. Зверёк, пойманный чешуйчатой лапой, не трепыхался.
- Вестник? - Алсек протянул руку, принимая из лапок ящерицы туго свёрнутый листок.
- Лисст Улдасса, - заметил Хифинхелф, потирая плечо. Ящерка в спешке расцарапала его до крови, вывернув с корнем одну из жёстких чешуек. Аманкайя поцокала языком, разглядывая ранку.
- Больно? Принести зелье?
- Это пусстое, - отмахнулся Хифинхелф. - Хорошшо, рубашшка цела оссталассь. Хшш, тишше, ссущесство сс восстока...