"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
- Что стрряслось? - кошка взлетела на холм, на лету вылизывая лапы и приглаживая мех на груди.
- Нам лучше уйти с этого холма, - вздохнул чародей, стряхивая песок с кошачьей спины. - Небесные змеи совершенно не настроены на мирную беседу. Подтухшая приманка, похоже, нравится им не больше, чем свежая. Хвала богам, никто не ранен, но с этими опытами пора завязывать.
Кошка вильнула хвостом, щурясь на небо.
- С возврращением в здрравый ррассудок, о Шафкат, - проурчала она.
Хифинхелф отмахнулся от протянутой руки Алсека и поднялся сам, негромко засвистел, подзывая кумана к тропе. Вскоре четверо странников сидели под холмом и доедали припасы. Алсек про себя тосковал по свежим лепёшкам - зерно в закромах Эхекатлана закончилось ещё в конце зимы, а земляные клубни, даже сушёные, лепёшек не заменяли. Хифинхелф отхлебнул немного из фляжки с разбавленным ицином и улёгся, облокотившись на спину кумана.
- Что-то странное с этими змеями, - покачал головой Алсек. - Они всегда недружелюбны, но если им что-то кажется подозрительным, они просто облетят это стороной.
- Не знаю, - шевельнула хвостом Ярра. - На моей памяти они всегда брросались на всё, что шевелится. Вы, двое, очень хррабрры, но это не добавляет опытам Шафката осмысленности.
- Да, - кивнул хмурый маг. - Я очень вам благодарен за помощь, но лучше мне перебраться к западу и поискать существ поразговорчивее, а вам - вернуться в город.
Алсек и Хифинхелф переглянулись, и жрец, помедлив, кивнул.
- Ты прав, почтенный Шафкат. Что вам оставить?
...Дорогу из Икатлана в Эхекатлан уже начало заносить песком, и жители каждое утро сметали его с мостовой и выгребали из оросительных канавок. Олеандры на берегу понемногу расцветали, багровые побеги Тулаци тянулись ввысь, летучие медузы, покинув тенистые кусты, реяли над полями, развесив жгучие щупальца. Пока ещё их было немного, но какой-то слизистый обрывок успел шмякнуться Алсеку на голую ногу, и изыскатель про себя помянул Великого Змея. Богу небесных и земных рек не стоило создавать эту жгучую гадость, а если уж он её сотворил - то зачем было позволять ей взлетать?!
- Если ничего не случится, то до восемнадцатого я свободен, как ветер, - тихо сказал жрец, оглядевшись по сторонам. - Когда Шафкат уйдёт с холма, начнём с южного склона.
- Засступ я найду, - огляделся по сторонам и Хифинхелф. - Но пробивать сстены лучшше по-другому. У тебя на рассвете хватит ссил?
- Навряд ли, - покачал головой Алсек. - Но зачем тебе взрывать могильники? Нам как раз нужно очень аккуратно их взрезать. Долго, но лучше так, чем собирать потом кости по всей пустыне.
- Ессли бы эти сстены сстроили не твои предки... - иприлор махнул хвостом. - Вашши посстройки так проссто не взрежешшь. У насс наверняка поленилиссь бы или ссэкономили на расстворе... Такие ссооружения лучшше вовссе не ссооружать, а ессли довелоссь - то как можно хуже!
- Хиф! - сдвинул брови Алсек. - Не надо. Думаешь, я рад той войне?
Он замолчал - куман добежал до охвостья медленно ползущего к воротам каравана. Вереница бронированных ящеров с тяжёлым грузом выстроилась вдоль придорожных хальп, загородив проезд, и Хиф, щёлкнув языком, направил своего кумана к обочине. Странствующие торговцы привезли из западной пустыни соль и розовые стебли Риумы, пригнали маленькое стадо харсулей. Западный караван упирался в хвост обоза с листьями Нушти - колючие зелёные лепёшки едва не высыпались из множества ящиков, и погонщики не знали, как пристроиться, чтобы не уколоться. В открытых настежь городских воротах толпились стражники-хески, и со стены Маги Солнца пререкались с караванщиками - в очередной раз эхекатланские пошлины казались приезжим несоразмерно большими. Кто-то из стражи сжалился над горожанами и открыл боковую дверку в привратной башне, но и там возник затор: житель уронил короб с листьями мерфины. Едкий запах наполнил всю башню.
- Кх-ха! Не завидую я страже этого дня, - вполголоса сказал Хифинхелф, прокашлявшись уже за воротами. Куман сердито рявкнул и дёрнул головой, едва не вырвав у него поводья.
Ветер гнал с юга пыль, и как ни мешала ему городская стена, всё же над южными четвертями колыхалась рыжая хмарь, и улицы, только на рассвете выметенные дочиста, снова присыпало песком. Сквозь дымку, затянувшую небо, едва виднелись чёрные точки - полуденники реяли над городом. Один из них качнулся к югу, полыхнула жёлтая вспышка, вой ветра стал тише - где-то за стеной, в пустыне, клубок небесных змей распался и откатился за дальние дюны.
Во дворе было на удивление людно - всё семейство Льянки собралось у погасшего очага, из окна выглядывала Аманкайя, с оконных завес свисали ящерки-отии. Алсек насторожился и спустился на землю, знаком попросив Хифинхелфа не шуметь. Иприлор кивнул и молча повёл кумана к кормушке в углу двора.
- Почтенный жрец! - толпа расступилась, пропуская Алсека к очагу. Рядом в окружении родичей стояла Гвайнаиси, одетая только в длинную накидку из некрашеного холста - даже налобную повязку с неё сняли, всю раскраску тщательно смыли. Вид у Гвайнаиси был смущённый и напуганный.
- Мы тебя ждали, - в голосе Ксарны слышалось волнение. - Тут послание от почтеннейшего Гвайясамина...
В дальнем углу двора громко зашипел Хифинхелф. Он снова оседлал кумана и вытянул шею, чтобы лучше слышать. Алсек мигнул, изгоняя с лица всякое выражение.
- Что-то плохое? - настороженно спросил он.
Кругляшок толстого велата, исчерченный значками, висел на ярком узловатом шнурке. Увидев его цвета, Алсек удивлённо заморгал. "Око Згена! Как можно было забыть?!"
- Ну и что вас пугает? - пожал он плечами, прочитав послание. - Самое время для отбора учеников. Не осенью же начинать учиться?
- Само собой, - протянул Нинан, - это полезно и почётно, и...
- И всего на год, - закончил за него Алсек. - Если, разумеется, Гвайнаиси не проявит чародейских даров. Есть у тебя такие дары?
Гвайнаиси мигнула. Кто-то успел уже напугать её до полусмерти, и сейчас она мало что понимала. Алсек сдержал усмешку, вспоминая, как сам когда-то шёл на первое испытание. Янрек, прошедший свой обряд на два года раньше, успел нарассказывать чепухи...
- Её не заберут в храмовые девы? - с опаской спросил кто-то из родни.
- Не так сразу, - покачал головой Алсек. - Мала ещё. Значит, завтра утром? Что же, отведу тебя к храму.
- Посмотри, чтобы её там не обидели, - шёпотом попросил Ксарна, отойдя от столпившихся родичей.
"Как будто мне позволят там остаться!" - хмыкнул про себя Алсек, но в лице не изменился.
Когда семейство Льянки разошлось по домам, и сам изыскатель поднялся в свою комнату, Хифинхелф уже ждал его там. К мискам с горячим варевом он не притронулся - любопытство было сильнее голода.
- Это её в жертву приноссить ссобралиссь, да? - глаза иприлора горели недобрым огнём. - Шшто молчишшь?!
Алсек посмотрел на Аманкайю. Она, ненадолго опустив ложку, пожала плечами.
- Я рассказывала Хифинхелфу про обряд Гватванки, но слушал он что-то своё.
"С ним всегда так," - Алсек сдержал раздражённый вздох и сел к столу, потеснив сестру.
- Никто её не тронет, Хиф. Гватванка - обычные испытания на чародейский дар. И у вас такие проводятся, ты сам рассказывал. Бояться нечего, но все отчего-то боятся. Тех, кто не пройдёт, год поучат всякой всячине, остальным учиться дольше. Значит, почтеннейший Гвайясамин решил проводить Гватванку этого года завтра... Хвала Аойгену - вовремя мы выбрались из песков!
Он заглянул в стенную нишу, где в плетёном ларце лежал праздничный плащ. Жара там или холод, жрец на обрядах должен выглядеть подобающе...
- Чародейсский дар, говоришшь, - Хифинхелф смерил его тяжёлым взглядом. - А причём тут Храм Ссолнца?
- Он прочный, - буркнул Алсек, склоняясь над миской с варевом. До нового урожая оставалось ещё два полных месяца, и почти месяц - до забоя куманов, а пока прошлогодние земляные клубни и сушёное мясо можно было разбавить только столь же сухой рыбой и листьями Нушти. Алсек уже предвкушал, как пристроится у очага, над которым жарится кусок свежей куманятины, и обмакнёт мясо в пряную жижу - такую крепкую, что, отведав её, не сразу сможешь вздохнуть.