"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
- Там весна уже, - тихо сказал он, наливая в чашу ицин. - Год начался, и скоро Пробуждение. Все дюны в цвету - совсем как в твоих степях, на западе. Разве что трава пониже. И никаких червяков. Снова стада могут мирно пастись.
Алсек усмехнулся.
- Тебе тут, должно быть, было неуютно летом, - покачал он головой. - Вода к нам на плато поднимается неохотно... И всё-таки ты приехал сюда, Шам из Гвелии. К небесным змеям, золотым щитам, полям в песках и странным порядкам. Тут тогда было так же, верно ведь? Я видел в том году одного западного воина - он не боялся даже богов. Ты был таким же, Шам из Гвелии? Ты и сейчас такой?
Завеса качнулась.
- Иди, - вполголоса буркнул Янрек, заглядывая в каморку. - Поговорил.
- Мирных дней, - склонил голову Алсек, выбираясь на свет. - Тебе тоже, Янрек.
Тот проворчал что-то неразборчивое и встал на пороге.
"А ветер-то теплеет," - Алсек, легонько пришпорив кумана, покосился на северо-восток. Дуло оттуда, и речной прохладой от этого дуновения не пахло. "Не пересохла бы земля за полмесяца... Никогда не сеяли до Пробуждения - а сейчас, если ветер не врёт, надо бы..."
Глава 03. Дни Солнца
- Алсек! Алсек Сонкойок! - Гвайнаиси, младшая из рода Льянки, свисала из верхнего окна, от волнения едва не вываливаясь наружу.
- Что за беда? - жрец остановился посреди улицы.
- К тебе приходили стражники! Ни тебя, ни Аманкайи, - никого не было дома! Смотри, что они оставили! - она помахала крепко завязанным мешочком и пучком толстых перепутанных нитей. Алсек, приметив их цвета, облегчённо вздохнул.
- Положи на стол, я сейчас поднимусь, - сказал он и нырнул под арку, ведущую во двор. Гвайнаиси немедленно выглянула из окна - к счастью, уже на первом этаже.
- Доблестные Гларрхна защищают нас, - хмыкнул Алсек. - Тут нечего бояться. А что ты не на учёбе?
Во дворе уже не висело ничего лишнего - за неделю на ветру высохли даже зимние крыши. Водоносная чаша тихо булькала, наполняясь, у рычагов сидел, греясь на солнце, Ксарна Льянки. Если бы не тёмная, почти бронзовая кожа, он сошёл бы за Некроманта из далёкого Нэйна, - худой, узколицый, с длинными седыми волосами и прозрачным серым льдом в глазницах. Завидев Алсека, он усмехнулся и приветственно помахал рукой.
- Силы и славы! - усмехнулся в ответ Алсек.
- А меня отпустили, - снова вывесилась в окно Гвайнаиси. - До Пробуждения. Алсек Сонкойок, а можно глянуть, что в мешке?
Ксарна слегка нахмурился.
- Иди-ка домой. Не мешай почтенному жрецу.
Алсек уставился в землю. Ему до сих пор было не по себе, когда его называли жрецом, а тем более - почтенным.
Гвайнаиси ловко приземлилась, сунула свёрток ему в руки и юркнула в дом. Оттуда донёсся шорох крыльев - отии сновали вокруг девчонки, выпрашивая кусочек мяса.
- После Дней Солнца возьмётся за ум, - хмыкнул Ксарна, следя за водой в чаше. - Через год, по воле богов, пойдёт в подмастерья. Хорошее дело, полезное. Всё лучше, чем жечь глаза над письменами почтенного Даакеха.
"Вот уж верно," - Алсек покачал головой, вспомнив, как после недельной работы возвращается домой Аманкайя - и лежит с примочками на веках, наблюдая за пляской багровых пятен. Пятна, по её словам, первое время в точности как знаки Кельки, потом - как Шулань, а когда совсем расплывутся, можно открыть глаза.
- Хорошо быть гончаром, - кивнул изыскатель. - Сам бы пошёл, но почтеннейший Гвайясамин не обрадуется. А как тебе после зимы, почтенный Ксарна? Глаза не болят?
- Что же им болеть? - пожал плечами седой иларс. - Даакеху от меня ничего уже не надо, а тут их попортить негде. Твой друг-ящер - хороший лекарь, без него я давно бы отправился переписывать свитки Флинса. Чем он зарабатывает? Если бы лечил, я бы слышал, - такого мастера быстро прославили бы.
- Он руду разведывает, - глядя в сторону, ответил Алсек. - А к Флинсу ты не спеши, почтенный Ксарна. Там то же, что здесь. Что слышно от Майгвы? Пишет?
- Прислал на неделе ящерицу, - кивнул Ксарна, опуская рычаги на водоводной трубе. - У них учёба уже в разгаре, не то что в гончарных кварталах. Тут раньше Згена никто не просыпается... Ещё три года - и примут в алхимики. Он толковый, правильно я его в Кештен отослал. Что ему тут сидеть? Хватит нам в семье двух переписчиков.
- А что делается в Кештене? - понизил голос Алсек. - Война не идёт к концу?
- Зген всесильный! - широко ухмыльнулся бывший переписчик. - И я каждую весну жду, что объявят - войне конец, и Ханан Кеснек правит в священной столице, в венце из перьев полуденника, и каждый может прийти к великим храмам... да хоть бы через реку переправиться, не опасаясь, что сожгут на месте! Нет, почтенный жрец. Всё там, на востоке, по-прежнему.
- Жаль, - вздохнул изыскатель. - Что же, пойду сварю чего-нибудь. Аманкайя вернётся голодная...
В комнате его дожидались две ящерицы - одна от городской стражи, вторая - от Гильдии Крылатых. Прочитав послания, Алсек присвистнул - и та, и другая отия где-то в пути задержались, и надолго - и стражникам пришлось самим к нему заглянуть, а жилец из Гильдии Крылатых к вечеру должен был уже явиться в Эхекатлан. Окинув беглым взглядом постели, изыскатель прикрепил к потолку завесу-перегородку, разделив комнату надвое. Маг из Гильдии - всего один, значит, когда Хифинхелф вернётся, места в доме ему хватит...
Опустив оконную завесу, Алсек вскрыл свёрток. Костяные чешуи с несложной резьбой высыпались на стол, следом выпали агатовые и костяные осколки. Порывшись в задвинутой под стол шкатулке, изыскатель положил рядом кусок агата в костяной оправе - недостающие части были на месте, и значки на обороте складывались в имя.
"Нильтси Цин"мосенмати," - прочёл про себя Алсек и расплылся в довольной улыбке. По крайней мере одно имя ни время, ни тлетворная влага так и не стёрли. "Выходит, там было двое Некромантов - Нильтси и тот, чьё кольцо... Дан"гонра? Да, похоже, что Дан"гонра..." - думал про себя изыскатель, выводя на листке письмена и собирая обломки в отдельный кулёк. Он и так долго не отсылал сообщение - пора уже его отправить, пусть дальше Х"са разбирается в полустёртых значках.
- Ц-ц-ц, - поцокал он, подзывая отию. Ящерица с перепончатыми крыльями села на ладонь. Посылка для неё была тяжеловата, но взлететь она смогла.
"Хорошо," - кивнул себе Алсек, рассыпая по столу костяную чешую. Такие чешуйки, вымытые паводками из военных могильников, многие в этих краях носили на ремешках, пришивали к поясам и сумкам, а то и нанизывали из них ожерелья. Если и были на них какие-то чары, то исключительно полезные, - кто будет проклинать свои же доспехи?! Но лишнее благословение не помешает...
- Во имя Згена, дарителя жизни, да не погаснет его око, - прошептал он, протягивая руки к открытому окну. - Да прольётся очищающий свет, да развеются все чары и мороки. Да будет так!
Знакомое горячее дуновение скользнуло по кончикам пальцев, опалило ладони. Костяные чешуи как лежали россыпью на столе, так и остались лежать, ничуть не изменившись. Алсек пожал плечами и ссыпал обломки обратно в мешочек. Отия, присланная стражниками, коротко пискнула - тяжёлый груз был ей не по нраву - но взлетела с подоконника легко, метнулась над улицей и пропала среди плоских крыш и красновато-жёлтых стен.
Коробка под столом почти опустела, но кое-что в ней ещё оставалось. Алсек заглянул в неё, прежде чем задвинуть её подальше и прикрыть старой циновкой. Он тихо хмыкнул. Древняя кольчуга из речного стекла так и лежала там - Хифинхелф наотрез отказался продавать её, а сам Алсек с такой вещью боялся показаться на базаре. Это не костяные чешуи, которые может найти любой мальчишка на вспаханном поле! На блеск речного стекла мигом соберётся вся стража и все жрецы...
"Хиф думает, что мне нужны доспехи," - Алсек выразительно пожал плечами, накрывая коробку второй циновкой. "Зген всесильный! Воин я, что ли?!"