"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— Ашшт! — Квэнгин перехватил лиану, исподтишка заползшую к Фриссу на плечо, разинул пасть, но укусить не успел. Побег молниеносно втянулся в заросли, утаскивая за собой Асту.
— Та-а! — вскрикнули далеко за зелёными волнами, и лианы отхлынули от костяного ножа, на полпальца воткнувшегося в мостовую. Фрисс кубарем скатился с панциря, подхватил нож и вскинул лезвие, не обращая внимания на иглы, впивающиеся в лицо. Рассечённые стебли бессильно повисли, Аста, хлопая крыльями, повисла на руке Речника, он закинул её на плечо и развернулся, плавным взмахом ножа разрубая сеть корней вокруг Двухвостки.
— Мрря!!! — Алсаг затряс головой — невидимое лезвие оцарапало ему ухо. Фрисс ухватился за шип Двухвостки, рывком подтянулся, не выпуская нож. Корни на другой стороне панциря отпрянули, расплетаясь и уползая в кусты, Фрисс чиркнул лезвием по мостовой, вспарывая камень. Флона с утробным рыком затопала лапами и забила хвостами, Речник снова развернулся — и увидел, как на него опускаются, выгибая узловатые сучья, огромные ветки Чокры. Всё дерево, привстав на корнях, тянулось к нему. Что-то шевелилось под вздувшейся корой, выпученные глаза таращились из глубоких дупел, тонкие желтоватые нити тянулись по коре и пульсировали, перетекая от ветки к ветке. Они ползли от трещины к трещине, оплетая всё дерево и выпуская тончайшие волоски — и Фрисс видел, где они переплетаются.
От камней, задетых невидимым лезвием, посыпались искры, разрубленные корни покатились по мостовой, извиваясь и цепляясь за выступы базальта. Флона, вырвавшись из пут, боком врезалась в ствол, и дерево затрещало. Лезвие в руке Речника сверкнуло зеленью, погружаясь по рукоять в кору. От неслышного вопля у Фрисса заложило уши. Словно тяжёлый тюк опустился на макушку, и Речник едва не выронил нож. Ветки, потянувшиеся к нему, замерли на полпути, воздух стал вязким, как олданский студень. Жёлтые щупальца вспыхнули и посыпались вниз, в просветы между корнями. Снова зазвенело в ушах, тягучий воздух снова стал прозрачным. Обрывки лиан ещё трепыхались под лапами Двухвостки, но корни уже замерли, и ветки не шевелились. Из полузаросшего дупла на Фрисса глядели потускневшие круглые глаза, сквозь кору пробивался мех, ещё угадывались очертания морды — большого зверя затянуло в дерево, и он прирос намертво.
— Бездна! — Фрисс посмотрел на волдыри, вздувшиеся на ладонях. Красными цепочками они обвивали руки. Кожа горела огнём. Детёныш Квэнгина уткнулся носом в плечо Речника, тихо всхлипывая. Флона шумно принюхалась, подняла клубок лиан и принялась жевать.
— Тварь с щупальцами, — пробормотал Фрисс, переводя взгляд с волдырей на неподвижные желтовато-зелёные нити на корнях. — Как на огородах Эртану… Фиэнча, страж растений! Нецис! Взгляни сю… Бездна!
Некромант сидел на обломке стены, держась за грудь, и кровь, просачиваясь сквозь серую чешую рубахи, пятнала его пальцы. Он криво усмехнулся.
— Та-а, илкор ан Каима… Синхи, то-синхи, кэи… Не бойся, Фрисс. Фиэнча больше не нападёт, она почти мертва.
— Прокляни меня Река! — Фрисс подхватил Некроманта подмышки, поднял отяжелевшее тело с камня. Нецис сел на панцирь Двухвостки, посмотрел на свои руки и покачал головой.
Фрисс приподнял рубаху, с трудом отлепил её от окровавленной кожи — кровь свернулась и присохла к ткани. Ранка была невелика — клочок кожи размером с подушечку пальца как ножом срезало, но крови вытекло, как показалось Речнику, очень много. Один из лучей звезды-татуировки стал короче и как будто помутнел, расплылся по коже.
— Оставь, Фрисс, — Некромант отстранил его руку и опустил край рубахи. — Ты чувствовал что-нибудь, когда время замедлилось? Говорят, может быть оглушение, как на большой глубине, вплоть до кровоизлияний. Я рискнул поставить опыт… наверное, следовало тебя предупредить.
Речник изумлённо мигнул.
— Мрряф?! — Алсаг поставил уши торчком. — Мрря-а?!
— Та! Фрисс, ты слышишь меня сейчас? — Нецис тронул Речника за руку. — Что в твоих глазах?
Фриссгейн мотнул головой. Ему хотелось ущипнуть себя, проверить, не наслал ли Тзангол очередной морок, но жгучая боль в ладонях и запястьях напоминала, что он не спит.
— Н-нецис! Река моя Праматерь, что… Ты в самом деле узнал кошачье заклятие?! Ты теперь повелитель времени?! — он растерянно усмехнулся. — Боги великие…
Некромант покачал головой и снова прижал ладонь к пораненому боку. Его бледное лицо посерело и осунулось.
— Мне надо отдохнуть, Фрисс. Это… это труднее, чем я предполагал.
— Само собой, — Речник помог ему лечь, прикрыл голову увядшим листом из запасов Двухвостки. — Если что, с растениями я справлюсь. Река моя Праматерь! Астанен не поверит, когда узнает! Мы возьмём сильный отряд, Речников, магов… Астанен непременно даст тебе войско!
Нецис не ответил. С неба лился золотой огонь, и прозрачная безлистная крона Чокры не защищала от него. Вся листва свернулась и попряталась по дуплам, и дерево казалось мёртвым. Фрисс посмотрел на него, нахмурился и осторожно спустился на землю.
— Ашшт! — зашипел, показывая клыки, детёныш Квэнгина. Он цеплялся за плечи Речника и выглядывал из-за его макушки, сверкая глазами.
Щупальца лежали там же, под корнями. Они высохли и сморщились, как опавшие плоды Чинпы. Обрывки лиан путались в ногах. К мёртвому зверьку, затянутому в кору, уже слетались мухи.
— Фиэнча, — Речник подобрал странно окрашенный лист и помял в пальцах — запах тоже был странный. — Ты — страж растений? Ты охраняешь эти травы?
Никто не ответил ему, и в трещинах коры не сверкнули желтовато-зелёные нити. Поодаль колыхались, поворачивая листья от солнца, подвижные кусты. К безжизненным побегам сползлись токатли и костяные змеи, растаскивая мёртвые растения по норам.
— Ты только защищалась, — покачал головой Фрисс. — Мы пришли сюда, топтали твои травы. Я не знал, что ты здесь. Жаль, что так вышло. Они вырастут ещё…
Он вздохнул. Водяной шар, появившись из ниоткуда, набухал под его пальцами, раздувался — и наконец взорвался брызгами, окропив корни Чокры.
— Мы не хотим никого тут обидеть, — вздохнул Речник. — Мы ищем дожди и ветер. Они вернутся в эту землю, и все травы поднимутся вновь. Пропусти нас по своей земле…
Он вернулся к Флоне и сидел на её панцире, время от времени подкладывая ей в пасть обрывок лозы, пока на груде тюков не зашевелился Нецис. Его взгляд прояснился. Стряхнув с чешуйчатой брони чёрную пыль, он повернулся к Речнику и криво усмехнулся.
— Нам пока что везло, Фрисс. Моли богов, чтобы они и впредь были к нам благосклонны. Здесь, в Шочицалане, деревья выпили яд, отметили и окружили его, опасностей тут много, но их видно издалека. Думаю, мы можем разделиться. Возьми нож, Фрисс. Ты пойдёшь один. Один пойду и я. Алсаг, вы с Флоной будете вместе. Не подходите к большим деревьям — это дома фиэнчей, лишние столкновения нам ни к чему.
Речник кивнул, хмурым взглядом окидывая равнину, заваленную битым камнем и сухими листьями. Древние улицы едва-едва угадывались, чаши прудов не отличить было от оград, за которыми выращивали травы для зелий, то, что осталось от домов, громоздилось оплывшими холмами. Тут и там, закрывая камни тенью ветвей, поднимались Высокие Деревья — Чокры, Джити, угрюмые отцветшие Гхольмы. Они стояли поодаль друг от друга, и Фрисс кожей чувствовал, как фиэнчи, распластавшись под корой, недовольно косятся на собратьев.
— Возьми ты нож, Нецис, — покачал головой Речник, осторожно положив мерцающее лезвие на камень. — Мне хватит мечей.
— Та-а, ассинхи, — пробормотал Некромант, но оружие взял. — Будь осторожен, Фрисс. Тут не берег Великой Реки. Если увидишь что-то опасное, или почувствуешь, или заметишь чёрную траву — посылай в небо молнию. Сам ничего не трогай! К тебе, Алсаг, это тоже относится. И ещё… травы нападают, если задеть их, глаз у них нет. Если задеть и встать пнём — соберутся растения со всей округи.
— Мрря, — прижал уши Алсаг. — Фррисс, если начнётся еррунда, брросай лианам эту мелкую тваррь. Её им хватит надолго, ты успеешь удррать.