"Великая река". Компиляция. Книги 1-8

— Ал-лийн! — выдохнул Фрисс, выставив ладони вперёд, и водяная стена закрыла его за миг до того, как огненная волна захлестнула развалины. Кусты с сухим треском вспыхнули, водяной щит взметнулся бесчисленными столбами пара, тая на глазах, Речник закричал от боли — ему казалось, что кровь кипит в его жилах. Он швырнул клокочущую стену на поджигателей и прыгнул вперёд. Сквозь пар и дым не видно было, где люди, где крысы. Кто-то закричал, что-то лязгнуло и захрустело, мимо, дымясь и вереща, пролетел Призыватель с подпалинами на боках.
  
— Лаканха! — крикнул Речник, указывая на тёмный силуэт, и покатился по земле, сбивая пламя, — вся его броня вспыхнула разом, даже кованые пластины — и те задымились. Кто-то, хромая, выбирался из дыма — жёлтые глаза горели на раскалённом докрасна лице. Шар белого пламени вылетел из клубов пара, ударился между глаз уачедзи и расплескался бесполезными искрами. Кто-то заверещал в тумане — и тут же забулькал.
— Ич-вакати, — прошептал Фрисс, протягивая руку к поджигателю. Туман развеялся — иссушающие чары выпили воду из воздуха, слизали с мостовой и сгинули, так и не поразив врага. Тот коротко хохотнул и вскинул руку, превращая броню Речника в раскалённый полыхающий кокон. Фрисс потянулся к мечам, но в глазах потемнело от боли. Что-то дымящееся бросилось к нему, но отшатнулось от страшного жара.
Ледяной ветер пронёсся над развалинами, но Фриссу его прикосновение показалось раскалённым — и он, зажмурившись от боли, покатился по камням. Ему мерещилось, что кожа уже осыпалась пеплом, и мясо слезло с костей — теперь догорают и кости. Кто-то склонился над ним, две усатые морды нависли сверху, испуганно мигая, холодная ладонь легла на лоб — и боль, полыхнув яркой вспышкой перед глазами, превратилась в истому. Пряное пахучее питьё лилось в рот, но стекало по сомкнутым губам на мостовую. Речник глотнул и закашлялся. Его крепко схватили за плечи, усадили спиной к стене, и он вздрогнул от боли — обожжённая кожа, казалось, клочьями отрывалась от тела.
— Илкор ан Сарк! — кто-то возился с ремешками и застёжками, скипевшимися от жара, пытаясь расстегнуть доспех. — Хватит глазеть на меня, помогите пленным!
— Нецис? — одними губами прошептал Речник, пытаясь открыть припухшие веки. Холодное зелье текло по лицу, Некромант вливал его под одежду Фрисса, и от резкого пряного запаха Речник расчихался.
— Всё хорошо, Фрисс. Тебе слегка прижгло кожу — не сильнее, чем полуденное солнце, — тихо отозвался Нецис. — Почему ты не позвал меня сразу? Трое уачедзи — слишком много для одного Речника…
— Нас тоже было трое, — криво усмехнулся Речник, разглядывая руки. Он думал, что обожжённая кожа пойдёт пузырями, но увидел только красноватые пятна, обильно политые зелёным маслом. Нецис плеснул сверху ещё немного и обернул ладони Фрисса тонкими листьями папоротника.
— Та-а, ассинхи… — пробормотал Некромант, ощупывая плечи Речника. — Тингиша устроил трещину под одним поджигателем, сломал ему ногу. Но он и на сломанной до тебя добрался. Нет, сиди, Фрисс, они все уже мертвы. Все трое. Теперь у нас есть хороший новый корабль. Полагаю, здесь, в Ниркейоле, никто на него претендовать не будет…
— Мертвы? Хорошо, — недобро ухмыльнулся Речник. — Ты видел пленников? Они живы? Я ошпарил их, должно быть. Живы?
— Трое из четверых, Фрисс, — склонил голову Некромант — и едва успел поймать Речника за плечо и усадить обратно. — Из пленников, я имею в виду. Тингиша и Кикора в добром здравии, только шерсть их потеряла белизну.
— Ха-е-е-ей! — заверещали за спиной Нециса. — Очень нужна помощь! Нецис Изгнанный, можешь ли подойти?
— Кикора, — прошептал Речник, опираясь на чародея. Ноги плохо держали его, но силы постепенно возвращались.
— Сумка… — он пошарил у пояса и облегчённо вздохнул. — Там ещё зелья. Пойдём…
…Мех Квэнгина, сорванный с дымящегося, одновременно разлагающегося и сгорающего мертвеца, пропах тухлятиной и гарью — но всё же он был мягким, и Призыватели расстелили его поверх холодного камня в тени форнского дома. Сквозь пролом в дальней стене летучие мыши, напуганные недавней схваткой, вновь возвращались в свои владения, но крысам было не до них — и людям тоже.
Фрисс сидел на полу рядом с окровавленным Призывателем. Его раны промыли, смочили зельями, прикрыли листвой, но кровь впиталась в белый мех, и не так просто было её вычесать. Ещё четверо сидели вокруг, взволнованно сверкая глазами. Одному из них тоже полагалось бы лежать, но удержать его на месте могли бы разве что путы уачедзи — а их с него давно сняли. Он склонился над раненым, бережно перебирая шерсть на его боку.
— Коатеки… — раненый не сводил глаз с Речника. — Я знал, что вы проснётесь тут. Эти знорки вели себя очень скверно. Они искали… это мерзко… искали сгоревший прах, мёртвые кости, чтобы пожрать их. Они разбудили вас. Мы этого не хотели…
Нецис положил ему на нос изжёванный лист Арлакса, крыса громко чихнула и заморгала. Некромант убрал лист и кивнул с одобрением.
— Погребальные печи форнов? Это они искали? Хотели добыть пепел? — спросил он, внимательно глядя на Призывателя. Тот поёжился.
— Неживой страж… — он протянул к Нецису лапу. — Хранитель всех костей… И тебя они тоже разбудили… Как всё это скверно, хийо-хийоле …
— Не бойся, Ньяси, — Тингиша погладил его ухо. — Нецис и Водяной Стрелок тебя не обидят. Это мирные коатеки. Они защитили всех нас.
Гнилью ещё тянуло с улицы — Нецис давно отнёс трупы далеко в развалины и там превратил в пыль, но тухлая жижа разлилась по мостовой, и мухи слетелись к ней. А может, так пахло от чёрных обугленных амулетов — три рыбы, вырезанные из дерева, лежали сейчас в изжёванных листьях Арлакса, чтобы запах немного выветрился. Речник косился на них, вздыхал и качал головой — как ни противно, везти амулеты в селение Мвенге ему всё-таки придётся.
— Младший жрец Всеогнистого, — шептал Ньяси, пытаясь подняться. — Сколько я знаю Зингву, столько он был жрецом. Я не знаю, когда у него пожелтели глаза. И Ченга… он строил корабли. Он сказал, что собирает смолу, и что лоток провалился в узкое дупло. Я пошёл помогать ему и…
Он пощупал шею — след от тугих ремешков ещё виднелся в шерсти.
— А Нгози — наш, из Улгуша, — шевельнула усами Кикора. — Если спросить в храме Всеогнистого — дам клятву, его там вспомнят. Вот это скверно, храни нас богиня…
— Значит, у вас было двое поджигателей, — нахмурился Речник. — Мвесигва и этот Нгози… Эта зараза летит над лесом, как грибные споры!
Нецис задумчиво разглядывал сосуд с осколками кей-руды и обсидиана — единственное, что он забрал из вещей убитых поджигателей.
— Та-а, илкор ан Сарк… Им нужны были кости форнов, — пробормотал он. — Это плохо, Фрисс. Они ищут, как сделать себя прочнее, чтобы сила Тзангола не выжигала их изнутри… чтобы они могли годами носить её в себе и жечь всё вокруг. Форны прочнее людей, это так, но есть ещё Скарсы… Надеюсь, они не додумаются взять кости Скарса и сделать зелье, иначе, Фрисс, эти трое покажутся нам безобиднее бабочек-огнёвок.
— Бездна! — Речника передёрнуло. — Скажешь тоже, Нецис…
…Флона перевалилась с лапы на лапу, подняла голову и сердито заревела. Хвост небесного корабля, накрепко притянутого к её шипам, мотнулся из стороны в сторону, едва не задев землю. Крысы свесились с бортов. Печь выплюнула ещё клуб чёрного дыма и угасла окончательно.
— Не поднимет, — заключил Фрисс, протискиваясь под носом вакаахванчи и похлопывая Двухвостку по макушке. Флона обиженно рявкнула.
  
— Верно, корабль маловат, — почесал макушку один из Призывателей. — А ей хватит сил увезти его?
Двухвостка снова переступила с лапы на лапу и сделала несколько шагов. Корабль слегка покачнулся.
— Очень сильный зверь, — пробормотал Ньяси. Он тоже пришёл посмотреть на попытку взлёта, хоть Нецис и велел ему лежать тихо в тени башни. Тингиша и Кикора поддерживали его под лапы, но шёл Ньяси сам.
— Флона справится, — хмуро кивнул Речник, — но лучше было бы вам пятерым забрать корабль и лететь в Мвенге.