"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— Зген, небесный отец, — тихо, но чётко проговорил правитель Шуна, прикасаясь к камню. — Чтобы помощь не осталась без награды, и чтобы обещание было исполнено…
Красновато-золотой свет волнами разошёлся по камню. Кесса завороженно глядела, как из-под присохшего ила проступает ещё не позеленевшая, красная, сочащаяся жаром медь. Корабль стоял на берегу, бортом уткнувшись в стену обрыва, сиригны-воздухоплаватели впускали на борт беженцев из Эхекатлана, бывший правитель Шуна стоял внизу, у трапа, и провожал их немигающим раскалённым взглядом. Длинный свёрток в его руках, как и сам он, не отбрасывал тени.
Глава 34. Ниркейол
— Хаэ-эй! — закричал Фрисс, чувствуя, как наколдованное течение выгибается под брёвнами плота, и он, провернувшись вокруг оси, мягко поворачивает к широкой горловине залива.
— Хай-е-е-е! — в два голоса заверещали белые крысы, подпрыгивая на панцире Двухвостки — им хотелось забраться на жерди, поддерживающие навес, но он неминуемо провалился бы, а с панциря, как им казалось, их очень плохо слышно. Фрисс потряс головой — в ушах звенело. Плот крутнулся ещё раз, и Речник схватился за шест, выискивая под плотом дно. Тростниковый стебель лишь взбаламутил ил — здесь, в устье двух рек, настоящее дно было куда глубже, чем видимое.
— Илкор ан Сарк! — Нецис, сброшенный сотрясением под бок к Двухвостке, поднялся и схватил второй шест. — Фрисс, нас несёт правильно — подожди, скоро отмель!
— Тут, внизу, один ил — Вайнег знает сколько локтей ила! — крикнул Фрисс, но услышал только шёпот. «К Вайнегу всех крыс! Зачем было орать?!» — он снова потряс головой и ткнул шестом в шаткую кочку. Плот дрогнул, прерывая кружение, и колдовской поток снова подхватил его и поволок вверх по широкой заиленной реке с мутной, почти чёрной водой. Речник облегчённо вздохнул и сел на панцирь Двухвостки. Флона, ни на что не обращая внимания, жевала пучок тростника — ей всё равно было, плыть вперёд головой, боком или хвостами.
В криках не было нужды — никто не выплывал навстречу им по древнему каналу, только почерневшие лепестки Гхольмы колыхались на воде. Место слияния трёх рек осталось позади, и вскоре плеск вод Икеви затих вдали. Киджитонгве тёк размеренно, ветер редко тревожил его гладь — только чёрные тени скользили под брёвнами плота, и иногда по воде расходились круги.
— Та-а, Киджитонгве… — Нецис, отложив шест, разглядывал пологие склоны. Из-под мохового покрова, пучков травы и цепких корней, выискивающих, куда впиться, ещё виднелись выщербленные и потрескавшиеся гранитные плиты. Фрисс подозревал, что они лежат и на дне — однажды шест, глубоко ушедший в воду, наткнулся на что-то твёрдое — но над ними много локтей ила. Огромные ветви, упавшие с низко склонённых деревьев, отяжелели, осели на дно, прогнили и набрали на себя груды водорослей и лиственного сора — и Речнику то и дело приходилось отталкивать плот от коварных островков и отмелей, перегородивших канал. Хорошо, что устье было широким — там и четырём таким плотам нашлось бы место…
— Довольно. Ваша очередь, — Фрисс бросил шест Призывателям и сел рядом с Некромантом. Алсаг с недовольным мявканьем перебрался на другой край плота — судёнышко едва выдерживало Двухвостку и троих путников и при любом резком движении начинало крениться.
— Каменная река! — зачарованно выдохнул Тингиша. Колдовское течение понемногу выдыхалось, и плот плыл всё медленнее, но назад не поворачивал — «каменная река» едва струилась.
— Не лень же было Нерси всё это рыть… — покачал головой Речник, разглядывая берега канала. Лианы и корни деревьев оплели их плотным ковром, палая листва — прикрыла, сверху вырос мох. На одной из прибрежных кочек Фрисс с омерзением разглядел белесую пупырчатую лепёшку с тонкими усиками.
— Тирикка! — крикнул он, швыряя молнию в склон. Мох задымился, белая слизь расплескалась по изъеденному камню. Речник, морщась, потёр ладонь. На тыльной её стороне ещё виднелись розовые пятна — следы недавних прижиганий.
— Та-а… — Нецис недовольно посмотрел на Речника. — Одиночные грибы не опасны, Фрисс. Опасаться следует скоплений — и тех спор, что уже осели на листьях. Хвала богам, в таком густом лесу им далеко не улететь…
Чёрная река лениво колыхалась в каменных берегах, Алсаг, разлёгшись на краю плота, пытался лапой поддеть тени, скользящие в глубине. Вода пахла гниющей листвой, лепестками Гхольмы и тиной. Крылатый силуэт мелькнул в просвете ветвей — и сгинул, и крысы, пропустившие его появление, с взволнованным верещанием бросились вверх по шестам.
— Крылатая тень! Водяной Стрелок, ты её видел? — глаза Кикоры возбуждённо блестели. — Тут очень опасное место — они летают тут стаями!
— Нельзя охотиться, если охота не объявлена, — распушил усы Тингиша, выпустив из лап шест. — Но если тени нападают, то можно. Но если мы убьём больше двух, то потеряем право охоты в том году. Укка-укка, это досадно…
Вдалеке, за деревьями, раздался пронзительный вопль Квэнгина, ему ответил второй, с громким визгом и треском ломаемых ветвей два демона сцепились и вместе рухнули в папоротники. Спустя мгновение папоротники снова заколыхались — Квэнгины, не оглядываясь, разлетелись в разные стороны, но долго ещё в берегах канала металось эхо их воплей.
Впереди упавшее дерево перегородило поток. Оно давно уже тут лежало — лианы оплели его, мох свисал прядями с позеленевшей коры. Ветки, опущенные к воде, ткнулись в плот и затрещали, но не подломились. Нецис жестом велел всем посторониться, поднимая вверх костяной нож. Обрубленные ветки повисли на плетёном пологе, и долго Фрисс вытряхивал их из циновки. Они не годились уже ни на что — сырость и плесень разъели древесину.
Течение, несущее плот вверх по руслу Киджитонгве, остановилось окончательно, зазевавшиеся крысы похватали шесты. Медленно, толчками, покачиваясь с края на край, плот пополз дальше. Чьи-то злые глаза сверкали над ним из ветвей, Фрисс видел край чёрного перепончатого крыла, но недолго, всего мгновение, — дальше навес спрятал Квэнгина от глаз путников.
— Ал-лииши, — прошептал Речник, погладив тёплую воду. — Странно это — река, вырытая людьми…
Тингиша, привстав на задние лапы, следил за его ладонью, и шевелил усами, неслышно повторяя заклятие. Фрисс покосился на него и отошёл от воды. Течение, набрав силу, помчалось дальше, выплёскивая на берег клочья тины.
— Мой черёд, — Нецис забрал у Кикоры шест и устроился у головы Двухвостки. Плот уже не цеплялся за берега и прибрежные коряги — его вынесло на середину реки, и Некромант вполглаза следил за проплывающими мимо островками. Фрисс развязал узел с припасами.
— Мрря? — Алсаг с надеждой посмотрел на флягу в его руке, Речник покачал головой.
— Одну каплю, не больше. Ты и так спишь всю дорогу…
— Мррф, — махнул хвостом хеск. — Тут жаррко и мокрро, что ещё делать рразумному существу?!
— Водяной Стрелок, — крыса пролезла под рукой Фрисса и уселась рядом с тюком, — как ты уговариваешь реки течь, куда нужно? Это, верно, очень сильные чары…
С дальнего края плота послышался громкий плеск, а затем — верещание. Алсаг, перелетев через шипы на спине Флоны, подцепил мокрую крысу лапой и вытолкнул из воды. Кикора отряхнулась и удивлённо взглянула на Речника.
— Наверное, это неправильное заклятие, — вздохнула она. — «Али-ийиши» или «Алийши»? На слух разобрать непросто…
Фрисс мигнул.
— Вам своей магии недостаточно? — нахмурился он.
Белые крысы переглянулись.
— Мы пока только ученики, — вполголоса сознался Тингиша, толкая в бок Кикору. — Она — послушница-Ксази, меня обучает сам почтенный Кьонгози, но магии у нас пока немного. Ты научишь нас, Водяной Стрелок? Мы за тебя присмотрим за плотом и покормим большого зверя…
Среди ветвей сердито взвизгнул Квэнгин, ещё двое заверещали с дальнего берега. Ширококрылые тени распластались над водой и сгинули в зарослях с воплями и треском. С огромного листа скатились багровые капли, и вода на миг покраснела.