"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— Та-а! Сила будет, — Нецис упал рядом, небрежно проводя ладонью по лезвию кожа. Кровь брызнула на плот. Фрисс не успел отскочить — его ладонь вспыхнула болью, по ней потекло липкое, и тут же Нецис стиснул его руку в своей, переплетая пальцы. Речника обожгло холодом, ледяной поток быстро поднялся вверх по руке до плеча, и сердце забилось часто-часто, подступая к горлу.
— Ил тин гисэйри ил ти" инх, — еле слышно прошелестел Некромант, съёживаясь, будто от холода. — Гаакхот!
Ни ночи, ни дыма, ни мечущихся бликов не было больше вокруг — только вода, прозрачная до самого дна, световые шары и чёткие силуэты деревьев и людей, и странный свет с прозеленью, льющийся отовсюду. Холод сменился обжигающим жаром. Речник сунул полыхающую ладонь в воду — та хлынула вверх по коже, обнимая руку по локоть, устремилась к плечу.
— Чистейшая из рек, — прошептал Фрисс, — да не иссякнут твои воды… Ал-лииши!
Ему показалось, что все его кости трескаются и рассыпаются в пыль. Он повалился ничком, чувствуя, как плот взлетает на волне — и с хрустом падает на берег. Перед глазами вспыхнули багровые пятна, слились в единое полотно и превратились в непроглядный мрак.
— Фрисс, не падай, — прошептали в ухо. — Я тебя держу.
В глазах немного прояснилось. Он стоял, опираясь на Нециса, на прибившемся к корням плоту, а на корнях — на тропе чуть выше воды, среди стекающих вниз ручьёв, дымящихся углей и обломков настила — толпились люди. Двое шагнули на плот, протягивая путникам руки — и шарахнулись со сдавленными воплями.
— Коатеки!
Наверху затрещал под ногами настил — все разом попятились, кто-то охнул. Речник вздрогнул и крепко сжал руку Некроманта.
— Нецис, уходим. Быстро!
Наверху кто-то взвизгнул. Пронзительный голос, иглой впивающийся в уши, показался Фриссу знакомым. Кто-то, громко пыхтя, пробивался сквозь толпу, пихаясь и наступая на ноги.
— Водяной Стрелок! — от вопля зазвенело в ушах. — Ты привёл нам воду?
Речник дёрнулся, но Нецис, замерший в неподвижности, держал его крепко. Красная пелена снова заволакивала всё вокруг, и ноги уже не слушались.
— Ухо-одим… — выдохнул Фрисс, оседая на обугленный настил. — Нецис, зачем…
Слабый, но внятный запах лиственной гари клубился вокруг. Сверху брызнули холодные капли, пропахшие чем-то пряным, запахло жжёными листьями Арлакса. Кто-то водил по телу Речника пучком мокрой холодной травы. Фрисс судорожно сглотнул — во рту горчило от гвайюсы. Свежий порез на ладони, обмотанный какой-то тряпкой, вспыхивал то жаром, то холодом.
— Нецис? — еле слышно спросил Речник, с трудом открыв глаза. Кто-то радостно вскрикнул. Тут же над Фриссом склонились четверо, и кто-то ещё заглянул в дверь. Он лежал на полу в сплетённой из ветвей и листьев хижине, и земля под ним мягко покачивалась. Рядом сидела большая белая крыса и помахивала курильницей, сгоняя дым на Речника.
«Опять?!» — он рывком поднялся, отшвырнув того, кто попытался помочь ему. Крыса выронила курильницу, трое людей отшатнулись, четвёртый попятился от двери с испуганным возгласом. Никаких пут на руках Речника не было, но не было и одежды — только набедренная повязка и чёрные полосы незнакомого орнамента на груди и предплечьях.
— Водяной Стрелок, ты меня помнишь? Я Кьен Токамаве, — растерянно посмотрела на него женщина-южанка, одетая только в лист Гхольмы. На прочих жителях не было и того, к их телам прилипла сажа, волосы побелели от пепла. Речник мигнул.
— Где Нецис?!
Он шагнул к двери и пошатнулся. Его подхватили под руки.
— Ай, куда ты?! — всплеснул руками тот, кто стоял у двери. — Не надо тебе ходить!
Он успел увернуться — Фрисс ещё был слаб и медлителен — но оступился на краю подвесного мостика и плюхнулся в воду. Речник, сбросив с себя чужие руки, вышел из хижины и остановился, щурясь на просветы в ветвях. Гарью пахло повсюду, но огня он не видел. Со всех сторон слышен был плеск, хруст дерева, мягкий шелест листвы и незнакомые голоса. На крыше хижины лежали его штаны и рубаха. Фрисс ощупал их, ища недавние прорехи — он помнил, что сел прямо на горящий уголь — но дырок не увидел, только свежие стежки, наложенные торопливой рукой.
— Вот, Водяной Стрелок, — ему в ладонь всунули шнурки двух медальонов. И костяная рыба, и зубы дракона были целы. Фрисс повесил их поверх одежды, похлопал себя по бокам и скрипнул зубами.
— Где мечи?!
— Возьми, — ему протянули перевязь с ножнами. Он схватился за рукояти — клинки поддались свободно, хоть ножны и покоробило от беготни среди пожара. Затянув последний ремешок, Фрисс выпрямился и вздохнул. Четверо людей и крыса глазели на него с разных сторон. Хижина покачивалась на воде, соединённая узким мостком с огромным воздушным корнем. Высоченные толстые Гхольмы и Мфенеси выстроились стеной, за переплетением корней и могучими стволами виднелась вода, обугленные плоты у берега, чумазые жители, копающиеся в углях.
— Где Нецис? — Речник повернулся к южанам. Они переглянулись.
— Квембе! — крикнули с дальнего плота. — Как он там?
— Живой! — крикнул житель, выбравшийся из воды на край настила. — Совсем живой!
Речник недобро покосился на него.
— Не-ецис! — закричал он, приложив ко рту ладони. Все голоса смолкли.
— Та-а! — послышалось издалека. — Я тут, Фрисс. Как ты?
Некромант выбрался из-за ствола, неуклюже хватаясь за корни, с сомнением покосился на мостки и замер в нерешительности. Квембе вскочил, протянул ему руку. Нецис, прижимая к груди большой закопчённый горшок, подошёл к Речнику.
— Всё хорошо, Фрисс. Мы в гостях у людей Мвакидживе. Помнишь эту ночь?
От горшка пахло жареной рыбой, и Речник сглотнул набежавшую слюну. Он только сейчас понял, как голоден.
— Помню, — нахмурился он, оглядываясь по сторонам. Ночной пожар оставил немало следов на деревьях и плотах, и среди жителей, разбирающих обломки, многие носили повязки, пропитанные соком Джити — мало кто не обжёгся, затаптывая пламя. Тут, за стеной деревьев, ещё плавали почти невредимые хижины, но снаружи, в заливе, от них остались только угли.
— Сильно им досталось, — пробормотал Речник, с каждой секундой становясь мрачнее. — Да, ночь я помню… Нецис, от нас было хоть немного проку?
— Квалухуди! — воскликнули за спиной и тут же вскрикнули от боли, получив с двух сторон локтями. — Ты спрашиваешь — был ли прок? Ты привёл воду на деревья! Как ты приказываешь рекам, Водяной Стрелок?!
— Всё хорошо, всё было сделано правильно, — кивнул Некромант с довольной усмешкой. — Я принёс еды. Тебе нужно поесть, прежде чем идти. Тут есть кое-что, на что ты должен взглянуть. Кьен, вас всех ждут у большого костра, на холме. Думаю, ваша помощь пока не нужна.
— Мы вернёмся скоро, — кивнула южанка, оглядываясь на Нециса с мостков. — Этот дом — ваш, Водяной Стрелок. Если ты позовёшь, мы тут же появимся.
Речник покачал головой, разматывая листья, укрывающие горшок. Есть хотелось нестерпимо, но кое-что ещё терзало его…
— Алсаг и Флона, — он угрюмо посмотрел на Некроманта. — Река унесёт их Вайнег знает куда. Я пойду…
— Сиди, Фрисс, — Нецис придержал его за плечо. — Сначала поешь. Их прибило к правому берегу в полу-Акене отсюда. Флону пугает запах гари, она боится сюда плыть. Еды и воды у них в избытке. Беспокоятся о тебе, но рады, что мы оба живы. Та-а, илкор ан Ургул! Не думал, что полезу тушить пожар в прибрежной деревне — и ещё буду этому рад!
Рыба, запечённая в листьях и набитая недозрелыми плодами Чинпы, была ещё горячей, но Фрисс не стал ждать — разломил её надвое и оторвал кусок того, что принял за лепёшку. Это был плод Мфенеси, пострадавший в огне — он запёкся прямо в дупле-хранилище, и его раскатали в блин.
— Что ты сделал, Нецис? — Фрисс посмотрел на свою перебинтованную ладонь и на такие же повязки на правой руке Некроманта. — Твоя кровь теперь во мне? Я в самом деле привёл волну, которая затопила весь огонь?
— Да, это была великая волна, — кивнул Нецис, на миг отрываясь от еды. — Я поделился силой с тобой, Фрисс. Я рад, что тебе от этого не было вреда…