"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— Вот ваш дом, — сказал южанин, откидывая дверную завесу. — Здесь есть постель и купание, нет жары. В последние дни тяжело дышать всем, лес ждёт дождей. Не знаю, из какой ты страны, что не боишься солнца — но друзьям твоим жарко.
В хижине было светло — света, сочащегося сквозь тонкие стены, вполне хватало — а вот места было мало. Двое жителей засунули Алсага в неглубокую кадушку и отмывали его от лесного сора. Пораненная лапа кота лежала на краю, обмотанная листьями. Девица-южанка пыталась распутать мех на спине Алсага и расчесать хвост.
— Ох ты! — Речник отнял у неё хвост кота, незаметно показал демону кулак и сел рядом, на груду травы, прикрытую огромным листом. — Ну вот, Алсаг, снова ты побелеешь. А для меня найдётся вода?
— Иди сюда, Фрисс, — окликнул его Нецис, растянувшийся на ложе. Его лоб был прикрыт повязкой, чешуйчатая одежда висела на спине — маг разделся и отдыхал в прохладе. Белая крыса сидела рядом и перебирала его волосы, вплетая в них перья и бусинки.
— Хорошо тут у вас, — хмыкнул Речник, снимая перевязь. — А откуда вода?..
…Ночь опустилась быстро — не успел ещё опустеть горшок с пряной снедью, такой сытной, что хватило её на троих, и осталось на жителей, толпящихся в хижине с тех пор, как путников туда привели. Фрисс не спрашивал, что в горшке, но похоже это было на масляный икенур — и на пряности не поскупились, Алсаг даже чихал, но еду не бросал. В хижине очага не было — дымом тянуло снаружи, из дупла, выложенного сырой трухой, чтобы дерево ненароком не вспыхнуло. Речник лениво думал, что неплохо бы спуститься туда, пока не стемнело — посмотреть, как живут норси, забраться на высокие причалы к странным кораблям…
— Трубки с водой? И она потечёт вверх? — недоверчиво покачал головой норси с белыми полосами на щеках. Фрисс не помнил, как его зовут — имён ему сегодня назвали много. То и дело кто-то уходил, вспомнив о делах, кто-то заглядывал в хижину и оставался ненадолго. Нецис задремал, его накрыли покрывалом. Алсаг положил на него лапу, и маг уткнулся лбом в его грудь. Речник косился на спящих и старался говорить тише, чтобы не потревожить их.
— С водой я договорюсь — это несложно, — кивнул он. Где-то за стенами приглушённо рокотали барабаны, тихо гудела странная жужжащая флейта — Фрисс пытался вспомнить, где её слышал, но тщетно.
— В городах Нерси умеют делать сито для воды — из особых камней, — он задумчиво посмотрел на свой амулет, но нужных камней не обнаружил. — Если поставить такие камни в трубку, в воде не будет гнили. Я не помню, как что делается, но Нецис знает всё. Как ему станет легче, я поспрашиваю — и начнём…
Его доспехи висели на сучках дерева, как и перевязь с мечами, и почти вся одежда, — только набедренная повязка оставалась ещё на нём, да на груди лежал гранатовый амулет… и перьев в волосы ему натыкали щедро, даже с избытком. Столь же скудно одеты были и норцы, даже охотники оставили в домах кожаную броню и стреляющие трубки. У каждого был амулет — грубо вырезанная рыба из чёрного дерева, подвешенная за хвост. Речник вновь подумал, что забыл, что ему об этом талисмане рассказывали… спросить ещё раз, что ли?
— Водяной Стрелок, — кто-то из норси осторожно тронул его руку, — расскажи ещё про костяных чудищ из каменного города. Ты достал того мертвеца из-под камня… он бросился на тебя тут же, да? Как ты победил его?
— А Нецис совсем не боится ходячих костей? — тихо спросил другой, высунувшись из-за спины сородича. — И молодому воину нелегко убежать, если они гонятся! И ни у кого не хватит сил, чтобы разбить их… Что он делает, что они склоняются перед ним?
— И в железный город вы тоже пойдёте? Не надо, — покачала головой женщина-норси. — Там много людей сгинуло, много смелых охотников… Там ходит пламя, пожирающее всех, даже птицы не летают над железным городом…
— В этом году повсюду ходит пламя, — покачал головой Речник. — Может, мы найдём пропавших… Мертвец? Нет, он не хотел ни на кого бросаться. Он свои-то кости едва держал в куче. Они не страшные — те, кто бродит по развалинам. Жалкие, опасные, но не страшные. Я бы его с собой взял…
Снаружи всё сильнее пахло жареным мясом. Речник сглотнул слюну и потянулся к завесе. В хижину, едва не уронив его, влетела белая крыса. Весь её хвост был увешан перьями.
— Флейта богов поёт у костра! Собирайтесь к огню, еда готова! — крикнула она и вылетела за дверь.
Жужжание, и верно, стало громче — как будто за дверью собрался пчелиный рой. Нецис привстал с места. Его взгляд прояснился и повеселел.
— Нецис Изгнанный, и Водяной Стрелок, и большая кошка! — позвали снаружи. — Все люди Миджити ждут вас у огня.
— Мррф, кот я, а не кошка, — фыркнул Алсаг, выползая за дверь. Норси закинули завесу на крышу, вывели под руки Нециса, Фрисс вышел следом, запоздало вспомнив, что так и не надел броню. В лицо ему повеяло жаром, и он махнул рукой — здесь тёплые ночи!
Огонь вырывался из дыры в стволе, взлетал вверх на десять локтей и рассыпался искрами, кора маслянисто блестела, золотые и багряные отблески скользили по ней, пробегали по тёмным лицам и горящим глазам и гасли в паутине воздушных корней. Невысокие сидения были поставлены поодаль, там, где жар ещё можно было терпеть. У самого огня, подкидывая дрова и вороша угли, бродили южане в кожаной броне, и Фрисс удивился, как им там не жарко. Ему на плечо тут же влезла небольшая крыса в пёрышках. Жители теснились вокруг, и людская волна отнесла путников далеко друг от друга. Речник оглянулся на Нециса — тот облокотился на Алсага и рассказывал что-то длинноволосому норцу, по рукам которого ползала толстая змея. Фрисс усмехнулся и забыл о Некроманте — под руку подсунули лист и обугленную палочку и спросили, где у хиндиксы плавники, и как они приделаны. «Гедимина бы им сюда…» — подумал Речник, выуживая из памяти то, что знал когда-то наизусть. Вайнег сейчас вспомнит, сколько дней он не видел ни одной хиндиксы…
Флейта, оборвав жужжание, пронзительно взвизгнула — и настала тишина. Только поленья трещали в огне. Из пламени вынырнули четверо норцев, накрытых дымящимися кожами. За собой они волокли широкий, будто приплюснутый сверху и снизу котёл. Все — даже любопытные крысы-Призыватели — отхлынули от костра и столпились на краю света и тени, так, что Фрисс неожиданно оказался ближе всех к огню. Из толпы выступили норси-охотники — Речник узнал Акитсу, вставшего по правую руку от него, между ним и Нецисом. Южанин со змеёй, поклонившись Некроманту, вышел вперёд и вскинул руки, встав лицом к огню. Змея невозмутимо соскользнула на его плечи. В свете костра волосы норца казались золотисто-алыми, они топорщились во все стороны жёсткими пучками, меховой гребень тянулся и по хребту меж лопаток, чуть ли не до поясницы.
— Вот, мы все здесь, у огня — пусть Куэсальцин, вечное пламя, увидит нас! Вот, мы победили врагов, мы отвели беду — пусть Укухласи, неспящее око, увидит нас! Те, кто хотел принести нам смерть, сами нашли её под листвой Миджити, пусть их сила вольётся в нашу кровь! Пусть их кости лежат спокойно — их плоть станет нашей пищей, их кожа — нашими крыльями! Пусть будет лёгким их путь за Туманы, мы не в обиде на них — мы благодарны им, принёсшим нам еду! — он склонил голову — Фрисс даже испугался, что его волосы вспыхнут от страшного жара — и отвернулся от огня.
— Боги приняли их кровь, их мясо будет разделено между людьми Миджити. Акитсе, и Нкуву, и гостю, прозванному Водяным Стрелком, и Алсагу — могучему коту с белой шерстью — я отдам первые куски.
Флейта — Фрисс так и не увидел, кто в неё дул — вновь зажужжала, норси и Призыватели закричали, прыгая на месте, потом запели — громко и нестройно. Под рукой Фрисса оказалась тростниковая фляга, он хлебнул и усмехнулся — столь приятное питьё давно ему не попадалось! Жрец, который, похоже, не боялся ни огня, ни раскалённого металла, выловил что-то из котла и протянул Акитсе. Охотник подставил ладони под стекающий жир и склонил голову.
«Река моя Праматерь…» — Фрисс судорожно сглотнул. «И почему те Инальтеки не обошли нас стороной?! Были бы сейчас живы… Вот же, Вайнег меня побери, сколько с ними воевали — ни разу есть их не приходилось. Встречу их в очередном набеге — объясню, как им с нами повезло…»