"Великая река". Компиляция. Книги 1-8

— Киу ну нэи лааш! — Арраск повернулся к путникам и вскинул руку в прощальном жесте. Трещина раскрылась прямо под его ногами — он не дрогнул, только радостно улыбнулся и скрестил руки на груди. Белое пламя взлетело высоко — даже зелёные листья вмиг почернели и скукожились — и Фрисс прикрыл глаза рукой. А в следующее мгновение земля уже смыкалась, гудя и содрогаясь, и серебряный свет тускнел.
  
— Хвала богам, что в город они вошли не вдвоём, — поёжился Некромант, убирая ладони с морды Двухвостки. — Но очень печально, что Альнаи так приняли наверху. Единственная надежда — что он не обозлился… и тот, кто с ним, не захочет вступиться.
— Им бы идти с нами, — вздохнул Речник. — Тогда наша затея не выглядела бы чистым безумием.
 Глава 24. Имлегьин 
Ветер над заледеневшей равниной не стихал ни на миг, налетая то с востока, то с запада, — ему просторно было в широкой долине меж Хельскими Горами и зубчатой каменной стеной Кеула. Двойной полог закрывал повозку от ледяного дыхания, но огонёк жирника чувствовал ветер — и метался, норовя погаснуть. На дне чаши с жиром едва виднелся осколок серого кварца — «дымный камень», то, что должно было защитить путников надёжнее, чем лучники на крыше.
Речник Яцек отнял руки от огня, медленно стянул рукавицы и натёр пальцы жиром. Его кожа красна была от солмикской мази. Кесса покосилась на свои ладони — охра въелась в них намертво, размыла линии давней раскраски.
— Мы стали совсем как солмики, — тихо хмыкнула она. — Река не узнает нас.
Хагван, казалось, дремал на дальней лежанке, укутавшись в шкуры — но на слово «Река» он вскинул голову и прижал к груди костяной колчан с огненными стрелами. Что олданец пробормотал, Кесса не расслышала, но пальцы его дрожали.
Повозка скрипнула полозьями и замерла, и несколько мгновений путники, похватавшие оружие, прислушивались к тишине. Затем завеса у двери отошла в сторону, и в повозку заглянул Анкалин. Солмик был спокоен.
— Кигиджала нюхает ветер, — сказал он. — Медленно идёт, не любит этот путь.
— Она умная, — вздохнул Речник Яцек, поднимаясь с лежанки. — Помочь тебе?
— Не надо, — покачал головой северянин. — Я хотел сказать — никого там нет, не бойтесь.
Кигиджала — огромный грузный хийкиммиг — призывно рыкнула и рванула повозку на себя, сани проползли пару шагов и остановились. Анкалин поспешно вышел, Кесса услышала его успокаивающий голос и тихий шелест снега под полозьями. Повозка ехала дальше, прямо на север.
— Каримас милосердный, на чём я только сплю… — пробормотал Хагван, покосившись на грубую решётку из рыбьих костей. Она делила повозку надвое, и за ней, в темноте и холоде, громоздились, приподнимая навес, добела выскобленные черепа. Кесса не бралась пересчитать, сколько их тут, но от их тяжести прогибался каркас повозки, и даже могучий хийкиммиг не мог лететь стрелой с таким грузом за плечами. Целая повозка черепов… всё, что накопилось на окраине геджатаа, обычная дань, которую солмики платили демонам льда. Шкуры, на которых лежал Хагван, постелены были вдоль решётки, не дающей черепам рассыпаться. В повозке было не так много места для ездоков — и то, чтобы взять южан с собой, Анкалин оставил двоих соплеменников в городе и поехал один…
— Хагван, дай поесть, — попросил Речник, и олданец запустил руку под настил, в холодную нишу. Извлечённый наружу рыбий пузырь, набитый жиром, он отряхнул от снега и отдал Яцеку. Жёлтая кошка, устроившаяся у огня, тут же навострила уши и обнюхала еду, но не притронулась к ней.
— Речник Яцек, — Кесса тронула Речника за плечо, — ведь Праздник Крыс уже скоро, а мы едем на север… Где же мы встретим его?
Яцек смерил её долгим сумрачным взглядом и криво усмехнулся.
— Если нам просто повезёт, Чёрная Речница, то в долине Имлегьин, если повезёт неслыханно — в гостевых покоях Владыки Льда… а если удача не с нами — на реках Кигээла, — он замолчал и поднёс ко рту размятый комок жира и мяса. Речница мигнула.
— У солмиков всё равно нет кислухи, — ткнул её в бок Хагван. — Совсем нет, ни для них, ни для нас! Как они тут живут, прокляни меня Река?!
Снова повисло молчание, прерываемое лишь громким фырканьем хийкиммига. Кигиджала совсем не торопилась, что-то тревожило её, и она то и дело останавливалась и принюхивалась к холодному ветру. Вдали провыла гуделка, и Анкалин ответил на жалобный вопль протяжным воем своей костяной пластины. Хагван покосился на раковину-рог — его так и тянуло вступить в перекличку.
Яцек Сульга был молчалив и невесел, иногда выходил и подсаживался к Анкалину, расспрашивал его о чём-то. Солмик отвечал коротко, часто качал головой и пожимал плечами. Он, как показалось Кессе, вообще был неразговорчив — и крайне удивлён тем, что к нему навязались гости с юга. Иногда Речнице думалось, что он их боится.
Речник вернул Хагвану полупустой пузырь с жиром, опустился на шкуры и задумался о чём-то, глядя на огонь. Кесса вновь протянула руку к его плечу.
— Речник Яцек, мы скоро будем в Имлегьине — но с кем мы там будем говорить? Там у демонов лагерь или сторожевая башня? Или они только приходят туда, спускаясь с гор? Как ты узнаешь, кто из них — посланник Хилменахара?
Ветер с яростью налетел на повозку, откинул костяные крюки и засыпал все лежанки снежной крупой. Речница с воплем досады попыталась свести разошедшиеся шкуры, тяжёлые, как дощатые стены, но сил ей не хватило.
— Владыка Льда, — Речник Яцек накинул крюки на петли, и разрыв в пологе закрылся. — Не называй его по имени в этих землях.
Кесса виновато вздохнула и поёжилась — слабый огонёк жирника не погас, но нелегко ему было вновь наполнить теплом промёрзшую повозку.
— Солмики сходятся в том, что мы должны искать сильнейшего демона — Амарока, — спокойно продолжил Речник, отряхивая настил от снега. — Он приходит с отрядом, когда видит черепа. Анкалин каждый раз стремится уехать очень быстро, чтобы не видеть Амарока, но видел его много раз — на своё счастье, издалека. Это огромный демон, зверь в ледяной шубе, все остальные Хелигнэй его боятся. С ним мы и будем говорить, а если он согласится отвести нас к Владыке Льда — то поговорим с Владыкой.
— Совсем как в легендах… — прошептала Кесса, не обращая внимания на хмурый взгляд Яцека. — Вот это да…
Тихий свист послышался издалека, и Речник привстал, подбирая копьё. Мгновение спустя под оглушительное шипение полог колыхнулся, и ветер ударил Кессе в лицо, вывернув наизнанку придверную завесу. Снаружи послышался изумлённый крик Анкалина. Речница сжала пальцы в кулак, глядя на качающийся полог. «Что за напасть?!»
В щель между завесами заглянул Анкалин. Удивление так и застыло на его лице, и он был чем-то смущён.
— Выгляните сюда, воины Реки, — тихо сказал он и скрылся.
— Сидите тихо, — велел Яцек, выбираясь из повозки. Хагван и Кесса, переглянувшись, подползли к завесе и выглянули наружу. Олданец сжал в руке копьё, Койя взлетела на плечо к Речнице и навострила уши, едва заметно дёргая хвостом.
Перед повозкой и пригнувшимся к земле хийкиммигом висел в полулокте над снегом огромный серебристый корабль. Кесса видела только один его бок, сверкающий пластинами рилкара, и край изогнутого крыла. Кромка его казалась острой, как нож.
У корабля, по щиколотку в рыхлом снегу, стоял сармат в белом скафандре и смотрел, как Речник Яцек подходит к нему.
— Я Гвальвен со станции «Элуа», — сказал он, наклонив голову. — Ты — Яцек Сульга, посланник Великой Реки, один из трёх посланников на севере?
Яцек кивнул. Кесса подползла ещё ближе, дрожа от любопытства. Судя по голосу, сармат был чем-то встревожен — но не зол.
  
— Да, это я, — спокойно ответил Речник. — Чего ты хочешь, Гвальвен со станции «Элуа»?
— Я знаю, что вы спасли Модженса, — сказал сармат; он пытался выровнять дыхание, но получалось плохо — слишком он был взволнован. — Он сказал мне о вас и ваших намерениях. Возможно, я, или Модженс, или мы оба что-то поняли не так… он утверждал, что вы ищете встречи с ледяными демонами… хотите вести с ними переговоры?