"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— Как утрамбовывать, — задумчиво отозвался «чёрный». — А реактору без разницы. Но смотри, если ты мне стержни уделаешь органикой… Сата!
Фрисс и не заметил, как нажал случайно на дверь, и она открылась окончательно — и оба сармата обернулись на неясный шелест. Речник шагнул к стальной двери, не отрывая взгляд от перекрестья засовов.
— Гедимин! — он встретился взглядом с желтоглазым сарматом и не прочёл в его глазах ничего, кроме вялого удивления. — Что там, за дверью? Зачем это мес…
Багровая вспышка полыхнула перед глазами, череп взорвался нестерпимой болью. Речник успел увидеть дуло бластера, направленное ему в лоб, прежде чем ноги подкосились, и то, что было Фриссом, растянулось на полу.
— Откуда взялась эта макака?! — сквозь нарастающий гул в ушах услышал он голос «красного». Сгустившийся мрак взорвался белыми искрами. Речник вскочил, держась за лоб и хватая ртом воздух. Странные коридоры сгинули, оставив его на низкой постели под узким оконцем, в тёплой комнате, залитой светом шести лун. Они подмигивали с иссиня-чёрного неба — такого низкого, что вот-вот — и упадёт на крыши, и затопит весь город… Фрисс поднялся, пошатываясь, затравленно оглянулся — ничего странного не происходило. У дальней стены безмятежно спал Нецис, ветер откинул завесу с окна, и внизу виднелись травяные крыши бесконечных хижин. Речник судорожно вздохнул и помотал головой.
— Что там было, и почему… — пробормотал он, забывшись, и тут же прикусил язык. Неясный шорох донёсся откуда-то сверху, а потом внизу хрипло заорал кот — и так же внезапно замолчал. Негромкий хруст оборвал его крик. Фрисс бесшумно накинул перевязь, прицепил к ней ножны и прислонился к стене, выглядывая во двор.
Окно выходило не во внутренний садик, а наружу, в переулок, и там, во мраке, что-то копошилось. Из-под высоких подпорок маленького зернохранилища выполз, держа в руке что-то светлое, невысокий южанин. У стены шевельнулся силуэт, выбрался на освещённую улицу, на миг запрокинул голову к сияющим лунам и подставил мешок. Южанин запихнул туда то, что бессильно висело в его руке. Фрисс увидел, как блеснула в лунном свете светло-рыжая шерсть.
— Мне не долезть! — сдавленным шёпотом сказали с крыши прямо над головой Речника. — Он в щели!
Владелец мешка швырнул свою поклажу товарищу и уставился на крышу. Фриссу почудился желтоватый блеск под его веками, но взгляды их соприкоснулись всего на миг — и незнакомец Речника не заметил.
— Лезь дальше, — прошипел он. — Руку вытяни и хватай! Видишь уши?
— Ага, сейчас… — пробормотали наверху, а затем Фрисс услышал испуганный писк, и улицу озарила золотая вспышка. С крыши кубарем скатился ещё один южанин в сером балахоне. В его руках, крепко ухваченный за уши и за хвост, трепыхался крылатый сегон. Лицо человека с мешком странно исказилось, и он обхватил пальцами голову жёлтой кошки. Сегон отчаянно вскрикнул.
— Хаэй! — заорал Речник, прыгая из окна и ещё в полёте замахиваясь мечом. Удар плашмя пришёлся на затылок того, кто держал кошку за уши, темнокожий юнец взвыл и схватился за голову, присаживаясь на мостовую. Фрисс пошатнулся, но устоял на ногах. Уши сегона полыхнули жёлтым огнём, и кошка сгинула, разметав по переулку золотые искры. Второй южанин шарахнулся к стене, выставив перед собой судорожно сжатый кулак. Мешок свалился наземь и открылся, из него выпал пёстрый кот с неестественно выгнутой спиной и так и остался лежать.
— Ты! — Речник направил оба меча на того, кто стоял посреди улицы. Он стоял неподвижно и смотрел на Фрисса в упор. Золотисто-белесые глаза отчётливо светились. Он чуть поднял голову, переглядываясь с лунами, и оскалился.
— На что тебе кошки, выродок?! — Речник перенёс вес на другую ногу, следя за руками незнакомца. Тот странно выгибал пальцы, как будто их сводило судорогой.
— Ты умрёшь, — сказал желтоглазый йонгел и снова ухмыльнулся, обнажив зубы. — Умрёшь сейчас.
Его рука взметнулась вверх, и Фрисс успел почувствовать жжение в левом плече, сползающее на грудь — но меч оказался быстрее. Клинок с хрустом впился под подбородок, полыхнул золотом, на миг накалился докрасна — и Речник отбросил его, нанося удар вторым мечом. Тело мотнулось безвольно, как тряпичная кукла, и повалилось на мостовую, забрызгав ушибленного юнца дымящейся кровью. Тот взвизгнул и прижал ко рту обе ладони, медленно отползая к стене. Кровь зашипела на булыжниках. Фрисс подобрал меч и склонился над убитым, пальцем оттягивая его веко. Из глазницы поднимался светящийся пар. Речник погладил обожжённое плечо и поднял взгляд на зашевелившегося южанина.
— Цыц! — рявкнул он, заметив, что тот медленно открывает рот. Южанин дёрнулся всем телом. Он смотрел только на дымящийся труп. Мертвец и теперь не находил покоя — его кожа булькала, вздуваясь и опадая, из ран тянулся дымок.
— Нет, не надо! — отчаянно замотал головой юнец в сером балахоне, заметив, что Фрисс смотрит на него. — Прошу тебя! Я ученик чародея Ханеша, я дам тебе денег…
Фрисс вспомнил его лицо. Да, он был среди учеников в зале для гостей. Речник принимал чашу из его рук.
— Вы, двое, — Фрисс смерил йонгелов тяжёлым взглядом, — вы убивали кошек? Зачем?!
— Дингана… этот человек, он… он сказал, что они… из-за них у нас такая жара и сушь. Они привели сюда пустыню! — ученик Ханеша оживился и даже попытался встать, но наткнулся на взгляд Речника и сел обратно. — Он сказал… если мы — смелые воины, мы пойдём с ним… и поможем ему. Ты убил его… почему у него не течёт кровь?!
Юнец дотянулся босой ногой до трупа и тут же её отдернул.
— Он горячий! Почему он мёртвый и горячий?! Кто он?! Ты… тебя Гвиса зовут, так ведь? Кто он был, Дингана? Что это с ним?!
Из разорвавшейся кожи ударили струйки пара. Тело медленно выгорало изнутри, и Фрисс отступил в сторону, чтобы его не ошпарило.
— Многих вы убили? — тихо спросил Речник, не решаясь заглянуть в мешок. — Сколько ночей вы охотились?
Ученик Ханеша прижался к стене, глядя на направленный на него клинок.
— Д-две ночи… я задушил трёх кошек, а он…
— Не убивай! — крикнул второй южанин и попытался юркнуть под зернохранилище. Он растянулся на мостовой, и Речник наступил ему на руку.
— Смотри на него, — он ткнул пальцем в дымящееся тело. — Смотри и запоминай. Ваш Дингана был уачедзи, поджигателем домов. Его душу сожрал солнечный змей. Вы помогали ему убивать. А ну повернись! Что у тебя в глазах?
— А-ай! — ученик Ханеша заслонился рукой. Его глаза испуганно блестели в свете шести лун, но жёлтого сияния в них не было. Речник облегчённо вздохнул и опустил меч плашмя на затылок второго южанина.
— Если кто-нибудь тронет кошку, я убью его на месте, — тихо проговорил он. — Что Дингана сказал вам? Обещал силу, деньги, магию? Сказал, зачем это ему?
— Он г-говорил… говорил о могущественном боге, — ученик Ханеша говорил невнятно — мешали стучащие зубы. — Ч-что он отметит сильнейших… тех, кто не струсит, будет помогать ему… что это для блага Шингодзи… и мы станем славными воинами, победителями засухи… Что было в его теле?! Он хотел, чтобы оно перешло на нас?!
— Ты догадлив, убийца кошек, — Речник неохотно поднял меч, но тут же опустил его. — Следи за глазами. У всех уачедзи золото в глазницах. Все они рады полуденному солнцу.
Оба южанина вздрогнули и ошарашенно взглянули на Фрисса. Из-за угла послышался крик хищной птицы и стук когтей о камни.
— Валите, — прошептал Фрисс, бросая меч в ножны и поднимая руки. Немного оттолкнуться от земли и…
— Гвиссссса, — выдохнули над головой. Ледяные руки вцепились в его запястья и рывком втащили Речника в окно. Щиток на плече заскрежетал о стену, Фрисс растянулся на полу, с опаской глядя на подоконник. Рядом к полу прижался Нецис, его глаза горели белесым огнём.
— Хаэ-э-эй! — закричали внизу, и птица заголосила, и ей ответили из каждого двора перебуженные куманы и хана-хуу. В переулке послышался топот множества лап. Кто-то шумно спешился и ахнул во весь голос.
— Уачедзи! Мёртвый, уже догорает, — Фрисс узнал иларсийский выговор — внизу явно были не местные стражники. — Среди ночи-то?!