"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— Всё спокойно, командир, — кивнул Огден. — Никаких проблем с реакторами с тех пор, как мы спустились. Хранитель часто выбирается, но уже не боится. Хиу намерен завершить запуск — ждёт только тебя.
— Лучшего и желать нельзя, — глаза Древнего снова светились золотым огнём. Он прислонился к вскрытому скафандру и раскинул руки, ожидая, пока пластины сомкнутся на его теле. Огден широко ухмыльнулся и закрыл опустевший кокон.
— Огден, — Древний на мгновение сузил глаза, — спал я неглубоко, но слышал не всё. Когда Кейденс спросил, откуда у меня эти шрамы, что ты ответил?
Он притронулся к двум округлым рубцам пониже сердца. У одного из них были лучи, и они соприкасались со вторым — Гедимину это напоминало звезду, поглощаемую чёрной дырой.
— Командир, — Огден глядел в пол, — база Ураниум-Сити неполна, но о том, как тебя убивали, там написано. Лунная база проекта «Неистовый Свет», рейд людиш… тлакантцев, уничтожение реакторов. Я думаю, экипажу не помешает знать… как всё это создавалось, и во что обошлось.
Он снова смотрел в глаза Древнему. Тот мигнул и тяжело опустился на крышку кокона. Прозрачный фрил жалобно скрипнул, но выдержал.
— Огден, ты опять привёл все три станции поглазеть на меня? — устало спросил Гедимин. — Сколько взял за погляд?
— Командир! — сармат-медик очень не хотел опускать взгляд, но было ему не по себе. — «Флан» и «Эджин» под землёй, они не тревожили тебя — и я их не пустил бы. А экипаж «Идис» беспокоился о твоём здоровье, как я мог прогнать их?!
— Конечно, — кивнул Гедимин. — Уверен, что ты не продешевил. То, о чём я просил перед сном, хотя бы начато?
— Разумеется, командир, — Огден заметно оживился. — В тот же день. Первичный сгусток уже оформился, завтра я помещу его в прозрачный автоклав, но посмотреть можешь хоть сейчас.
— До завтра дотерплю, — хмыкнул сармат. — Спасибо, Огден. Хоть здесь ты меня не подвёл. Что слышно с поверхности? Знорки обещали мне запросить кое-какую информацию… что-нибудь пришло от них?
Огден притронулся к щиту управления, погасший было экран снова вспыхнул ровным белым светом.
— Ты был во сне, когда оно пришло, а мы все сильно удивились, но тревожить тебя… тебе очень нужен был отдых. Ты просил знорков, управляющих излучателем на востоке, сообщить, как прошли испытания снаряда с Квайей? Знорков и некое существо по имени… Т-зан-гол Кровавое Солнце?
— И? Вы это изучили? Какие замеры они произвели? Хотя бы последствия описаны? — Гедимин сунулся к экрану, но остановился, побоявшись уронить Огдена на пульт. Младший сармат поспешно отступил в сторону.
— Знорк по имени Д-ж-ас-кар… это начало его имени, оно даже для знорка чересчур длинное, — хмыкнул сармат-медик, — ответил очень странно. Он ничего не пишет о взрыве, но обещает, что ярость существа по имени Тзангол убьёт нас всех и уничтожит наши города. Все мы будем умолять о пощаде, прежде чем он омоет чешую нашей кровью… в таком духе три экрана, если читать отсюда, на передатчике — больше.
— Так-так… — Древний придвинулся к экрану. — «Того, чьё имя Гедимин Кет, солнечный змей получит живым, взломает ему рёбра и вырвет сердце из груди. И так будет с каждым, кто осмелится…» Три экрана — и хоть бы слово по существу. По-моему, знорк по имени Джаскар сильно против исследований Квайи.
— Боюсь, что знорк по имени Джаскар против всех наших исследований, — покачал головой Огден.
— Дикий знорк, — пожал плечами Гедимин. — Или, возможно, я снова не учёл какую-то традицию. Передай сообщение Хиу, пусть почитает. Хм… Огден, что это?
Древний подобрал с края пульта гранёный штырь из тёмного металла. Его концы были сплющены и залиты чем-то плавким, чуть пониже были пробиты отверстия. Два знака тлакантской письменности виднелись на одной из граней, они сильно истёрлись, но их ещё можно было распознать. Гедимин повернулся к примолкшему сармату-медику. Штырь на его ладони едва заметно дрожал.
— Гедимин, это было в твоей ноге, — Огден снова разглядывал крышку кокона. — Извлёк из осколков берцовой кости. На нём они, по-видимому, держались, но удар их разрушил. Я вынул эту штуку. Прочная, но очень грубая, и крепилась винтами… не думаю, что они для этого предназначались. Скорее, детали какого-то механизма. Был и второй стержень, он от удара немного погнулся. Очень прочный и стойкий сплав.
— Да, — кивнул Древний, перебирая куски металла. — Очень прочный. Внешний корпус «Гарпии». Всё, что в этом корабле было прочным, — это внешний корпус. И некоторые винты. Неплохо они продержались, со Второй Сарматской…
— Вторая Сарматская? Ты в плену был, когда это сделали? — младший сармат поднял голову, чтобы взглянуть Гедимину в глаза.
— Я был под крылом упавшей «Гарпии», — Древний задумчиво смотрел на стержни — и только на них. — Раздробил ногу при падении. Пытался бежать, но был обездвижен. Его звали Мэттью, насколько я помню. Мэттью Санчес. Это его инициалы, не знаю, зачем он оставил их тут. Почему не пристрелил меня — тоже не знаю. Собрал мне ногу, делился водой. Потом увёл в Нью-Кетцаль. Зажило быстро. Не выяснял, что с ним было потом. Говоришь, кости держались на этих железках?
— Он делал операцию прямо в поле? Без инструментов, без дезинфекции… странно, Гедимин, что ты выжил и это рассказал, — покачал головой Огден. — Видимо, он был склонен к экспериментам.
— Он надеялся, что я выживу, — хмыкнул Древний Сармат и ссыпал детали обратно на край пульта, оставив на ладони наименее истёртый винт. — Пятьдесят семь веков… Не думал, что вспомню его снова. Выкинь эти обломки, Огден. И не болтай о них.
Глава 19. Белые корни
Вой гуделок давно уже смолк, и ничто не нарушало более тишину, даже ветер не свистел и не пытался сорвать с повозки полог. Койя зашевелилась и выбралась на свет. Её уши беспокойно вздрагивали. Кесса осторожно погладила зверька, тот тихо заурчал.
— Каримас милосердный… — Хагван покачал на ладони раковину-рог, поморщился и вернул её на пояс. — Храни меня от поедания такой бурды… Уж лучше тухлое мясо из ледовой ямы!
Речница покосилась на щель в пологе — Речник Яцек снаружи, на крыше с арбалетом, интересно, что ему слышно?..
— Ещё не полегчало? — сочувственно поцокала языком она. — Не бойся, Хагван, нам этой похлёбки больше не дадут. Это для Модженса готовили. Он ранен, ему нужно было подкрепиться.
— Корни и крона! Хорошо, что я не сармат, — Хагван снова поморщился и пощупал живот. — Когда ещё съел, а до сих пор кровь на языке… Как только Модженса не вывернуло?! Я думал, сарматы брезгливые…
— Кому-то нехорошо? — Аса отошла от жирника и повернулась к чужестранцам, её глаза тревожно блестели. — Давно не ели. У меня осталась ещё хорошая еда. Подождите, сейчас достану.
— Каримас милосердный… — Хагван отполз подальше от солмицы и лёг на шкуры, дыша в щель между пологом и повозкой. Кесса покачала головой.
— Вот хорошая еда, — Аса развязала тюк, уложенный под настил, на холодные костяные балки, и покрытый инеем. Содержимое ломалось в пальцах и разваливалось на розовато-белые пластины, проложенные чем-то тёмно-красным.
— Хорошая еда — осенний ниххик, очень вкусный, — Аса положила несколько пластин на колени Речницы. — Мясо и внутренности.
Койя понюхала розовые ледышки, поставила уши торчком и попыталась лизнуть одну. Кесса отгрызла маленький кусочек. Привкус был сладковато-кислый, напоминающий о прелой листве и холоде глубоких ям. Аса, одобрительно кивая, вернулась к тлеющему жирнику — чем дальше ехали солмики, тем становилось холоднее, и гасить огонь было попросту опасно.
— Люди это едят? — еле слышно спросил Хагван, отворачиваясь от щели.
— Хагван, лучше поешь ирхека, — Речница выгребла со дна сумки остатки куосских припасов и высыпала на ладонь олданца. Тот благодарно кивнул и захрустел сухарями.
На лежанке у входа неохотно зашевелился Икымту, пригладил волосы и стряхнул с одежды кошачью шерсть.
— Нехорошо, — протянул он, тоскливым взглядом провожая тючок с «осенним ниххиком». — Никто не бьёт ниххиков весной. Рано вы приехали. Осенью каждый вождь забил бы для вас лучшего ниххика, всем бы досталась похлёбка из свежей крови. Модженс — очень почётный гость, но разве вы, воины юга, хуже?