"Великая река". Компиляция. Книги 1-8

— Что-то взорвалось в руках, — пожал плечами Речник. — Уж наверное, у него было оружие — бластер, а может, огнемёт. Стрелял, пока Уналаг до него не добрался, а потом, с ядом в крови, оружие не удержал. Оттает — спросим.
— Пусть бы оттаял, — прошептала Речница и тихо всхлипнула. — Где его станция?
— Станция далеко, — вздохнул Яцек Сульга. — Белые скафандры у сарматов «Элуа».
  
Койя, боком привалившаяся к макушке раненого, подняла голову и мяукнула. Веки сармата еле заметно дрожали. Кесса ойкнула и отдёрнула руку — твёрдый мрамор под ладонью вдруг просел, рука погрузилась во что-то упругое. Сармат судорожно вздохнул, его руки, странно выгнутые, бессильно опали на меховой настил, на краях ран заблестела кровь. Раненый вскрикнул, мотнул головой и рывком поднялся… вернее, попытался встать, уже в движении оседая обратно на шкуры. Кровь потекла обильно, заливая белый бок. Кытугьин и Яцек подхватили сармата подмышки, и он сел, скрестив руки на коленях и хватая ртом воздух. Яцек осторожно ощупал края оттаявшей раны, одобряюще кивнул и сунул руку в склянку с бальзамом. Сармат выдохнул сквозь стиснутые зубы и зажмурился, но даже не дрогнул, пока Речник закрывал рану полотняной повязкой. Открыв глаза, он взглянул на свои руки, пошевелил забинтованными пальцами и досадливо сощурился.
— Ты живой. Хорошо! — широко усмехнулась Аса, поднося к губам «тулуга» закопчённую плошку, только что снятую с огня. — Пей.
Сармат молча посмотрел на плошку и потянулся к поясу. Кытугьин осторожно перехватил его руку, вернул на колено.
— Это жир, он тебя согреет, — солмик забрал плошку у Асы, отпил сам и протянул раненому. Кесса боялась, что сармат поперхнётся — жир этот, как она уже знала, на вкус и запах скверен — но «тулуг» спокойно проглотил всё, что было в плошке, и громко выдохнул, уже прояснившимся взглядом окидывая сумрак под пологом. Глаза его неярко засветились — а может, так казалось в неверном мерцании жирника. Жёлтая кошка насторожила уши и вернулась на плечо к Речнице.
— Что было? — резко спросил сармат, снова порываясь встать. Кытугьин и Яцек удержали его.
— Мы тебя во льду нашли, — сказал солмик. — Слышали вашу гуделку сквозь буран. Когда подошли, были только обломки — и ты в снегу.
— Унги? — неуверенно спросил сармат, протягивая руку к солмику. Тот осторожно пожал его запястье.
— Все умерли, — он склонил голову. — Даже костей не осталось. Трое их было?.. Амакуг вот выжил. Вышел к нам. Иситоки его пили…
— Уран и торий… — сармат сузил темнеющие глаза. — Досадно… Сейчас мы где?
— Под горами, едем к Манииллату, — солмик тронул повязку на боку раненого, кивнул и начал застёгивать его одежду. — У тебя руки поранены. Не бойся, мы будем помогать. Смотри, тут твои вещи. Они были там, в снегу.
Он помог сармату повернуться. Тот сверкнувшими глазами оглядел железные штуковины, перетянутые шкурами (вода стекла назад, на полозья) и кивнул.
— Кто их нашёл? Ты?
— Вот она, — солмик указал на смущённую Речницу.
— Я подумала — вдруг они важные, — пробормотала она. — Я Кесса Кегина, Чёрная Речница. Если бы мы знали, что такая беда, мы бы прорвались сквозь буран к вам…
— Я Модженс, — сармат протянул было Кессе руку, но снова бросил взгляд на изуродованную кисть и покачал головой. Речница осторожно пожала ему запястье.
— Надо найти Тагьюлона, — глаза сармата снова потемнели. — Это существенно.
Солмик и Речник переглянулись.
— Едва приедем в Манииллат, сразу отведём тебя к нему, — пообещал северянин. — Я Кытугьин Иланка, меня там тоже знают.
— Выпей ещё, — Аса протянула сармату большую чашку с жиром и держала её, пока он всё не выпил. Кесса следила за ним с изумлением — чтобы сармат ел людскую еду?!
— Я Речник Яцек Сульга, — посланник Реки прикоснулся к запястью «тулуга». — Ледяные демоны крайне свирепы — и очень глупы, иначе не решились бы напасть на тебя. Мы видели поле битвы — там всё засыпано битым льдом.
— Огнемёт взорвался, — поморщился Модженс, разглядывая руки. — Иначе вырвались бы. Хелигнэй прошли к нам под бураном. Думаю, вызвали его, когда за нами погнались. Нельзя было останавливаться…
— Поэтому ветер о буране молчал, — тихо сказала Аса, толкнув Речницу в бок. — У-ух!
— Ты Тагьюлону помогал? — уважительно спросил Кытугьин, покончив с застёжками. Теперь Кесса видела ряд ярких нашивок на боку сармата — нижние из них были рассечены когтями Уналага, ни одной знакомой среди них не было.
— Я был в горах, — сузил глаза Модженс и кивнул на странные штуки за своей спиной. — Знорков тревожил снег, оставшийся с зимы. Я спускал лавины.
— Мы слышали грохот, — кивнула Аса. — Тебе лечь бы…
Солмики помогли сармату опуститься на шкуры. Он лёг на спину, Аса подсунула скатку ему под голову.
— Знорк увидел, что внизу много Хелигнэй, — продолжил сармат, когда люди склонились над ним. — Они копали лёд, очень целеустремлённо. Там была чёрная трещина и белые ростки под ней. Знорки показали это мне, а я узнал в этой штуковине Вайкс.
— Войкс?! — Кесса очень не хотела перебивать, но сдержаться было невозможно. Кытугьин сердито посмотрел на неё, и Речница прикрыла рот ладонью.
— Отросток Вайкса, — Модженс досадливо сощурился. — Пробился сквозь камень и вышел на лёд. Хелигнэй сбежались к нему со всей округи, никто из нас не представлял, что на юге их столько. Им эта находка, по-видимому, нравилась.
— Вайкс на льду?! — солмики переглянулись. — Праматерь Урнунга…
— Снег лежал очень удобно, — сармат усмехнулся одними глазами. — Я спустил на них лавину. Теперь над этим Вайксом снежная гора. Знорки были рады. Но я упустил сверкающую точку в одной из расщелин. Решил, что это лёд…
— Иситок, — выдохнул старший солмик. — Отродье льда подглядело за тобой. Сейчас они кишат к югу от гор, хватило бы стрел…
— Хелигнэй, судя по всему, очень обиделись, — сармат попытался потрогать бок, и Яцек едва успел удержать его руку. — Странно, что они бросили меня, не добив. Тагьюлон должен услышать всё это…
Голос его стал тихим. Он прикрыл глаза, тяжело дыша. Аса подняла выше край мехового одеяла, накрывая Модженса по грудь.
— Надо тебе отдохнуть, — сказала солмица. — Ты окрепнешь, пока мы едем к Манииллату. А Хелигнэй не подойдут к тебе близко.
Люди отодвинулись от неподвижного сармата к переднему краю повозки и сели в кружок. Кесса оглянулась на Койю — жёлтая кошка не хотела отходить от раненого и так и лежала у его головы — и села поближе к Речнику Яцеку.
— Праматерь Урнунга, — Кытугьин качал головой и озабоченно хмурился, но говорил очень тихо, так, что его едва можно было расслышать. — Храни нас Праматерь Урнунга! Демоны знают, что вырвал из их лап отважный тулуг. Надо ехать осторожно, убивать каждого Иситока. Чересчур много глаз в этой долине!
— Злые твари, — передёрнула плечами Аса. — Даже Вайкса они убили бы, откройся для них земля! Надо сказать Амнекам, пусть уводят все корневища поглубже!
— Не убить его они хотели, — нахмурился Речник Яцек. — Убивается он легко… Что скажешь, Кытугьин?
— Правильно, — кивнул угрюмый солмик. — Не убить — взять себе. Чтобы он умножил их род тысячекратно. Чтобы их племя перекинулось через Хельские Горы и кишело тут повсюду. Как будто их сейчас недостаточно!
— Станет меньше, — от негромкого, но очень злого голоса все вздрогнули. — Мы устроим рейды по предгорьям и расщелинам. Биологическое равновесие восстановится.
— У-ух, — виновато посмотрел во тьму повозки Кытугьин. — Модженс, будить тебя мы не хотели. Спи, набирайся сил. Мы выйдем. Аса, посмотри, чтобы спать ему не мешали.
  
Повозка остановилась. Под полог, выпустив наружу Кытугьина и Яцека, пролез Икымту, а следом за ним — растерянно мигающий Хагван.
— Ух ты! Сармат! — воскликнул он и охнул от удара локтём по рёбрам. Икымту сердито сверкнул глазами и указал на лежанку у входа. Кесса потеснилась, освобождая место для Хагвана.
— Издалека? — спросил Модженс, найдя взглядом Речницу.