"Великая река". Компиляция. Книги 1-8

— Сюда!
Слегка обгоревшие факелы на высоких шестах торчали из расщелин дерева и пахли горелой тиной. Фрисс ухватился за ветку, извлёк из ножен меч — клинок тут же окутался алым пламенем — и приложил его к просмолённой деревяшке. Огонёк разгорался неуверенно, дрожал и метался — и вдруг полыхнул с яростью родившейся звезды, рыжим заревом заливая тёмные воды.
— Верно, — кивнул Некромант, загоняя нос лодки в паутину корней и вытряхивая из сумки осколок кей-руды. — Кто-то потушил эти факелы ночью. Пусть они разгорятся вновь.
  
Цепочка огней протянулась вдоль залива, над узкой и скользкой тропой, проложенной прямо по сплетению корней. Чёрные тени заметались под водой. Нецис тронул ладонью нос лодки, зелёное сияние по бортам стало ярче. Фрисс, отталкивая с дороги плоты, засаженные матлой, чувствовал, что из-под каждой плавучей грядки на него смотрят злые красные глаза. Чёрные рыбы замерли в нерешительности меж колец красного и зелёного огня.
— Хаэ-эй! — закричал Речник, вскидывая руку. Белые искры затрещали на его пальцах. Нецис, поднявшись, придержал его за плечо и указал на большую хижину, полукольцом улёгшуюся на корнях Кийчи. Из-за плетёных стен слышался тихий хруст и отчётливый скрежет когтей по дереву.
— Лодку не тронут, — вполголоса заверил Некромант, подтягиваясь на воздушном корне и выбираясь на верхнюю тропу — а может, лестницу. Верхний её изгиб завершался как раз у дверной завесы — полуоторванной циновки, ещё недавно закрывавшей вход в болотный дом. Речник на мгновение прислушался — ему померещился среди шороха листвы и тихого костяного хруста взволнованный шёпот.
— Я с тобой, — он ухватился за корень и полез следом. Молния сорвалась с его ладони и вонзилась в мутную воду. Чёрные тени шарахнулись в стороны, что-то большое всплыло из-под плота кверху брюхом, судорожно дёргая плавниками. Красноглазая тварь, выползшая было на тропу, беззвучно нырнула обратно.
— Та-а… синхи, — кивнул сам себе Нецис, ладонью стирая что-то чёрное с тропы и протягивая Речнику. Тот ненароком вдохнул глубже, чем следовало бы, и отшатнулся, судорожно сглатывая. Блестящая слизь пахла, как рыба, гниющая в жару на мелководье.
— Нецис, умойся… — еле слышно попросил Речник.
— Хм? — Некромант посмотрел с недоумением, но руку ополоснул и выпрямился. — Держись рядом, Фрисс. Мы тут не одни.
Отстранив его, Речник сорвал дверную завесу и встал на пороге, светящимися мечами озарив тёмную хижину. Еле слышный скрежет, скрип крошащегося дерева и горящий мертвенной зеленью взгляд встретили его. Среди разодранных на клочки циновок, раздавленных корзин и разбитых горшков ждала чего-то худая и низкорослая костистая тварь, сплошь покрытая чёрным илом. Квайя полыхала в оплывших глазницах, с поломанных и перекосившихся рёбер свисали клочья водорослей, что-то копошилось на полусгнивших костях, высовывая усики и щупальца. Вонь гниющей рыбы шибанула Речнику в нос.
— Кехцар! — крикнул Фрисс, разрубая почерневшие кости. Разлагающаяся, но всё же сильная лапа метила ему в лицо, но удар пришёлся на подставленный плашмя клинок. Трескучие искры брызнули во все стороны, скелет развалился надвое, костяшки пальцев осыпались Фриссу под ноги, и он с омерзением пинком отшвырнул их.
— Та-а… — еле слышно вздохнул Нецис, протиснувшийся мимо Речника в хижину. Зелёный огонёк взвился над его ладонью, и навстречу мертвенному сиянию из тёмных углов потянулись поблескивающие руки. Скелет, рассечённый Речником, медленно подтащил нижнюю половину к верхней и кое-как поднялся на ноги. Второй выполз из угла на четвереньках, странно покачиваясь. Его изуродованный череп, поросший ракушками, едва ли принадлежал человеку, но мертвяку это ничуть не мешало, как и отсутствие половины рёбер. Третий, по пояс втиснувшийся в дупло дерева — Фрисс даже не заметил, что кора живой Кийчи заменяет хижине стену — задёргал ногами и внезапно кубарем выкатился из дыры. От него пахло палёным илом, а из дупла тянуло горящей смолой. Что-то шуршало там, и теперь Речник убедился — испуганный голос ему не почудился.
— Нецис, хватит глазеть! — бросил он, кидая второй меч в ножны и выставляя вперёд сжатый кулак. Кольцо из самородного серебра тускло блеснуло на пальце — от него-то было куда больше проку, чем от полузабытых заклятий…
Мертвяки, неуловимым движением поднявшись на ноги, молча бросились на Речника. Он и охнуть не успел, как его руку будто сжали тисками, а перед лицом раскрылась вонючая пасть с обломками зубов. Он наотмашь ударил мертвеца в грудь, ломая гнилые рёбра. Кости разлетелись, Фрисс отшатнулся — его рука висела теперь плетью, онемевшая от пальцев до плеча. Из дупла, разинув рот, глазел на него человек, перемазанный трухой и сажей.
Тихий шелест и холодное дуновение заставили Речника отвести взгляд от дупла. Пропитанные илом кости бессильно упали на пол, раскатились по обрывкам циновок. Створка ракушки, приросшей к черепу мертвяка, на мгновение приоткрылась и захлопнулась вновь. Зелёное свечение в глазницах померкло.
— Та-а… Это более чем интересно, — прошептал Нецис, опускаясь на корточки рядом с поверженной нежитью и подбирая вымазанный грязью череп. — Удивительное творение…
— Хаэй! — Фрисс, вернув оружие в ножны, показал обитателю дупла пустые ладони. — Выходи, опасность миновала. Ты не ранен?..
Лодка летела стрелой по вязким волнам. Фрисс, отложив бесполезный шест, хмуро глядел на очертания деревьев, окутанных болотным туманом. Он держался поодаль от кормы — там, у ног Нециса, перебирал костяными лапками тёмно-зелёный токатль — голем-паук, собранный из останков уничтоженной нежити. Две дыры на его теле — глазницы чьего-то черепа — сияли холодной зеленью.
— Думаешь, это мраморные черепа пошли в ход? — угрюмо спросил Речник, стараясь не смотреть на нежить. — Они подняли со дна мертвецов? Но кому понадобилось натравливать их на поселенцев?! Это мирные жители болот, они-то кому помешали?!
— Та-а… Подозреваю, что мы всё узнаем, так или иначе, — Нецис с тихим хрустом выгнул сцепленные вместе пальцы и потёр ладонью о ладонь. — Артефакты, способные преодолеть водяную защиту и поднять кости со дна озера, — это вещи огромной силы, а их создатель — великий мастер. Хотел бы я узнать, как Утумэсу это удалось…
— А я — зачем это ему понадобилось, — буркнул Фрисс. — А когда я найду того, кто стащил черепа и наполнил болото мертвяками, никакие артефакты ему не помогут. Что себе думает правитель Хацаты?! Он что, не должен защищать своих подданных?!
— Думаю, в столице сейчас хватает своих бед, — покачал головой маг. — И, скорее всего, нам лучше не привлекать внимание. Мы непохожи на мирных беженцев с берега Эйлуацты. Когда увидим ограду Хацаты, скроемся под мороком… и поплывём за нашим проводником.
Нецис с нежностью погладил костяного паука по спинке. Речник поспешно отвернулся — его мутило. Он видел мертвецов и нежить, но эти кости, вымоченные на дне болота и изъеденные водяными червями, были омерзительнее их всех.
— Ал-лииши, — прошептал он, тронув ладонью волну, и колдовское течение с новой силой подхватило лодку. — Нецис, если в Хацате сейчас орда мертвяков — ты упокоишь их? Не оставишь бродить там?..
Фриссу не по себе было, когда лодка протискивалась в проём в ограде, отодвинув наспех сооружённую створку ворот. Стража с тяжёлыми палицами, утыканными зубами цеготов, встревоженно переговаривалась над головой Речника, но смотрела сквозь него, будто Фрисс был прозрачным. Нецис, не обращая внимания на воинов, вглядывался в клубящийся под килем ил. Там, в глубине, изредка вспыхивали зелёные огоньки. Маленький токатль полз по дну, и невидимая колдовская нить тянулась за ним, а Некромант наматывал её на ладонь.
  
Лодка огибала мостки и торчащие из воды сваи. Большой город расползся по воде, как масляное пятно, и его зданиям не хватило места на корнях живых деревьев и пнях мёртвых. Улицы-каналы тянулись вдоль улиц-настилов, навесные и плавучие мостки соединяли «площади», застроенные округлыми хижинами. Издалека Фрисс чуял запах печёных лепёшек из мякоти Мфенеси, жареной рыбы и похлёбки из водорослей и матлы, слышал крики торговцев и возмущённые вопли покупателей — торг на куванских рынках не мог обойтись без свар и даже потасовок… Речник на мгновение прикрыл глаза и увидел перед собой «Куванский Причал», плоты у каменных колец, чаши, наполненные кислухой…