"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— Значит, ты — старший в доме Хирвенконту? — Кесса криво усмехнулась, подавляя дрожь. — И это твои вирки нападают на сарматов. Зачем?
— Не старший, — покачал головой сайтон, небрежными движениями возвращая детали разобранной вирки на место. — Но это лишь дело времени, Чёрная Речница. Можешь называть меня по имени — я Цируш. А что до нападения… это не моя затея, но я очень рад, что хоть одно из порождений железа получило по заслугам. Он долго умирал?
Кесса снова потянулась к ножу — пальцы свело судорогой.
— Сарматы тебя убьют, — пообещала Речница. — Зачем ты докопался до их станции?!
— Они не найдут меня, можешь поверить, — хмыкнул сайтон. — И больше не смогут безнаказанно уничтожать моих созданий. Ты представить себе не можешь, Чёрная Речница, чего мне стоило сделать все вирки — и скольких я потерял там, под «Ларатом», из-за злобы и жадности порождений железа. По твоим глазам видно, что ты ещё надеешься уйти отсюда без моего позволения. Напрасно…
Он щёлкнул пальцами. Змееподобная вирка, выгнув туловище, юркнула в угол и извлекла оттуда что-то бесформенное, сверкнувшее в тусклом свете факелов золотистым мехом. Сайтон взял принесённое двумя пальцами и показал Кессе. В его руке висела, не шевелясь, маленькая жёлтая кошка.
— Не люблю, когда следят за моей работой, — поморщился Цируш, отбрасывая тельце в тёмный угол. — Пришлось убить твоего зверька. И придётся тебе последовать за ним, если мы не сможем договориться. Садись, Чёрная Речница.
Он указал на короткую лавку — её как раз подтащила к столу вирка-змея. Речница с трудом отвела взгляд от угла, в котором поблескивал клок жёлтого меха, и судорожно сглотнула.
— Ты хуже самой гадкой болотной твари, — прошептала Кесса. — Убийца беззащитных…
— Зато меня не найдёт Яцек Сульга, — усмехнулся Цируш, — меня никто не найдёт, Чёрная Речница. Твоё имя — Кесса?
Он положил на стол рядом с зашевелившейся виркой-листом короткий деревянный жезл с четыремя серебристыми зубцами на одном конце и костяным остриём — на другом. Вирка опасливо подобрала конечности.
— Едва ли Ясичек рассказывал тебе о нашей работе, — вздохнул сайтон. — Эта вещь незнакома тебе? В этих краях её называют душеловкой — и боятся касания не наконечника, а вилки… Впрочем, к делу это не относится. Ты достаточно умна, чтобы найти меня, и достаточно умела, чтобы управляться с немёртвыми. Это дорогого стоит в наши дни. Мне кажется, от тебя будет польза в моих начинаниях… и тебе будет польза, начиная с того, что ты выйдешь отсюда живой.
Вирка-стрелок медленно сползла со стола и шмякнулась на пол. Кесса мельком заметила, что хвост её по-прежнему разбит, да и лап не хватает. «И что мне было не посидеть тихо одни сутки?! Теперь вот Койя…» — Речница проглотила застрявший в горле комок и посмотрела на сайтона. Его ладонь лежала на древке душеловки — не сжимаясь, так, придерживала жезл, чтобы не укатился.
— Что ты затеял, Цируш? — спросила Кесса, облокотившись на стол и пытаясь принять уверенный вид. — Злить сарматов, пока они не сожгут Лиу и Теримаэ?
— Ох ты, — сайтон поморщился. — Мне дела нет до Лиу. И до злобы порождений железа — тоже. Вот то, что в их руках… это великая сила, Кесса. Столь могучих вирок не видели боги. Сила всех рек мира, стиснутая в каменном русле, неистовый огонь, изменяющие лучи и вечный источник магии… и всё — в одном теле из камня и железа. Лучшая из вирок, сильнейшая из них… неповторимая.
Он мечтательно улыбнулся и похлопал ладонью по рукояти жезла.
— Так ты подбираешься к «Ларату»… к самой станции?! — охнула Речница. — Ну и в самом деле, чего ещё было… Ты думал высмотреть, как сарматы ею управляют, так? А они перебили твоих соглядатаев и перестали подпускать их к станции. И правильно сделали.
— Ну и я поступил правильно, вооружив своих созданий, — усмехнулся Цируш. — Порождённые железом никогда не поделятся с людьми своей силой. И я не стал бы делиться. Но я заберу у них то, что мне нужно, хоть бы пришлось перебить их всех. Жаль лишь, что душеловка не может забрать жизнь у тварей, лишённых души. «Ларат»… ты была там, внутри. Ты видела все эти дома, наполненные силой от подвалов до крыш. Гляди сюда, Чёрная Речница.
Он приподнял столешницу и выложил на стол длинный деревянный ларец. Под резной крышкой лежали обрезки берёсты с наспех начириканными картинками. На одной из них Кесса узнала пятнистый купол альнкита и очертания мачты над ним.
— У тебя есть вещь от рождённых железом, — Цируш расстелил на столе несколько рисунков и взглянул на Кессу в упор. — Ты наверняка знаешь и о других вещах. Что это?
Он ткнул пальцем в изображение мачты. Край листа обгорел, но рисунок не пострадал — все ветви были прорисованы чётко, и каждый бублик и булыжник накопителя хорошо просматривался.
— Оно похоже на душеловку, но окутано нестерпимым жаром. Это оружие? Говори!
— Только сарматы знают, что это за штуки, — покачала головой Речница. — И никто, кроме них, со станцией не управится. Она сожжёт тебя, если ты к ней полезешь, и никакие вирки не помогут. В твоей затее нет ни капли смы…
Она вскрикнула, прижав ладонь к лицу. Под веком как будто затрепыхался раскалённый уголь, в глазах помутилось. Кессе почудилось, что огненные когти распороли ей щёку от виска до подбородка.
— Не тебе рассуждать, речное отродье! — Цируш скрипнул зубами. — Так ты ничего не знаешь… Что же, этого я и ждал. Только рождённые железом знают… И мне нужен один из них. Все они знают одно и то же? Все умеют управляться с сильнейшей из вирок? Ну?!
— Никто из сарматов помогать тебе не будет, — покачала головой Речница, утирая заслезившийся глаз. — И я не буду.
— Будешь, — усмехнулся Цируш, подбирая со стола душеловку. — А в каком виде… Ахх!
— Саркон! — Кесса выбросила руку вперёд, чуть не коснувшись его ладони. Ледяной зелёный свет окутал и пальцы сайтона, и жезл, но движение душеловки не замедлилось ни на миг. Речница только успела скосить глаз на серебряные зубцы, ткнувшиеся ей в правое плечо — и, обмякнув, растянулась на полу. Воздух разом вышел из онемевшей груди, оглушительно зазвенело в ушах, и факелы, мигнув в последний раз, сгинули в двуцветном тумане.
Туман холодными прядями тёк по лицу. Кесса хотела поднять руку и смахнуть его, но не могла шевельнуться. Вокруг что-то двигалось, скрытое в туманах, кружились серые вихри, колыхались волны. Что-то невидимое скользило мимо, распространяя холод и жар, движущийся туман еле слышно шипел и поскрипывал.
— Хаэ-эй! — крикнула Кесса, дёрнулась, но тела своего не почувствовала, а крика не услышала. Что-то ей удалось увидеть, кроме тумана… какие-то красноватые волоски, тянущиеся как будто от неё, дрожащие и переплетающиеся. Что-то большое шевельнулось в тумане совсем рядом с ней.
«Где я?!» — Речнице стало очень страшно. «Это же не… это не Туманы Кигээла, ведь нет?!»
Что-то зашелестело вокруг, сначала еле слышно, потом громче, потом загрохотало, как тысяча гонгов. По коже пробежал усиливающийся жар. Кесса вскрикнула и широко распахнула глаза, ошеломлённо глядя на тёмный потолок и факелы, украшенные ветвистыми рогами, на стенах. Затылок упирался в тёплую ладонь, лицо щекотал горячий мех и иногда — мокрый нос, ко лбу прикасался холодный металл.
— Успели, — пробасил кто-то в полумраке. — Яцек, она в себе?
Металл со лба убрали, кто-то подхватил Речницу подмышки, пытаясь усадить, но тело её не слушалось. На плечи легли маленькие лапы, Койя ткнулась носом Кессе в подбородок и громко заурчала. Речница ошарашенно мигнула и встретилась взглядом с Яцеком Сульгой.
— Успели, — облегчённо вздохнул он и пригладил ей волосы. — Не шевелись, Кесса. Сиди и дыши. Болеть будет всё, но это ненадолго.
Речница шевельнула отяжелевшей рукой. Ей казалось, что она отлежала все конечности и заодно вывернула не один сустав — всё тело представлялось ей сейчас большим мешком с иголками и булыжниками. Койя тёрлась мордочкой о её шею и топталась лапами по груди. Кесса осторожно дотронулась до её спины и погладила кошку непослушной рукой.