"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
…Мир сквозь прозрачный щиток сарматского шлема выглядел хаотичным, серовато-бурым и непрерывно копошащимся… а может, таким он отражался в белесой плёнке защитного поля, окутавшей тело Речницы под скафандром. Кесса зажмурилась и решительно шагнула вперёд, сквозь полупрозрачную стену. Плёнка растеклась по коже, выдулась пузырями и с тихим хлопком отделилась от огромного белесого купола, накрывшего собой всю станцию. В спину Речнице повеяло жаром — там, под защитным полем, плавилась и закипала земля, превращаясь в неровный стеклянистый покров. Кесса на миг оглянулась и невольно поёжилась — раскалённая жижа, на которой секунду назад росла трава, пугала её.
Койя выглянула из-за пазухи и тихо мяукнула, глядя вверх, на сторожевую башню северного поста. Речница взглянула туда же и помахала рукой. Где-то там, невидимый в лабиринтах сарматской крепости, следил за опушкой опасного леса Элден. Кесса очень надеялась, что без нужды он стрелять не станет…
— Выбирайся, — прошептала Речница, вытряхивая кошку в ещё не сожжённую траву и застёгивая лёгкий скафандр наглухо. Помятый сегон потряс ушами и принюхался к ветру. Ветер дул с юга, от станции, и насквозь пропах плавящейся землёй и раскалённым фрилом.
Кесса медленно подходила к стене леса. Огромные Берёзы нависли над ней, между ними и лугом не было ни кустов, ни подрастающих побегов — всё было давным-давно выжжено и с тех пор выжигалось каждую весну. Речница смотрела под ноги и не видела ни одной прошлогодней былинки. Внизу, под травяным ковром, похрустывали угольки.
— Сарматы… — еле слышно выдохнула Кесса и поправила шлем.
Ни одна тропа не вела в лес. Мёртвое дерево упало когда-то наземь, да так и осталось гнить, и его полуистлевшие ветки ворохом валялись на опушке, среди свернувшихся в трубки ошмётков берёсты. Сквозь древесную труху пробивалась трава.
— Здесь ранили Фентона, — прошептала Речница, глядя под ноги. Трава давно выпрямилась там, где упал сармат. Кесса нагнулась, пошевелила былинки — ей всё мерещилась чёрная кровь на зелёной листве — и выпрямилась, настороженно глядя на лес.
Тихий шелест и еле слышный щелчок утонули в сердитом шипении жёлтой кошки. Что-то тёмное с размаху ударило Кессу чуть повыше ключиц, и Речница от неожиданности осела на землю, хрипя и хватаясь за горло. Сегон золотистой молнией промелькнул в ворохе ветвей, оглянулся на полпути и метнулся обратно.
— Ни-куэйя, — запоздало прошептала Кесса, махнув рукой в сторону Берёз. Запахло гарью.
«Оно тут…» — Речница, не вставая, нашарила в траве короткую стрелу с тонким костяным наконечником. Он раскололся, ударившись о защитное поле. Вздрогнув, Кесса ощупала горло — скафандр был цел, но шея болела.
«Вот же ползучая пакость…» — поморщилась Речница, засунула стрелку в карман и, пригибаясь, побежала к деревьям. Выглянув из-за огромного ствола, она на миг встала во весь рост — и вторая стрела чиркнула по коре и щитку шлема. Среди лоскутов старой берёсты, похожих на обугленные древние свитки, что-то тускло блеснуло и снова скрылось.
«Тут только хворост и всякая труха. Куда оно залезло?!» — Речница, прикрыв горло ладонью, высунулась из-за дерева — и на миг сощурила глаза на знакомый блеск.
— Ни-шэу, — прошептала она и тут же прижала к груди занывшую ладонь. От пальцев до локтя руку пронзила боль, и Кесса шатнулась назад. У самострела, приделанного к боевой вирке, были тугие пружины…
Запах гари стал сильнее. Что-то зашевелилось в груде трухи. Кошка с коротким воплем спикировала на ворох сучьев и всадила когти во что-то невидимое. Оно дёрнулось, выгибая лапы-ветки, Койя проворно отлетела в сторону, пропуская над собой короткий зазубренный серп.
— Ни-шэу! — в голос заорала Речница, швыряя туда, где только что была кошка, здоровенный шматок коры. Он вспыхнул на лету, и груда трухи задымилась, дрожа и раскачиваясь. Что-то щёлкало раз за разом, но ни одна стрела больше не летела в Кессу — и Речница, подобрав палку потяжелее, шагнула к дымящейся горке.
Ударить она успела, но прогнивший кусок дерева распался на части, бессильно отскочив от серовато-бурой шкуры. Кесса задёргалась, припечатанная к земле огромным зубчатым листом. У «листа» были лапы — десятка два. Тварь подалась назад, с силой сдавливая бока Речницы, и подняла «руку» с серпом, метя в горло. Где-то сверху гневно шипела Койя, полосуя когтями бронированную спину вирки и пытаясь отгрызть от неё кусок. Кесса ударила существо кулаком в бок — костяшки взорвались болью, серп вирки ткнулся в плечо и заскрипел по скафандру.
— Саркон, — выдохнула Речница, ухватившись разбитой рукой за лапы твари — они были тонкими, но жёсткими, и даже не шелохнулись, но ледяной зелёный свет уже тёк по ним. Ещё секунда — и вирка с громким треском подлетела на пару локтей вверх и развалилась надвое, дёргая изогнутыми ножками. Они покрывались трещинами и тут же осыпались мерцающим прахом. Кесса вывернулась из-под обломков и прыгнула сверху, топая и приплясывая. От вирки отвалилось ещё несколько частей, в древесной трухе блеснули детали арбалета, короткие стрелы с чёрными древками рассыпались по земле. Койя тронула их лапой и сердито фыркнула.
— Ха! — Речница тряхнула головой и выпрямилась во весь рост. Вирка дёрнулась в последний раз, приподняла уже бесполезный «хвост»-самострел и развалилась окончательно. Под ногами Кессы теперь валялись кое-как скреплённые деревяшки, отмазанные сырой глиной и слегка прикрытые лоскутами берёсты. Из глины местами торчали хаотично натыканные ветки.
«И оно ползало… и даже стреляло?» — Кесса изумлённо мигнула и опустилась на корточки, сгребая обломки в кучу. Койя металась вокруг, подталкивая к Речнице найденные куски дерева и коры. Кесса вытянула из груды валежника огромный берёзовый лист и высыпала на него остатки голема. Что-то желтовато-серое мелькнуло среди бесформенных обломков. Кусочек отполированного рога…
Кесса потянула вверх края листа, сворачивая его в кулёк, и попробовала приподнять. Разломанная вирка весила, похоже, ненамного меньше, чем сама Речница…
Койя шевельнула ушами и залезла в огромный «кулёк». Её глаза сверкнули янтарём.
— Чего ты? — Кесса заглянула в «мешок». По ушам кошки бегали золотые искры, её хвост вздрагивал и покачивался. Что-то с шумом ударило Речницу по затылку… и она растянулась на гладком пятнистом полу сарматской станции, растерянно глядя на сопла устремлённых на неё бластеров. Обломки вирки рассыпались по полу. Кошка сидела рядом, водила ушами и рассматривала сарматов и их оружие.
— Отбой, — ближайший воин опустил бластер. — Знорка вернулась.
Он подобрал с пола чёрную стрелу и тихо сказал что-то по-сарматски. Глаза под щитком шлема сверкнули недобрым огнём.
…В закутке неясного назначения было прохладно и светло, как и везде в коридорах «Ларата». Кесса зябко поёжилась — бесцветная пахучая жидкость, испаряясь с её ушибленных боков, приносила холод, но боль стремительно уходила вместе с паром. Хмурый сармат-целитель стиснул запястье Речницы, посмотрел на посиневшие костяшки и щедро плеснул на них того же вещества. Рука онемела и бессильно брякнулась на колено Кессы. Койя сочувственно мяукнула и свернулась в клубок, согревая Речницу горячим боком.
— Недурно, — хмыкнул Яцек, поднимаясь от груды обломков и протягивая Речнице небольшой кусок вирки. — Пока не говори. Я скажу, когда синяки сойдут.
Кесса понуро кивнула и тут же захрипела и мучительно закашлялась. Сармат придержал её за плечо и воткнул тонкую иглу под кожу. Вверх по шее потекла прохлада. Речница осторожно потыкала пальцем в горло — ей казалось, что оно несуразно распухло. Сармат отвёл её руку и воткнул в предплечье ещё одну иглу.
— На два дня, — целитель протянул Яцеку закрытый контейнер с Би-плазмой. — Потом сможет есть всё. Помногу не давай. И проследи, чтобы молчала.
— Трудно будет, но постараюсь, — вздохнул Речник, принимая контейнер. — Спасибо тебе.
— Это пустяки, — качнул головой сармат и покосился на берёзовый лист с обломками голема. — Исследуешь этот механизм? Нашёл маркировку?