"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
Они были закрыты накрепко, и с той стороны летучая мышь слышала дыхание стражников. Она огляделась, повиснув на засове. Никто не смотрел на неё, обходчики скрылись за княжеским домом… Летучая мышь опустилась на землю, стремительно меняя облик.
— Хийва, — тихий шелест пронёсся над ухом. — Хийва, Чёрная Речница. Знал ли я, что увижу одну из вас своими глазами…
— Хийва, — прошептала Кесса, оборачиваясь. Чужак стоял рядом, сливаясь с потемневшими от времени воротами и ночным мраком.
— Тсиват Белая Рысь? — тихо спросила Речница. — Как ты спрятался? Тут много стражи…
— Ярраканса пропустили меня, — хмыкнул метсайнен. — Иначе и быть не могло. Ты искала меня, Чёрная Речница?
— Да, — нахмурилась Кесса. — Сайтонская тварь ранила Койю. А кто-то мог и погибнуть. Там, в обломках, был череп ворона. Это сделал дом Карненконту.
Чёрная косточка легла в протянутую ладонь. Тсиват сжал пальцы и приложил кулак к груди.
— Дом Ворона? Никогда не поверил бы, но этот знак… Что же, пусть закон будет исполнен. Возвращайся в покои, Чёрная Речница, и ни о чём не жалей. Речник Яцек не заметит пропажи…
…Кесса вновь сидела на скамье в зале собраний, по правую руку от Яцека Сульги, и косилась на зверьков, ползающих по балкам под потолком. Хагван упорно молчал и только шикал на Речницу, когда она пыталась с ним заговорить. Койя прикидывалась спящей, но её уши едва заметно дрожали. Кессе тоже было не по себе — пусть она не понимала ни слова, но взгляды и выражения лиц говорили ей о многом. Сегодня в зале собраний звучало много сердитых голосов, и Яцек отвечал им резко и отрывисто. Альвига Хелойсы не было, его место на скамье пустовало, и многие сайтоны время от времени смотрели на него и переводили встревоженные взгляды на пришельцев с Реки. Несколько раз князь Сецех поднимался с престола и, судя по голосу, утихомиривал собравшихся. Сам он был хмур и чем-то удручён. Речница смотрела на метсайненов — Тсивата среди них не было. Она узнала бы наринекса…
После очередного окрика Сецеха Речник Яцек поднялся со скамьи и повернулся к своим спутникам.
— На сегодня хватит, — угрюмо сказал он. — Пойдём.
Койя насторожила уши и с громким мяуканьем спрыгнула с лавки. Речник нахмурился.
— Кто-то из вас этой ночью выходил к воротам, — прошептал он. — Проку от выяснений не будет, и я не буду ни о чём спрашивать. Альвиг Хелойса, как старший из Дома Ворона, был сегодня брошен в темницу. Его обвиняют метсайнены… и нет никого из сайтонов, кто был бы этому рад.
— Ох ты! — Кесса до боли прикусила палец. — Его схватили за тот речной капкан? Так это он поставил ловушку?!
— Он был с отрядом последнюю неделю, — взгляд Яцека был холоднее льда. — Никуда не отлучался, не знал покоя ни днём, ни ночью, пока собирал Ящерников. Но он — старший в Доме Ворона, и он вызвался ответить за дела дома.
«Вот как у них принято…» — Кесса озадаченно мигнула, переглянулась с кошкой и хмыкнула. «Ничего, дольше пары дней он в темнице не просидит. Дел много, война на носу…»
— Нехорошо, что они хватают первого, кто под руку попался. Но, может, остальных он сам приструнит. Нечего натравливать чудищ на мирных путников!
— А-а, — Яцек на мгновение стиснул зубы. — Значит, это тебя я завтра отпущу посмотреть на его казнь. Ну что же, утром можешь сходить и убедиться, что за Койю отомстили.
Речнице показалось, что пол под ногами качнулся, как палуба хиндиксы. Сердце ухнуло куда-то вниз, в спину повеяло холодом.
— Казнь?! Яцек, что же ты говоришь?! Почему?! Это же не он…
Речник неопределённо пожал плечами.
— Никто из Карненконту не сознался, но это, без сомнения, они. Раз так, за них ответит глава. Это его дело — удерживать всех домашних от злодейств и безумий. Мать Макега, не знаю теперь, кто и когда поведёт Ящерников на Реку…
Он тяжело вздохнул и жестом велел Кессе и Хагвану идти за ним.
Невысокий, но плечистый риккин в меховом плаще преградил ему дорогу и негромко что-то сказал. Яцек остановился, удивлённо посмотрел на него и спросил о чём-то в ответ. К риккину подошли ещё трое — воин Хармаканса со шлемом в руках, мрачный сайтон — весь в бусах из волчьих клыков — и Тсиват. Кесса настороженно посмотрела на метсайнена. Он, как и все его спутники, был чем-то озадачен, говорил с Яцеком тихо и осторожно. Речник, помедлив, кивнул и задал ещё один вопрос, указав на себя и Хагвана. Широкоплечий риккин покачал головой и протянул руку к Речнице. Койя тихо мяукнула и взлетела к Кессе на плечо.
— Вашему слову можно верить, — сказал Яцек уже по-сингельски и повернулся к Речнице. — Эти люди пришли за тобой и твоим сегоном. Они решают сейчас, виновен ли Альвиг. На берегу Льдянки ты покажешь им, как на тебя напала вирка, и что было потом. Отправляйся. К ужину тебя вернут в дом Сецеха.
Кесса поёжилась, встревоженно глядя на тех, кто пришёл за ней.
— Тебе опасаться нечего, — покачал головой Яцек. — Ты не сайтон из Дома Ворона. Вот им сейчас невесело.
Речница, глядя в пол, шагнула к пришельцам. Те кивнули ей, Тсиват отвесил неглубокий поклон.
— Спасибо за помощь, Чёрная Речница, — сказал он на чистом сингельском. — Ничего не бойся — речь лишь об установлении истины. Надолго мы тебя не задержим. Возьми и своего зверька. Если он боязлив — я умею успокаивать животных.
— Койя — не зверёк, — нахмурилась Кесса. — Правда, что вы хотите убить Альвига за то, чего он не делал?
Пришельцы переглянулись, сайтон тихо что-то сказал и опустил руки в карманы.
— Он — старший в Доме Ворона, — спокойно ответил риккин в меховом плаще. — Если его домашние охотятся на людей, и он это знает и покрывает их — он так же виновен. Если он не знает, что творят люди его дома — он виновен вдвойне. Едем с нами, Чёрная Речница. Это недалеко.
У ворот, поодаль от сердито пыхтящих драконов, под присмотром служителя стояли осёдланные раулии. Рога их были украшены белыми перьями, ухоженная шерсть лоснилась. Койя понюхала седло и запрыгнула на спину к раулии, а потом оглянулась на Кессу и громко мяукнула. Служители помогли Речнице оседлать лесного быка. Она поёрзала на слишком широкой спине, поискала опору для ног, но не нашла. «Интересно, раулии любят прыгать?» — растерянно подумала она.
— Очень странно, — тихо сказал Тсиват, устроившись в седле позади Кессы — места там осталось ещё много. — Йидин, полученный из твоих рук — это йидин Карненконту. Мы созвали их всех, их спрашивали мы, и их старший, и даже князь. Никто из них не сознался, и ни на кого не указал прут. Не будь там их йидина, мы отпустили бы всех с миром, но что делать с ним…
— Дом Ворона всегда жил в мире и с лесным народом, и с водяным, — угрюмо сказал, поравнявшись с наринексом, незнакомый сайтон. — Но у вас, метсайненов, мы всегда во всём виноваты. Слышать неохота, что вы наплели об Альвиге!
— На посланцев Реки напали посреди леса — что же, вы хотите, чтобы никто за это не ответил?! — нахмурился Тсиват. — Не говори, что мы обвинили его на ровном месте. Тут ещё есть, о чём подумать, но йидин был найден там — и он указывает на Дом Ворона вернее всякого прута…
— Но казнить-то зачем?! — влезла в разговор Речница — ей давно было не по себе. — Я не хочу такого страшного наказания. И Король Астанен не хотел бы. Пусть он живёт…
— Кроме твоего желания, есть ещё и закон, — вздохнул Тсиват. — Не думай, что мы жаждем его крови. Но закон должен исполниться…
— Метсайнены не могут отпустить живым сайтона, если он им попадается, — криво усмехнулся маг в бусах из волчьих зубов. — Это так редко бывает… Хай, хай, не спи!
Он пришпорил раулию и уехал вперёд. Тсиват хлестнул поводьями по бокам зверя, тот недовольно всхрапнул, но прибавил ходу. Копыта застучали по плашкам мостовой. Кесса не смотрела по сторонам — ей было не до того.
— Это всё неправильно, — прошептала она, уставившись в холку раулии. — Просто нелепо…
…Вниз по течению от Ледны вдоль берега выстроились рядком водяные мельницы. Сосновые и еловые семена, огромные, как булыжники, и такие же твёрдые, нелегко было размолоть, и жернова надсадно грохотали — и даже до низинных пастбищ долетали отголоски их шума. Вереница раулий неторопливо подошла к водопою. Кессе помогли спешиться, и она огляделась, пересчитывая тех, кто собрался вокруг.