"Великая река". Компиляция. Книги 1-8

— Некому следить за тхэйгой, — вздохнула Кесса, намыливая перчатки. Желтовато-зелёный жир видимых пятен не оставлял, но отчаянно пах рыбой. Менее пахучий сок пузырника достать было негде.
— Если Король позовёт нас на задание, а корабль не взлетит, будет обидно, — пояснила Речница, развешивая чистые, но всё ещё пахнущие рыбой перчатки на шипах тхэйги. Койя взлетела на борт, обнюхала повешенное и шевельнула усами.
  
— Пока война на востоке не закончится, сок пузырника нам добыть негде, — покачала головой Кесса и погладила тхэйгу по гладким черепам. — Жди нас тут. Не шевелись и не пугай служителей.
Эта комната — длинная и узкая «пещера» в стенах Замка — предназначалась для одной из замковых хиндикс, но этот корабль сейчас где-то летал, и пещера пустовала — и служители затолкали туда тхэйгу, потому что видеть некромантский корабль на пристани Замка они уже не могли. Иногда Речница находила у порога «пещерки» склянки с жиром, мыло и мочалки, но дальше порога никто из служителей не заходил, и если бы тхэйга не переминалась с лапы на лапу, она давно бы покрылась пылью на полпальца.
Речница вышла наружу, навстречу тёплому ветру, несущему запах степных пожаров и дорожную пыль, оглянулась на дверную завесу. Повешенное на зиму полотно из коры до сих пор не убрали — видно, надеялись, что оно удержит тхэйгу надёжнее, чем летняя завеса-циновка. Речница вздохнула.
На пристани было пустынно — Речники перебрались на свои участки и забрали корабли с собой, крылатые кошки на днях улетели в степь, к сородичам из клана Оремис, остались только раненые, которым летать ещё было не под силу. Койя недовольно шевельнула хвостом и перебралась на плечо Кессы. Жёлтой кошке было скучно и одиноко.
— Они уже, наверное, в море, — прошептала Речница, глядя на юг. — Если только дедушка не заманил их к себе. Алсаг, как водится, обшарил все бочонки… а кислуху в этом году ещё не варили, и не знаю, стоит ли варить её — из такой-то тины…
Бурые комки спутанных водорослей было видно и с обрыва — они всплыли и опутали Остров Аста, и плотовщики, в иные годы собиравшие вороха тины на мелководье, сейчас смотрели на неё брезгливо и отталкивали от берега прочь. Половодье не пришло и не промыло тину, за зиму пропахшую илом. Кто-то в окрестностях Замка осмелился бросить её в котёл, и запах варёного ила тянулся из-под обрыва. Койя громко чихнула.
Кесса покосилась на небо. Блеклый серебристо-серый диск висел над землёй. Белый, невыносимо яркий кругляш солнца дрожал и источал странную красноватую дымку, но не было сил разглядывать её — глаза немедленно начинали слезиться. В глубине Зеркала Призраков, обращённого к небу, клубились золотисто-багровые тучи, а под ними что-то взрывалось и пронизывало их красными сполохами. Кошка дотянулась лапой до Зеркала и покачала его — подвески зазвенели, бушующее пламя подёрнулось серой дымкой.
— Ничего не видно, — вздохнула Речница. — Пойдём в столовую, посидим там.
В столовой тоже было пустынно и тоскливо. Без Морнкхо, на днях уехавшего на восток, Замок будто осиротел. Властители и маги занимались какими-то странными делами, встревоженные служители говорили вполголоса и постоянно оглядывались, Речники в столовую заглядывали редко, молча съедали приготовленное и так же молча уходили. Кесса, окинув взглядом пустой зал, села у двери.
— Затишье, — покачал головой служитель Мовен, выглядывая из кухни. — Все войны далеко от нас. А нас пока хранят боги. Есть икко, икенур и ракушки, больше ничего.
— Койя, хочешь есть? — спросила Речница. Кошка шевельнула хвостом.
— Ничего не надо, Мовен, — Кесса облокотилась о стол и задумчиво посмотрела в окно. Она не заметила, как зашелестела дверная завеса, но вздрогнула от звука шагов и тени, упавшей прямо на неё.
— Ваак, Чёрная Речница Кесса, — взгляд Домейда, как обычно, не выражал ничего хорошего. — Вижу, Король Астанен прислушался к моим словам, и в столовой не наливают больше кислуху каждому пришельцу.
— Ваак, Наблюдатель Домейд, — вежливо ответила Речница, борясь с желанием спрятаться под стол. — Что же в этом хорошего?
— Хорошо, что все в Замке пребывают в трезвом уме, — слегка нахмурился «изумрудник», — и не забывают об угрозе. Когда приходит время, все готовы встать и идти, и никто не ищет голову под лавкой. Идём, Чёрная Речница. Король ждёт.
— Король Астанен?! — Кесса вылетела из-за стола и схватила в охапку сегона. Тот сдавленно мявкнул, высвободил прищемленную лапу, но вырываться не стал.
— Что-то случилось? Демоны Тзангола уже у Реки?! — взволнованно спросила Речница и даже, забыв об осторожности, взглянула в глаза Наблюдателю. Тут же ноги её подкосились, и ей пришлось ухватиться за край стола, чтобы не рухнуть, — солнечный жар не насыщал Домейда, он, как и прежде, тянул силы из каждого, кто не успевал увернуться. «Ну куда ему столько?!» — с досадой подумала Кесса, на слабеющих ногах догоняя «изумрудника». Он молча шёл к крыльцу, как будто ничего не заметил. «Хорошо, что я ничего не ела,» — Речница судорожно сглотнула, провела холодной ладонью по лбу и перешагнула последнюю ступень на лестнице, украшенной зелёным стеклом.
— Зала Стального Крыла? — Речница удивлённо посмотрела на Домейда, когда он остановился у первой же двери. — Король не в Зале Сказаний?
— Астанен, я нашёл её, — сообщил Наблюдатель, переступив через порог, и шагнул в сторону.
— Можешь идти, Домейд, — отозвался правитель Реки. Он стоял у окна, сбросив на скамью меховой плащ, и стальные пластины его доспехов ярко блестели. Рядом, держа в руках шлем, стоял Старший Речник, и ножны с двумя мечами крепились к его перевязи.
— Зачем ты попусту тратишь силы? — покачал головой Наблюдатель. — Такой тяжёлый полёт нужно поручить кому-нибудь, не измученному ранами и бессонницей.
— Спасибо за заботу, Домейд, — покосился на него Астанен. — Теперь — иди.
«Изумрудник» хотел ещё что-то сказать — но смолчал и вышел из залы. Кесса облегчённо вздохнула и улыбнулась.
— Король Астанен, ты звал меня?
— Да, Кесса, — правитель повернулся к ней, и следом повернулся Речник, разглядывая Кессу с дружелюбным любопытством. — Ты в полном снаряжении? Это хорошо. До вечера Гервульф соберётся, на рассвете вы отправитесь. Что ты скажешь, Яцек?
— Ничего плохого, — кивнул Речник. — Прямо как в старых книгах. А что это за зверёк?
— Пустынная кошка — сегон, — ответил правитель. — Надеюсь, Альвиг тоже читал эти книги. Что же, Чёрная Речница… Не по своей воле я вынужден посылать тебя по делам, когда твоё обучение не то что не закончено, но даже толком не начато. Но боги решили так… На рассвете ты отправишься в Кривь. Яцек Сульга летит на переговоры с магами-Ящерниками, и ты будешь сопровождать его, как защитник и как воплощение силы Реки. Кривь — наш давний союзник, у Яцека с собой Верительная Грамота… не думаю, что вы столкнётесь с чем-нибудь опасным. Если ты, Кесса, будешь выглядеть и вести себя как Чёрная Речница, этого хватит. О награде не беспокойся — сорок кун получишь, как только вернёшься.
— Ух ты… мы полетим на драконе? А далеко до Криви? — растерянно спросила Кесса. Яцек усмехнулся.
— За день долетите, — ответил Астанен. — Я пойду. Яцек расскажет тебе всё. Ничего не бойся.
В голосе правителя слышалась многолетняя усталость. Он накинул на плечи меховой плащ и, тяжело ступая, вышел из залы. У крыльца взревел Белый Дракон — Кесса слышала шум его крыльев, пока правитель говорил, и вот теперь он дождался Астанена. Зашумели крылья, и всё стихло. Кесса с любопытством посмотрела на Старшего Речника, он — на неё.
  
— Речник Яцек! — Кессе пришлось запрокинуть голову, чтобы заглянуть ему в глаза — он был заметно выше. — Ты был раньше в Криви?
— Да, доводилось, — кивнул Речник и протянул руку к носу Койи, чтобы зверёк обнюхал пальцы. — Но под защитой Чёрной Речницы — ни разу. Ещё Астанен выделит нам служителя. Вместе получается целый отряд. Кривийцы, того гляди, решат, что мы на них напали…