"Великая река". Компиляция. Книги 1-8

Фрисс бросил взгляд на пластинчатую броню незнакомца, на тёмный щиток над глазами и короткий ствол с широким соплом в руках — и потянулся за мечом, но рука наткнулась на рукоять такого же древнего бластера, а может, огнемёта, а потом — на щитки брони, окрашенной в цвет травяной трухи. Речник коснулся лица — пальцы нащупали стеклянную пластину.
Отряд приближался к стене с экранами. Ещё одно тело попалось на глаза Речнику — такое же большое и изувеченное, как первое. Фрисс хотел подойти, но воин из отряда оттолкнул его. Они обошли труп, направив на него оружие — мертвецы отчего-то пугали их.
  
Один из отряда вскинул руку с тремя растопыренными пальцами, указывая на развилку меж колоннами. Двое кивнули и пошли направо. Фрисс неуверенно шагнул влево, прошёл немного — и отряд затерялся в лабиринте колонн. Справа послышался тихий треск, потом — щелчок и свист, вспышка промелькнула в глубине зала. Речник увидел третье тело, так же, как и те два, обезглавленное и обугленное. Опустился на корточки, тронул холодную четырёхпалую ладонь.
«Сармат…» — Речник резко выдохнул и мотнул головой. «Я — тот, кто воюет с сарматами. Это войны призраков… как я попал сюда?!»
Еле заметное шевеление воздуха заставило его вскочить и посмотреть наверх. У колонны, на развилке труб, стоял, уцепившись рукой за скобу, серокожий сармат — безоружный, так же, как и трое убитых, одетый в чёрный скирлин. Он пристально смотрел на Речника — и бесшумно отпрянул, заметив его взгляд. Фрисс изумлённо мигнул, обнаружив, что руки его сами вцепились в бластер. Сармат подтянулся на скобе и вполз на верхний ярус труб. Речник шагнул назад, пытаясь разжать собственные пальцы на рукоятке бластера. Яркий сгусток огня расплескался по плитам пола, оставив выжженный след. Сармат оглянулся на человека в последний раз и выбрался в узкий проём в потолке. За проёмом на миг мелькнул кусочек белесого неба.
«Я не призрак,» — Фрисс зажмурился. «Это не моя война…»
Резкий оклик прервал его мысли. Отряд вернулся. Один воин показал ему пальцы — сначала два, потом один. Фрисс пожал плечами. Воины переглянулись, один указал на перекошенные ворота в стене с экранами. Речник нахмурился. Ему сказали что-то — слова напоминали треск цикады. Он указал на свой шлем — «ничего не слышно!». Трое переглянулись, один из них крепко взял Речника за плечо и ткнул пальцем в ворота — «идём!»
— Из-за чего вы воюете? — тихо спросил Фрисс. — Это станция сарматов? Зачем она вам?
Воин резко дёрнул его на себя, потянулся к шлему, но сорвать его с Речника не успел. Что-то захрустело сверху и немного сбоку — и Фрисс опрокинулся навзничь, слыша, как лопается его броня, а следом — рёбра под весом обломка крыши. Он видел как бы со стороны, как плита накрывает маленький отряд, и отрывистые вопли, едва прозвучав, смолкают, а на пластинах пола выступает кровь. Речника прикрыло не полностью — голова осталась снаружи. Он уже не чувствовал тела, но видел небо сквозь пролом… и сармата в чёрном, вставшего на край плиты и склонившегося над ним. На миг их взгляды встретились, и багровые глаза сармата недобро сверкнули.
— Постой, я не… — Речник не успел договорить. Кулак сармата опустился на щиток его шлема, дробя стеклянную пластину и превращая в крошево череп. Мир взорвался алыми сполохами и сгинул в чёрном тумане.
— Я не враг тебе… — прохрипел Фрисс, кубарем скатываясь по тонкой циновке из сухих водорослей, и с размаху налетел на задремавшего Алсага. Кот спросоня взвыл и замахнулся лапой, но отпрянул, узнав Речника.
— Фррисс?! — Алсаг ткнулся носом ему в плечо. Речник замотал головой и закрыл лицо руками, медленно приходя в себя. Он по-прежнему лежал на циновках под навесом из листьев Самуны, и за откинутым пологом чернело небо, усеянное крупными звёздами. Фрисс ощупал себя — никакой пластинчатой брони, только рубаха, в которой он уснул. Чуть поодаль озадаченно смотрел на него сонный уэкин.
— Недобрый сон? — шёпотом спросил он. Речник кивнул.
— Чушь какая-то. Это я тебя разбудил?
— Спи, не бери в голову, — отмахнулся уэкин, укладываясь на жёсткую постель. — Когда цеготы бродят по лабиринту, никому не спится.
…Речник вскочил и потянулся за мечом — барабаны рокотали, как ему показалось, совсем рядом, у самой двери. Ни уэкинов, ни Алсага под навесом не было. Накинув броню и всунув ноги в сапоги, Фрисс вылетел за порог и остановился.
Вдали, за лиственными крышами, грубо слепленными валами, извилистым лабиринтом и прибрежной полосой песка, тихо скользили бело-голубые паруса уэк. Это были большие уэки, многопарусные, с высокими бортами. Звук костяных трещоток, едва приглушённый расстоянием, доносился с них — и ему из гавани Макецы вторили сигнальные барабаны. Уэки, не останавливаясь, проплывали мимо заводи, опутанной корнями Самун. Жители Макецы, забыв о недобитых цеготах в лабиринте, о недоточенных стрелах и груде шкур в дубильных ямах, стояли на берегу и смотрели вслед кораблям. Фрисс спустился с холма и обернулся на оклик. Его звал Зулвин. Маленький уэкин стоял у дома Дьинана — такой же землянки, как все остальные на острове, но большой — и нетерпеливо махал рукой. Речник быстро пошёл к нему.
… — Фрисс? Что у вас стряслось? — чем бы ни занимался Нецис всю ночь, выглядел он сейчас — незадолго до полудня — так, будто едва успел сомкнуть глаза, а теперь его разбудили. Он сидел на панцире дремлющей Двухвостки, мутным немигающим взглядом смотрел на Речника и чуть заметно морщился, когда в поле зрения попадал уэкин или житель Макецы. Впрочем, им было не до Некроманта — они бегали вокруг уэки, набивая маленькие, но многочисленные отсеки трюма дровами. Дрова были так себе — обрывки коры, сухая листва, непросушенные сучья…
— Скоро поплывём, — отозвался Речник, присаживаясь рядом с магом. Он высматривал в беспокойной толпе Алсага — что-то подсказывало ему, что кот пошёл искать ничейную еду.
— Хвала богам, — поморщился Нецис. — Здесь столько разбросанных повсюду костей, что долго сдерживаться я бы не смог.
— …Острова Дракона, — донёсся с берега взволнованный голос Скегга — уэкину как будто сообщили радостную новость. — Если там черви, то лилии не всплывут. Ворота Светоча наверняка открыты. В добрый день ты, Дьинан, сказал мне это!
— Скегг Ивейда очень отважен, — голос Дьинана трудно было с чем-то перепутать. — Вы пойдете навстречу огромным волнам! Волны несут сюда червей, несут сюда лилий. Вы убьёте их, добудете шипы, добудете пластины, — много ценного!
— О чём это они? — глаза Некроманта вспыхнули ледяной зеленью. Речник вздохнул.
— Скегг упрям, как стадо Двухвосток… не при тебе будь сказано, — Фрисс погладил Флону по носу. — Или очень боится течения Линг. Сегодня мы отплываем и идём к Островам Дракона. Там какая-то беда… землетрясения, сильные волны, жители бегут с островов. Скегг хочет предложить им помощь.
— Аххсса, когти Каимы! — стиснул зубы Некромант. — И давно Скегг Ивейда помогает терпящим бедствие?!
— Колдун, ты чуешь, откуда ветер дует, — хмыкнул уэкин, поднимаясь по сходне. Фрисс насторожился, но Скегг мирно подошёл и сел рядом с Нецисом.
— Речник, ты живёшь на жалование, — покачал он головой, — но ты не смог бы содержать даже самую захудалую уэку. Держателю уэки надо смотреть по сторонам и ничего не упускать. На Островах Дракона, колдун, добывают прекраснейший жемчуг во всех владениях Морского Змея. И хоть цена его непомерна, всё же, я уверен, он не дороже жизни. «Фрати» пойдёт к Островам Дракона и возьмёт на борт всех, кто на нём поместится — и если каждый даст в уплату всего одну жемчужину, я буду считать, что не зря жёг дрова. Я возьму тебя в долю, колдун, если ты мне поможешь. Светоч — удобная гавань, но вокруг неё прохода нет от амау и морских лилий. Если ты отпугнёшь их от моей уэки, я отдам тебе по жемчужине из каждого десятка. Что скажешь?
  
Нецис покачал головой.
— Десять раковин вперёд — и одну жемчужину сверх, если преуспеешь, — ответил он. — Твой замысел в целом неплох. Но скажи, что гонит жителей с островов?