"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
Он тронул край каменной чаши и посмотрел на Речника.
- Это Вимласот, Фрисс. Ртутное зеркало Иллона Цин"исиу, отражающее прошлое, настоящее и будущее. Я слышал о магах, которые пожелали у зеркала увидеть Применение. Больше они ничего не могли видеть до следующего своего рождения. Эта ртуть помнит и хранит всё. Долго смотреть в неё нельзя, но что-то увидеть ты успеешь. Я отойду и не буду мешать твоим видениям. Выбери, в какое время ты хочешь заглянуть, и закрой глаза одной из змей. Следи за своими мыслями и направляй видения в нужное русло... и не прикасайся к металлу - это непростая ртуть. Илкор ан Хо"каан...
Некромант бесшумно вышел из залы. Фрисс растерянно посмотрел на чашу и пожал плечами. "Волшебное зеркало, показывающее всё на свете..." - недоверчиво усмехнулся он. "Ну да чего не увидишь, когда надышишься ртутью... И всё-таки интересно, что оно может показать..."
- Покажи мне будущее, Вимласот, - прошептал Речник, прикасаясь к глазам стеклянной змеи. Его сердце замерло на миг и гулко забилось в ожидании чего-то невероятного.
Вязкий металл россыпью серебристых шаров выкатился на каменное блюдо и растёкся дрожащими лужицами, постепенно сливаясь в зеркальную поверхность. Живое серебро заполнило чашу и зажглось изнутри белым пламенем с зелёными сполохами. Оно источало жар, и Фрисс поневоле прикрыл глаза рукой, но не отвёл взгляда от зеркальной глубины.
Он видел уже когда-то эти округлые стены в иссиня-чёрной чешуе, массивную гроздь сияющих трубок, похожую на кисть семян Высокого Ясеня, неистовый свет, волнами бьющийся о непроницаемые преграды, ощущение страшной силы, от которого дрожали кости и загорались перед глазами белесые пятна. И Древний Сармат в чёрной броне рядом с этой штуковиной не казался огромным.
Фрисс уверен был, что это Гедимин, - он много раз видел, как сармат так же склонялся над разными жуткими штуками, и знал, что сейчас его глаза горят азартным огнём. Он обхватил гроздь смертоносных "семян" одной рукой, прижимая к груди. Фрисс видел, как стекает каплями со скафандра чёрный фрил, проступает слой золотистого ипрона - и течёт по сияющим стержням, умеряя их сияние. Второй рукой сармат медленно и осторожно разделял трубки, отводя их друг от друга. Сплавившиеся крепления расходились в стороны неохотно. Точными ударами Гедимин выбивал иссиня-чёрные трубки из оплавленных "гнёзд", и они поднимались наверх. С каждым выбывшим стержнем сияние становилось тусклее. Сармат убрал руку и отодвинулся, разглядывая что-то на краю огромной "грозди". Одна из серебристо-белых трубок неровно вспыхивала и медленно, но верно оплавлялась. Металл капал с неё, на лету превращаясь в белый дымок. Сармат очень медленно просунул оплавленную золотистую руку между этой трубкой и соседними. Крепления хрустнули под бронированными пальцами, и раскалённое "семя" оказалось в руках Гедимина. Очень медленно он отодвинулся от "грозди", и Фрисс увидел внизу, чуть в стороне от сармата и прямо под висящими трубками, чёрный провал. Сияние стержней из белого стало зелёным, от него резало глаза, но жаром от них уже не веяло, и Речник убрал от лица ладонь и затаил дыхание, глядя на кусок светящегося металла в руках сармата. Древний держал опасную штуковину меж ладоней и медленно опускал её к яме у своих ног. Ипрон капал на белый металл, и из-под золотого слоя проступал серебристый.
Гедимин отпустил трубку, и она беззвучно канула в провал. И тут же ярчайшая вспышка опалила Речнику глаза. Он не успел отвести взгляд и сквозь пелену неудержимых слёз видел, как раскалённые добела осколки разлетаются из ямы. Чёрно-золотистая фигура на её краю пошатнулась и шагнула назад. Белые осколки впивались в мягкий жёлтый металл и вспыхивали, рассыпаясь в пыль. Сармат прижал руку к пробитой груди и тяжело осел у стены, привалившись к ней спиной. Плавящийся металл стекал по дрожащим пальцам... всего мгновение - потом тело содрогнулось, голова сармата запрокинулась, и Фрисс увидел расплывающийся тёмный щиток над глазами, стекающий крупными каплями по вискам. Серебристый знак на шлеме - символ затерянной станции - задрожал и расплылся в лужицу. Свет тускнел, и всё таяло во мраке, только красные сполохи мелькали перед глазами Речника, да болели обожжённые глаза... Он глухо застонал и вцепился в края чаши.
- Гедимин! Как же так... как же... ты же не можешь... ты же не умер, нет... - Речник крепко зажмурился и ударил кулаком по камню. - Гедимин...
Его удар пришёлся по неожиданно прочному гребню на змеиной голове. Резкая боль в ушибленной руке привела его в чувство. Фрисс растерянно замигал, глядя, как ртуть проворно утекает в змеиную пасть.
- Гедимин... - Речник стиснул зубы и замотал головой. - Вайнег бы побрал все ваши мороки! Он никогда не умрёт, ясно тебе, порождение гнилых болот?!
Никто не ответил ему. Фрисс не чувствовал тут никого - ни живых, ни нежити, ни богов, ни призраков. Зеркальные глаза змей отражали крохотную фигурку Речника в истрёпанной броне, со спутанными волосами и безумным взглядом.
- Постой, Вимласот, - покачал головой Фрисс, прикасаясь к змеиным глазам. - Теперь понятно... ты взаправду всё видишь... Покажи мне, что будет с Рекой!
Россыпь серебряных шаров раскатилась по дну чаши, быстро сливаясь в одну большую лужу. Синие и зеленоватые блики замерцали на краях зеркала. Видение было смутным, как отражение в неспокойной воде. Фрисс видел человека в начищенной до блеска броне, серебристая меховая мантия укрывала его плечи. Он стоял к Речнику лицом, почтительно сложив руки перед грудью. Фриссу не привиделось - рук было четыре. Лицо дрожало и расплывалось, и Речник досадовал на текучую ртуть и никак не мог вспомнить, где он видел эти широкие скулы и слегка раскосые глаза под тяжёлыми веками и округлый подбородок... Кто-то стоял перед склонившим голову незнакомцем, и в руках он держал вещь, которую Фрисс узнал с первого взгляда - серебряный венец Королей Реки. Этот незнакомец был одет в красноватую речную броню, из-под блестящего шлема с плавниками выбивались седые волосы. Лица Речник не видел.
Седой воин поднял венец и медленно возложил его на голову четырёхрукого. На миг зеркало перестало рябить, и Фрисс увидел на правой кисти Речника россыпь мелких шрамов. Он вздрогнул и поднёс свою правую руку к зеркальной глади. Он не ошибся - там, в серебристой глубине, стоял он сам и посвящал зелёноглазого воина с четыремя руками в Короли Великой Реки. И между Фриссом и седовласым Речником был не один год и даже не двадцать...
Ртутное зеркало потемнело, как Река под сильным ветром. Фрисс выпрямился. Что-то больно сжало виски, глубоко под глазницей как будто размеренно били молотом о наковальню. "Ртуть..." - поморщился Речник, запоздало поправляя бесполезную повязку на лице. "Что же я скафандр не надел-то?!"
- Кто это? - спросил он, глядя в зеркальные глаза полупрозрачной змеи. Она, как и следовало ожидать, промолчала. Ртуть мелкими каплями скатывалась в змеиную пасть, унося с собой все ответы.
- Так... - Фрисс потёр висок, собираясь с мыслями, но нарастающая изнутри боль очень мешала ему. - Ещё один раз... Покажи, Вимласот... покажи, что будет с Кессой, Чёрной Речницей!
Единственный ртутный шар выпал на каменное дно и разбрызгался, посеребрив тёмный базальт - а потом взорвался золотым и белым огнём, яростным, как жар рождающейся звезды. Фрисс отшатнулся, закрывая лицо рукой, и неуклюже грохнулся на пол - ноги сами подкосились. Ледяные руки вцепились в его бока за миг до того, как Речник ударился затылком о камень. Голова Фрисса безвольно мотнулась, но тот, кто поймал его, был достаточно силён, чтобы удержать на весу - и даже взвалить себе на плечи тяжёлое тело.
- Та-а... Фрисс, напрасно я оставил тебя одного, - вздохнул Некромант, неохотно выпуская из рук сопротивляющегося Речника. В глазах у Фриссгейна прояснилось, но боль по-прежнему выедала глаза, и ноги его не держали. Он тяжело осел на ворох листьев и посмотрел затуманенным взглядом на горлышко тростникового сосуда перед своим носом.