"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
Глава 26. Миражи Вайдена
Серебряный огонь лился с неба, и степь таяла в белесом мареве. Всё вокруг стало изжелта-серым, трава под ногами шелестела сухо и мертвенно, глаза слезились от пыли и свирепого света. Солнце - Око Згена - беспощадно выжигало долину. Высокая Трава, поднявшаяся было в полный рост и окутавшаяся облаками пыльцы, пожелтела и поникла. Травяной лес сменился жалкими клочками высохшей гезы, непонятными кустиками без единого листа и зеленеющими, как ни в чём не бывало, листьями-лепёшками Нушти. Кесса думала, что у Нушти, должно быть, корни длиннее притоков Реки. Откуда эта колкая трава берёт воду?!
Костяной корабль висел невысоко над землёй, расправив кожистые крылья. Кесса пряталась в его тени, с опаской поглядывая на иссохшую землю, изрезанную трещинами и присыпанную блестящим песком.
- Лети на запад, - сказала она, глядя на крылатую нежить и надеясь, что странное создание слышит и понимает её. - Поднимись высоко и не опускайся, пока не достигнешь Венген Эсы. Ты узнаешь её - золотой город посреди воды. Берегись небесных змей!
Корабль с силой взмахнул крыльями, горячий ветер ударил Кессе в лицо, вздымая клубы пыли. Черепа по бортам перемигнулись глазницами, тхэйга развернулась в небе и медленно пошла к облакам. Кесса следила за ней, пока можно было отличить крылатый корабль от чёрной птицы. Потом закинула за плечо тяжёлый тюк с припасами и водой, отвернулась от раскалённого солнца и побрела на север. Отсюда начинались пустыни, небо над которыми переполнено опасными тварями, здесь кораблю не было пути...
Очень скоро Кесса остановилась на привал. Раскалённый воздух казался ей вязким, как мёд, она тонула в нём, с трудом переставляя ноги. Полосатая броня внезапно обрела тяжесть. Весной на истоках Канумяэ ветер свистел сквозь кожаный доспех, пронизывая Кессу до костей, тут же броня стала плотной и жаркой, как пять меховых плащей разом. Речница забилась под самый развесистый куст гезы, но тени не нашла и там - трава оказалась тонкой и прозрачной, свет проходил сквозь неё без помех.
- Ну и погодка, - пробормотала Речница, утирая пот. - Хоть скафандр надевай...
Поразмыслив, она так и сделала, оставила только щит за плечами, пояс с ножнами и Зеркало Призраков. Из любопытства Кесса повернула его к небу - что оно отразит? Зеркало осталось чёрным и безмолвным.
Эррингор, взъерошив фиолетовую шёрстку, сидел на соседней кочке. Трава, чудом выросшая на ней, уже почернела и постепенно превращалась в пепел. Зверёк смотрел куда-то на север и молчал. Солнце его не беспокоило.
- Пить будешь? - Кесса заглянула в фляжку и наколдовала ещё немного воды. В Мертагуле говорили, что маги остерегаются в пустыне прибегать к заклинаниям - мол, духи мёртвой земли злы и жестоки, и любую мелочь принимают как оскорбление. Значит, водой надо запастись на краю пустыни. Но где она начинается? Вот эта сухая степь - ещё степь или уже пустыня?..
- Нет, - Эррингор не обернулся. Речница уже привыкла к его молчанию и даже удивилась ответу.
- Не жарко? Можешь скрыться в моей тени, - предложила она. Загадочные механизмы, скрытые в тонком сарматском скафандре, уже охладили её тело, и Кесса оживилась.
- Здесь холодное солнце. Меня ему не согреть, - ответил зверёк и остался сидеть на кочке.
Неясный шорох послышался Кессе за спиной, она обернулась и ничего не увидела, только раскалённый воздух дрожал над иссохшей травой. Зато Эррингор подпрыгнул на месте с сердитым рыком, слишком громким для такого маленького зверя, и выдохнул пламя на пять шагов.
- Ты что?! - Речница попрыгала на затлевшем пучке травы, чтобы сбить огонь, и повернулась к зверьку. Тот успел сделать вид, что его тут нет, и снова уставился на север. Кесса пожала плечами. Что-то золотистое как будто мелькнуло на юге, за чахлой порослью гезы... но Речнице могло и померещиться.
Она посмотрела на чёрное Зеркало, потом - на неподвижного Эррингора, закусила губу и очень осторожно поднесла артефакт к зверьку. Ближе, ещё ближе... Что-то должно было отразиться в зеркальном стекле, а что - Кесса пока не знала.
Ветер взвыл так, словно рядом поднялся смерч, и Речница выронила раскалившееся докрасна Зеркало и шарахнулась от него. В глубине стекла бушевало пламя. Оброненный медальон упал наземь, потом шмякнулся о Кессу, чуть не прикипев к скафандру, и медленно погас, источая чёрный дымок. Эррингор подпрыгнул, развернулся к Речнице, яростно сверкая глазами, и гневно фыркнул.
- Прррочь! - он глубоко вдохнул и раздулся, превратившись в фиолетовый мохнатый шар. Кесса мигнула.
- Тише! Я не враг, - она подумала, не отступить ли, но всё же осталась стоять на месте. - Что ты злишься?
- Фрррх! Как ты назойлива, знорка, - зверёк выдохнул дым и снова сдулся. - Убери от меня эту штуку!
- Как хочешь, - Кесса пожала плечами и заглянула в Зеркало. Там был только мрак.
Речнице казалось, что она идёт уже очень долго, но солнце всё не опускалось, и местность вокруг не менялась - всё та же выгоревшая трава, трещины на земле, песок в воздухе, странные блестящие камешки под ногами... Когда очередная былинка намоталась на ногу и чуть не пропорола шипами сапог, Кесса остановилась и внимательно посмотрела на растения. Это была уже не геза. Странные, ни на что не похожие, искривлённые и усаженные шипами, без листьев, но с очень причудливыми ветвями, травы еле заметно шевелились, и ветер тут был ни при чём.
- Это же мекха! - охнула Речница, очень осторожно потянула одно растение за ветку и еле успела отдёрнуть руку. Гладкий блестящий камень скрипнул под сапогом, Кесса подняла его и увидела обломок рилкара - серо-белесого, похожего на мутное стекло. Рядом виднелись хлопья ржавчины - какой-то металлический предмет врос в землю, ржавчина изъела его, но в прах он пока не рассыпался.
- Старый Город... - выдохнула Кесса, озираясь по сторонам. Искажённые растения, рилкар под ногами, древний металл... Где-то рядом были развалины Вайдена - загадочного города, о котором в Мертагуле говорили очень неохотно, хоть и не боялись из обломков Старых Городов строить себе дома.
Эррингор выглянул из кармана, дыхнул огнём и нырнул обратно.
- Мы пройдём по Вайдену, - прошептала Речница, разминая пальцы. - Посмотрим на город моих предков. И, возможно, что-нибудь найдём...
Зверёк громко фыркнул.
Пустошь с уродливой травой всё тянулась и тянулась, потом трава пропала, и осталась только блестящая разноцветная галька, поскрипывающая под ногами. Она сияла на солнце, и глядеть на неё было больно, а на раскалённое белое небо - вовсе невозможно, даже сквозь щиток сарматского скафандра. Из-под ног куда-то исчезла земля, сменившись сплошным покровом расплавленного и вновь застывшего стекла, ощетиненного острыми зубцами. Речница осторожно обходила их, глядя только под ноги, потом взглянула наверх - и застыла в изумлении.
Всего в ста шагах начинался пологий склон высоченной горы, вершина которой таяла в белесом небе. Узкие тропы вились по скалам, исчезая в тенистых зарослях. Кесса видела аккуратно вырубленные в камне ступени, белую пену родников и бессчётное множество цветущих кустов - красные, золотистые, пурпурные, синие шапки, яркие пятна в густой траве. Над горой, растянув по ветру длинные хвосты, реяли зеленовато-синие Клоа. Воздух стал прохладным и сладким.
- Эррингор, смотри! - Кесса вытряхнула зверька из кармана. Он тут же забрался обратно, опалив ей пальцы сквозь перчатку, и пробурчал что-то злое.
- Какое странное и красивое место, - прошептала Речница, запрокинув голову. Она пыталась проследить за тропой, но дорожек было очень много, и они причудливо переплетались на склонах и террасах... Кесса видела даже мостики, перекинутые над бурными ручьями.
- И там кто-то живёт, - заключила она и быстро пошла к горе.
Это был не пустынный мираж - несколько мгновений спустя Кесса поднималась по тропинке, держась за ветки кустов, нюхала пышные соцветия и скрывалась в тени от небесного огня. Склон оказался не таким уж пологим, лестницы были к месту, но подниматься было легко - легче, чем идти по ровной степи и обугливаться в серебряных лучах. Речница хотела подобраться к водопаду - издали он казался маленьким, но его рёв слышен был издалека, и Кесса видела в нём начало могучей реки и только удивлялась, как быстро поглощает эту воду высохшая степь. Ведь с этой горы не начинаются реки, хотя её ручьи полноводны... видимо, солнце высушивает их на полпути.