"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
- Пока нет, - ответил Гедимин, втянул «усы», спрятал прибор под броню и поднялся с плиты. – Идём, Фриссгейн. Так говоришь, ты когда-то заглядывал на один из местных кораблей?
Речник кивнул и неохотно подобрал с пола привязанные на ремешок «сандалии» из пластин тугоплавкого фрила. Эту обувь предполагалось надеть поверх сапог. Фрисс долго подгонял ремешки, чтобы конструкция хоть как-то держалась на ноге…
- Главное, Фриссгейн, чтобы тебе дали время переобуться… - хмыкнул Гедимин, выбираясь из укрытия. Снаружи начинался занудный холодный дождь, и свинцовое небо низко нависало над развалинами, так, что порой вершины башен терялись в облаках. Речник пристегнул шлем и спустился по скользкой стене. Такие мелочи, как ливень, не беспокоили бронированного сармата. «Смоет пыль, меньше на себя соберём,» - сказал он Фриссу. Речник понадеялся, что их не смоет вместе с пылью.
Это был первый дождь в Старом Городе за все эти дни. И был он таким же серым, холодным и неживым, как безлюдные городские улицы. Речник смотрел на стены и живые дороги, тускло заблестевшие от влаги, на лужи и хлопья пепла, смытые с домов и плавающие в этих лужах. Путники выбирались запутанными дворами на дальнюю западную улицу. Им предстояла долгая дорога через весь Старый Город.
Гедимин собирался заглянуть в порт – там сильнейшее излучение подозрительно соседствовало с дырой в земле, прикрытой массивной крышкой. Можно было пройти к порту тремя путями, один другого опаснее: мимо «Энергии Атома» и племенной территории Фойстов, мимо космодрома и завода с умными и злопамятными крысами Стинка – или дальними путями, в обход, с риском заночевать в сияющих руинах. Сармат выбрал третий путь, по длинной, узкой и странной улице имени Селестии Клер…
- А ты знаешь, кем была эта Клер? – спросил Речник, с любопытством оглядываясь по сторонам. Ливень загнал в щели и крыс, и Клоа, и прочих порождений ирренция, можно было не шептаться. Правда, Гедимин не советовал гулять по зданиям – он хотел успеть обратно до темноты, чтобы не ночевать в светящейся пыли. А жаль… Фрисс многие из этих домов облазил бы, невзирая на крыс и хищные растения. Такой улицы он ещё не видел!
- Селестия Клер… где-то тут был её дом, а в нём музей, но крысы там порылись, - задумался Гедимин, глядя на верхние этажи, украшенные цветными светильниками. – Местный герой войны. Боевой космолётчик, ценой собственной жизни уничтожила несколько наших атомолётов со всем экипажем. А здесь была аллея для прогулок… растения, магазины, кафе, вода, музыка и цветные огни. Вода и растения остались тут…
Фрисс не отказался бы увидеть эту улицу в цветных огнях, услышать музыку Тлаканты и узнать, чем кормили в местных тавернах. Может, в Ураниум-Сити и были такие места, но то ли туда не пускали сарматов, то ли сарматы сами не ходили… Гедимин о таких вещах знал понаслышке и ничего рассказать не мог. А спрашивать о боевом космолётчике и тем более искать дом-музей Речник просто боялся. Зато растения и воду искать было не надо – они владели этой улицей.
Когда-то дорога была многоэтажной, как и мостовые – ввысь уходили лестницы и опоры, и там, как листья, раскрывались навесные площадки из рилкаровых плит. Можно было подняться, выйти из тени зданий, сесть на скамейку среди цветущих кустов и лоз и смотреть вниз и по сторонам – на причудливые и прекрасные цветы и деревья. Наверное, жители гордились таким садом и берегли его. А потом случилось Применение, и от сотрясений и обжигающих лучей опоры погнулись, платформы рухнули, вода перестала наполнять каналы и чаши, и растения остались на холодной мостовой среди ирренциевой пыли. Пыль их и вскормила – вместе с остатками воды, сочащимися из разбитых труб, и редкими дождями. Странные, искажённые, окрашенные в неестественные цвета – но они выжили. Фрисс видел небольшие деревья, корни которых пронизали рилкар и добрались до земли, видел траву в щелях среди обломков, цветущие кусты и многоцветные лозы, свисающие из каждого окна. Под дождём зелень пахла так же, как обычные заросли вдоль Реки, и если не смотреть на дома, то можно было даже поверить, что находишься в земле живых…
- Я хотел бы увидеть все эти руины проросшими насквозь, ушедшими в землю, чтобы здесь поднялся лес, - сказал Речник и вздохнул. – Когда-нибудь эта земля очистится…
- Сама – никогда, - хмуро ответил Гедимин. – А очистить её труднее, чем купол взорвавшегося альнкита. Может, весной я займусь этим… если доживу до весны.
- Я рад буду помогать тебе, - сказал Фрисс. Он немного оживился, увидев столько жизни среди мёртвых стен. Может, здесь Аойген, бог случая, сильнее, чем среди пепла и ирренциевой пыли? «Воин-Кот, если слышишь – помоги этому сармату. Пусть ему повезёт…» - Речник плохо умел взывать к богам и скоро оставил эти мысли. Он забыл на миг, где находится, и потянулся к красивейшему соцветию одной из лоз, нежной на вид. Через секунду ожившая лоза оплела его, как паутина, и поволокла наверх. Испепеляющий луч накрыл её вовремя. Фрисс откатился в сторону по обломкам рилкара, отдирая от скафандра липкие щупальца. Побеги были сплошь усеяны присосками, а испод нежных листьев покрывали частые острые шипики.
- Фриссгейн, это тебе не Река, - напомнил сармат, для отстрастки выстрелив ещё раз поверх растительности. – Тут недаром нет крыс. Запад и юго-запад принадлежат флоре. Тут ещё ничего, Длинная улица вообще поросла Флервой…
Речник поёжился. Флерва, или Флерва Рудничная – очень полезное всеядное растение, если его вовремя полить хаштом, но очень опасная и живучая тварь, если с поливом опоздать…
Они шли долго, и Речник убедился, что все растения не прочь кого-нибудь сожрать. Наверное, им не хватало ирренция и пепла для роста, и они находили еду иными способами. «Это не жизнь, это такая смерть. Тут из всего получается смерть,» - печально думал он. Идти что-то искать в этих зарослях хотелось ещё меньше, чем обыскивать поселение Фойстов. Гедимин «обрадовал» Речника – если в порту ничего не отыщется, следующий поход будет как раз в логово Флервы.
На пересечении улиц Фрисс мельком увидел Торговую Площадь – мельком, потому что в этой мешанине обломков ничего понять было невозможно, а пройти по ней даже и пытаться не стоило! Изыскатели пробрались вдоль стены, под обрубками навесных мостов, которые вели когда-то к центру площади. Там стояло какое-то широкое, высокое и сложное здание, не отличавшееся прочностью и не пережившее Применения. Гедимин признался, что подходы есть… и он именно там набрал деталей для «цацек», они даже почти не светились. Но в дождь туда тяжело пробраться…
А вода всё лилась и лилась с неба, и Фрисс удивлялся, что она так быстро уходит с улиц. К середине дня изыскатели вышли к Реке и остаткам портовых строений, а дождь ещё и не думал прекращаться.
В те времена, когда люди ходили по улицам Старого Города, Реки ещё не было. Возможно, была другая река, озеро или даже океан. Покорёженные здания порта неярко светились в полутьме, и Гедимин даже не смотрел на дозиметр – и так ясно было, что ирренций пропитал тут всё насквозь.
- Обувайся, Фриссгейн, - сказал он, остановившись у относительно «чистого» дома. – Там горячо.
Порт был когда-то громаден, полон людей, машин, море энергии текло к нему, по пути проходя через ряд подстанций – башен с мачтами снаружи и «кольцевыми накопителями» (так называл Гедимин те красные бублики, запомнившиеся Речнику) внутри. Накопители были созданы для поглощения и накопления энергии – и Пучок, дотянувшийся до порта, попал в их ловушку и был поглощён без остатка одной из подстанций. Но странное стеклоподобное вещество не выдержало такого сильного излучения – и взорвалось, разрушив рилкаровые стены, разлетелось веером мельчайших раскалённых брызг и новыми лучистыми пучками. Расплавленный накопитель залил стены, мостовые, въелся и впитался повсюду, но энергия, которую он накопил, осталась при нём – и при малейшем касании он излучал сильный жар и свет. Древний Сармат не боялся обжечься, а вот Речнику могло запросто прожечь ногу до кости. Поэтому он послушно влез в неуклюжие сандалии.