"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
- А я всё помню, оказывается, - проворчал Нингорс, вытирая мокрые усы. – И воду, и вой, и запах дурмана… и вонь тухлой рыбы. Как вы различаете друг друга, знорки? Здесь вы все пахнете одинаково.
- Это не тухлая рыба, - тихо сказала Кесса. – Это речные травы и прибрежный ил. Из него растёт тростник. Ты вспомнил плен? Но все, кто навредил тебе тогда, уже мертвы. А больше врагов тут нет.
Алгана смерил её тяжёлым взглядом и отвернулся от воды. Брошенная упряжь желтела в багряных тростниках рядом с ненужным уже спальным коконом.
- Тут наш полёт закончится, Шинн, - Нингорс сложил лапы на груди. – И тут мы расстанемся. Ты сдержала своё слово, а я – своё, и на этом всё.
Ветер был холоден, и тростники не спасали от него – как и чешуйчатая чёрная куртка с нелепой бахромой.
- Это очень грустно, Нингорс. Может, ты всё же останешься? – голос Кессы, как она ни сдерживалась, дрогнул.
- Незачем, Шинн, - хеск вдохнул холодный ветер и покачал головой. – Два взмаха крыла – и вокруг тебя будет столько знорков, хоть соли их. А мне тут делать нечего.
- Река очень красива, - Кесса покосилась на тёмный поток и мутную жёлтую пену. – Когда её не оскверняет Волна. И народ здесь мирный.
Нингорс невесело ухмыльнулся.
- Мои родичи – точно, - оговорилась Речница. – И они были бы тебе рады. А куда ты полетишь на краю зимы?
- Кваргоэйя рядом. Залягу там на зиму, а весной – вниз, - хеск повёл озябшими крыльями, расправляя и складывая их. – Хватит с меня путешествий.
- Вайнег бы побрал того мага и всех работорговцев! – вспыхнула Кесса. – Это из-за них, да? Но тут не все такие, правда! А ты… если вдруг ты пролетишь мимо – заходи к нам. Один мирный хеск, панцирный ящер, уже там живёт. Его никто не обижает, и тебя не обидят.
Нингорс с широкой ухмылкой запрокинул голову и испустил короткий насмешливый вой.
- Не обидят, говоришь? – он наклонил морду, показывая крепкие клыки. – Кто бы тебя слышал, Шинн… Не люблю я поверхность. Тут отовсюду пахнет знорками! Прощай… Чёрная Речница.
Он склонил голову, и Кесса удивлённо мигнула – в его взгляде не было ни капли насмешки.
- О нашей встрече сложат легенды, - вздохнул он. – Я уже слышал одну в Эвайле. Отменная дичь. А вот о нашем расставании знают только вода и ветер. Силы и славы, детёныш…
Кесса обхватила двумя ладонями горячую когтистую лапу.
- Силы и славы, Нингорс, - прошептала она. – Великий воин Алгана…
- Будет тебе, - хеск осторожно высвободил руку и ткнулся носом Кессе в макушку. – Постарайся выжить, детёныш. Не знаю, как вам это удаётся, но – постарайся.
Он выпрямился и развернул крылья во всю ширь, едва не смахнув Кессу с тростниковой кочки.
- Да будет ветер попутным! – крикнула она ему вслед. Он летел быстро и не оглянулся ни разу – только мелькнул рыжей молнией среди тёмно-красных Сосен и сгинул в пасмурном небе. Кесса сжала в ладони обломок острого зуба, привязанный к оправе Зеркала, и села на поваленный стебель. Река шелестела, вздыхала, выплёскивая на зыбкий настил жёлтую пену.
- Ваак, - прозвучало над её головой вместе с еле слышными шагами. Кто-то легко ступал по намокшему тростнику – Речница и не услышала ничего, пока он не подал голос. Вздрогнув, она развернулась к источнику шума. Речник Фрисс в потрёпанной красно-рыжей броне стоял рядом, и пластины на ней горели неярким тёплым огнём.
- Река очистится за зиму, а Волна сгинет в бездне, - прошептал он, прижимая Кессу к себе, и она уткнулась ему в грудь, вдыхая горький запах чужеземных трав, дорожной пыли и едкого дыма. – Долгим же оказался твой путь, Кесса, Чёрная Речница…
- Ваак, - запоздало прошептала та. – Вот и я, Речник Фрисс. Я вернулась. И ты здесь, и ты жив…
- Да уж, вернулась, - проворчал Фриссгейн, заворачивая её в свой красный плащ. – Идём на корабль. Посажу тебя у печи. Ты, верно, промёрзла до костей на ветру.
Хиндикса лежала на брюхе в тростниках, и её шар рвался в небеса, натягивая снасти до звона. Подбирая на ходу причальный трос, Речник Фрисс подсадил Кессу на палубу и сам забрался туда же. Хиндикса, покачиваясь, поплыла над Рекой, печь загудела, разливая вокруг алое сияние.
- Хаэ-эй! – Фрисс помахал кому-то из Речников, пролетающему мимо на маленькой хиндиксе. – Садись к печи, Кесса. Чудная у тебя броня, прямо как в старой книге. Дать ещё покрывал? Ты что-то дрожишь.
- Ничего, мне не холодно, - покачала головой Речница, устраиваясь у печи. «И корабль Фрисса тоже цел,» - она украдкой погладила фальшборт. «А уж ему, должно быть, довелось повоевать!»
- Фейр рядом, вы немного не долетели, - сказал Речник, поворачивая хиндиксу боком к ветру. – Давно я там не был, всё дела…
- Ты сражался с Волной? Что тут было, Речник Фрисс? Тебя не ранили? – усидеть у печи не было никакой возможности, и Кесса встала рядом с Фриссгейном, кутаясь в его плащ.
- Было? – он задумчиво посмотрел на неё. – Не знаю даже, с чего начать. Лучше расскажи ты. Где ты нашла дружелюбного Алгана, и как вы увернулись от Волны?
…До широких ветвей Дуба, казалось, уже можно достать рукой – хиндикса, сопротивляясь ледяному ветру, подплывала к обрыву. Ни лодок, ни плотов не было на воде, никто не жёг на берегу костры, и весёлых хмельных песен было не слышно, только шуршала красная трава, да выли где-то вдалеке невидимые Войксы, перекликаясь с вихрями над Рекой.
- Старое Оружие! – Кесса незаметно ущипнула себя – в услышанное верилось с трудом. – У нас, прямо здесь, на Реке?! И ты сам принёс его сюда? Держал в руках?! Это же… вот это легендарный поиск! Вот бы кому стать Чёрным Речником…
- Гедимину, что ли? – хмыкнул Фрисс. – Он достоин, да. Но едва ли будет рад.
Речник был невесел – и чем дольше смотрел на берег, тем сильнее хмурился. Кесса взглянула вслед за ним и увидела четыре пещеры под траурными лентами.
- Эмма и Ингейн, - пробормотал Фрисс. – И Онг Эса-Юг – тем летом, и… Хаэ-эй! Лови трос!
Насыпная стена из земли и обломков известняка опоясывала пещеры, и на ней с длинным копьём стоял воин в сплетённой из коры броне. Он не шевелился, только цепкий холодный взгляд скользил по Реке. Он поднял голову на оклик, и Кесса радостно вскрикнула.
- Авит! Хаэ-эй, Авит Айвин!
Юнец дёрнулся, едва не выронив копьё.
- Кесса?! Речник Фрисс и Кесса?! – он схватился за берестяной рожок. Заполошный рёв пронёсся над водой.
- Трос! – напомнил Речник, подёргав причальный канат – тот так и болтался в воздухе, ни к чему не привязанный. Авит, виновато мигнув, схватился за него и накрепко привязал к ближайшей экхе.
- Теперь держись, - едва заметно усмехнулся Фрисс, бросив горсть песка в печь. – Сейчас будет шумно.
Тяжёлые зимние завесы заколыхались, пропуская жителей. Кто в плетёной броне, кто в меховом плаще, с копьями и дубинками они высыпали на берег и замерли, глядя на приземлившийся корабль.
- Ваак, - негромко сказал Фрисс. – Пока что – «ваак».
Из застывшей толпы выбрался грузный старик с каменным молотом в руках. Его лицо, безволосое и багровое, покраснело ещё сильнее. Кесса ошарашенно мигнула и сделала шаг вперёд.
- Дедушка?!
Сьютар, досадливо поморщившись, провёл ладонью по обожжённому подбородку. От его бороды не осталось и следа, сгинули даже брови и ресницы, и красивый венец из совиных перьев сменился неказистым, но прочным шлемом.
- Вернулись воины, убившие Волну… - просипел он, глубоко вдохнул, хотел ещё что-то сказать, но только хмыкнул. Речник Фрисс крепко стиснул его руку и отступил на шаг, пропуская вперёд Кессу. Она крепко обняла Сьютара, прижимаясь щекой к жёсткому плетёному доспеху.
- Живая… Хоть одна счастливая весть! – прошептал старший из Скенесов. К плечам и спине Кессы прикасались чьи-то руки, кто-то осторожно потрогал шлем и постучал пальцем по щиту. На берегу шипел, спуская воздух из шара, корабль Фрисса, и Амора Скенесова, потеряв терпение, уже зазывала всех жителей в пещеру.
- Кесса! – её дёрнули за рукав. Рядом стояла Сима Нелфи. Траурная раскраска лежала на её запястьях. Кесса невольно посмотрела на свои руки – тёмные от алого хесского солнца и не отмеченные ни единой каплей краски.