"Великая река". Компиляция. Книги 1-8

- Я не откусил ещё ни одной головы в этом городе! Но если меня будут запирать…
Вайкири хлестнула хвостом по крыше. Нингорс мигнул.
- Ладно. Но только до заката.
Он почесал загривок и негромко хмыкнул. Вайкири нырнула за ограждение, и Кесса увидела её хвост в дальнем переулке.
- Пойдём. Так или иначе, из Ремтиксы пора уходить, - сказал хеск и неспешно направился к воротам. Речница удивлённо мигнула.
  
Тафаири-стражи нехотя приподняли решётку ворот – так, что под ней едва можно было проползти на четвереньках.
- Волна кипит за стеной, - покачал головой один из них. – Куда вы лезете?!
Холодный ветер дунул Кессе в лицо, и она поперхнулась горьким дымом. Где-то вдалеке оплавился и вскипел камень, и едкие испарения просочились в Хесс. К ним примешивался смрад обугленных костей и мяса.
- А теперь – полетели, - Нингорс расправил крылья и неприязненно покосился на стену.
- Ох, не хотелось бы убивать Тафри, - поёжилась Кесса. – Они нам помогли…
- Я первым не нападаю, - пожал плечами хеск. – Держись крепче, детёныш. Мы взлетим высоко.
Он повернул не к расщелине над городом, как думала Кесса, а к огромным сталактитам в стороне от него. Чем ближе к поверхности, тем тоньше становилась желтоватая облачная дымка, и тем лучше был виден изрезанный впадинами и вздыбившийся уступами свод. «Хвала богам, что ничего с него не падает!» - думала Кесса, разглядывая причудливые висячие скалы. «Если такое рухнет, полгорода раздавит!»
Нингорс облетел огромный сталактит и на миг завис в воздухе, широко раскинув крылья.
- Здесь, - он поднялся чуть выше и нырнул в открывшуюся взгляду тёмную нишу. Кесса удивлённо охнула, почувствовав под ногами твёрдый камень. Со стены, покрытой волнистыми наплывами плесени, на неё не менее удивлённо взглянул огромный чёрный слизняк.
- Тут копится вода, - Нингорс понюхал углубление в стене, подёрнутое влажной плёнкой, фыркнул и устроился подальше от мокрых камней, обернув крыльями плечи.
- Тут свои жители, - кивнула Кесса, присаживаясь рядом. – А чего мы ждём тут?
- Заката, - проворчал хеск. – На закате сменяется стража. Все заняты болтовнёй, и мало кто смотрит наверх. Мы полетим быстро, Шинн. Готовься крепко держаться.
- Мы не будем убивать Тафри? – встревожилась Речница. – Это было бы скверно.
- Я не хочу убивать, детёныш, - фыркнул Алгана. – Я хочу домой.
Время тянулось медленно. Кесса успела вздремнуть, прислонившись к тёплому боку хеска, пересчитать слизней, лениво ползающих по стенам пещеры, высунуться наружу и испугаться, увидев внизу лагерь Волны… Усталые воины Агаля не смотрели на небо, они вообще не понимали, куда им смотреть, - зов, исходящий снизу, гнал к поверхности, излучение сверху отгоняло в глубокие пещеры… Кесса видела, как Хальконы, Аджи и самые странные огромные создания, выползшие из-под земли, лежат клубками, свернувшись, как змеи, и не замечают, как по ним бегают мелкие хески. Иногда кто-то из них, будто проснувшись, встряхивался и нырял прямо в скалу. Остальные щёлкали зубами вслед, но догнать не успевали…
«Хаэй!»
Вайкири, повернувшись в воздухе вокруг своего хвоста и подозрительно оглядев окрестности, нырнула в пещеру. Кесса встряхнулась и поднялась на ноги.
- Летим?
«Да. Я проведу вас скрытным путём, по небесным ущельям,» - Шемми взволнованно раздувалась и поводила хвостом. «Только тихо, без воплей и сверканий!»
- Тихо, как харайга под кустом, - ухмыльнулся Нингорс, расправляя крылья. – Веди.
«Какие глубокие ущелья!» - Кесса, лёжа на боку, держалась за поводья и завороженно рассматривала свод. Ей казалось, что сверху нависает горный хребет, и если вглядеться, то увидишь перевёрнутую реку на дне провала – реку, текущую снизу вверх. Мокрые пятна блестели на сталактитах в последних лучах белого солнца; красное уже ушло за край неба. Слизняки заползали в норы, заливая выходы белесой пузырящейся жижей, и маленькие летучие мыши тщетно искали их, кружа под скалами.
«Близко!» - Шемми остановилась, прильнув к большому сталактиту. Нингорс уцепился за уступы и повис рядом с ней. Внизу багровели огни Ремтиксы, ветер приносил запах кипящего жира и смоляного взвара, - на площадях раздавали еду.
- Мы прямо над городом, - прошептала Кесса. – Я видела эти огромные скалы в Зеркале!
«За ними – два малых выступа, и оттуда начинается глубокий разлом. Он подсвечен сейчас зеленью, вы не промахнётесь,» - Шемми толкнула Кессу головой в плечо. «И будет ещё одна ниша для передышки – на той стороне ущелья, прямо под трещиной.»
- Кто охраняет разлом? – спросил Нингорс, принюхиваясь. – Я чую хесков.
«Тут могут быть стражи-Вайкири,» - ответила Шемми, раздуваясь ещё сильнее. «И, если будет шум или свет, вмешаются маги на башнях. Они подсвечивают провал снизу…»
- Тебе пора лететь, - сказала Кесса. – Тебя не должны с нами увидеть. Спасибо тебе за помощь… и пусть зима будет спокойной! Попрощайся за нас с Ралгатом и Гьяси.
«Спокойствия нам сейчас не хватает,» - вильнула хвостом Шемми. «И вам мирной зимы, странные существа…»
Нингорс фыркнул.
- Летим, - он оттолкнулся от уступа и сильно ударил крыльями по воздуху. Его подбросило вверх, вдоль «склона» висячей скалы. Кесса растянулась на его спине, упираясь пятками в седло. Зелёный свет скользнул по её щеке, окрасил нежной зеленью морду Алгана, сверкнул на клыках.
- Слева! – Речница вздрогнула, увидев зелёные отблески на плавниках и пузатых боках Вайкири. Существа изумлённо взирали на пришельца, выглядывая из пещер на склоне. Нингорс прикрыл глаза и глубоко вздохнул, и Кесса почувствовала, как всё её тело тяжелеет и расползается безвольным сгустком. Встряхнувшись, она сбросила морок. Нингорс уже влетел в большую пещеру и теперь опустился на пол, смахнув в сторону бесчувственных Вайкири. Некоторые из них пучили глаза и слабо шевелили плавниками.
- Лезь в кокон, детёныш. Я полечу прямо вверх, ты не удержишься, - тихо проворчал хеск.
- А что с ними? Они не умрут? – Кесса указала на оглушённых «рыб».
- Скоро полетят за подкреплением, - фыркнул Алгана. – Лезь в кокон. Остальное – моя забота.
- Мы полетим сквозь самую большую границу, - Кесса поёжилась, забираясь в травяной мешок. – Там, наверное, уже будет зима.
- Завтра – Семпаль Зимнего Пуха, - Нингорс поправил тяжёлые браслеты на лапах и огляделся по сторонам. – Но у вас не празднуют Семпали.
Закатный свет – зелёный, и бирюзовый, и серебристый – отражался от мокрых скал, и волны ряби колыхались на них, как на стенах приречной пещеры. Нингорс летел вверх, отталкиваясь от камней лапами и крыльями, прыжок за прыжком приближаясь к сияющему разлому. Воздух вокруг него с каждым движением холодел и уплотнялся, готовясь застыть зелёным льдом. Кесса, не мигая, смотрела на зелёное небо.
Глава 31. Осенняя Река
Запах прелой листвы и холодной воды обволакивал и пьянил, и не было сил поднять отяжелевшую голову. Кесса с трудом открыла глаза, растерянно мигнула, глядя на склонившийся над ней огромный багряный лист. Он глянцево поблескивал, усыпанный каплями росы, за ним виднелись такие же, нанизанные на жёсткий прямой стебель, а над широколистным деревцем проступали ало-чёрные облака и сизые просветы в них. Кесса мигнула, узнав в высоченных колоннах, врастающих в небо, побагровевшие стволы Высоких Сосен, а в красных тучах над ними – тесно сомкнувшиеся колючие кроны.
Ветер подул, и запах холодной осенней реки унёс остатки сна. Кесса заворочалась, выбираясь из тёплого кокона, с трудом подняла руку и нащупала мохнатую лапу, а за ней – пушистую перепонку крыла. Нингорс лежал рядом, обхватив кокон руками и плотно завернув в крылья, и на его усах сверкал иней.
  
- Хаэй… - Кесса, высунувшись из кокона по плечи, осторожно провела пальцем по тёплому носу. – Нингорс…
Алгана с недовольным ворчанием открыл глаза, шумно вздохнул, сдувая иней с усов, и развернул крылья, выпуская Речницу на волю. Она выкатилась на плотный слежавшийся ковёр бурой хвои и опавшей коры, слегка припорошенный алыми иглами, вскочила на ноги и долго смотрела на красные ветви высоко в облаках. Сизые тучи лежали на них, стекая по стволам прядями тумана. С громким треском кусок алой полупрозрачной коры откололся от ствола и, покачиваясь, полетел вниз. Маленькая Рябина – едва-едва поднявшаяся на три десятка локтей, но уже увенчанная гроздью ягод – закачалась от удара, сбрасывая чудом уцелевшие листья, и они легли на вековые груды лесного сора – красные поверх рыжих и бурых…