"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
- Айю-куэйя! – Кесса, отойдя подальше от стены, раскинула руки. Жар прокатился по ладоням, мерцающая волна захлестнула на миг камни и растаяла. Речница, опустившись на корточки, потрогала мостовую – та ещё хранила тепло. «Да, сил у меня маловато,» - вздохнула про себя Кесса. «Но заклятия уже не путаются!»
- Ни-куэйя!– она указала на чёрный крест, углём выведенный на камне. Золотистый луч ударил в мостовую, булыжник задымился.
«А луч Нингорса прожёг бы в камне дырку,» - снова вздохнула Речница.
- Ни-куэйя!
«Когда-нибудь я стану сильным магом,» - думала она, потирая онемевшее запястье. «Таким, как Речница Ойга, и как Ронимира Кошачья Лапка. Или как Нингорс…»
- Хорошее занятие, детёныш, - Алгана бесшумно вышел из-за её плеча. В руках он нёс множество широких и узких ремней и листов кожи, скреплённых вместе и свободно свисающих.
- Ох ты! Это новая сбруя? – Кесса осторожно пощупала болтающийся ремешок. – Тут не одна шкура хурги, или это очень большая хурга!
- От хург много пользы, - буркнул хеск, распутывая ремни. – Тут есть седло, не слишком удобное, но больше ты не будешь елозить по моим лопаткам. Есть маленькие петли для ног. Опробуем сегодня, завтра на рассвете – в путь.
…Совсем недавно степные травы были серебристыми, листья и хвоя – зелёными, а ягоды рябины и неимоверно колючего иргеса – медно-рыжими. Сейчас Кесса видела, заглядывая в бездну под крыльями Нингорса, только кровь и тёмный багрянец, и ягоды покраснели до срока. Мёртвые злаки сухо шелестели, роняя недозрелые зёрна, и шишки фаманов раскрылись, осыпая семенами красный мох. Одно летучее семечко Кесса поймала в воздухе, попробовала на зуб – оно было крошечным, на вкус – как пепел.
- Нингорс, слева! – Речница тронула поводья, увидев под крылом пёструю орду. Многотысячный отряд лавиной катился по степи, не выискивая дорог. Лабиринт стоячих камней, выстроенный здесь, уже не мешал одержимым – все столбы повалили, а некоторые раскололи на части. С лесистого пригорка, не спускаясь к Волне, её провожал тоскливыми воплями Войкс, и сородичи подпевали ему с дальних холмов.
Нингорс повернул в сторону, быстро набирая высоту, и вскоре отряд заволокло белесой дымкой – хеск поднялся на границу облаков. Кесса, приложив ладонь ко лбу, видела сверкающие зубцы ледяных скал и предгорья, словно залитые кровью.
- Видишь Ворота? – спросил Нингорс, широко раскинув крылья. Попутный ветер уносил его прочь от гор, к широкому просвету между ними.
- Только серый туман, - ответила Речница. – И ветер дует мне в спину. Может, Ворота откроются к вечеру?
…Отдалённый гром потревожил её в мягком коконе, но Кесса лишь заворочалась во сне. С тихим свистом приблизилась земля, и Речница, не успев охнуть, очутилась на толстой ветке. Ухватившись за сучок, она села и провела рукой по глазам – сон отступал неохотно.
- Уэ-эх, - зевнула она, сонно щурясь на сияющие диски лун. – Смотри, там чёрный шар между двумя светящимися. И он их закрывает. Вон там кромка, а там другая. Будто третья луна идёт перед двумя и скрывает их.
- Проснись, Шинн, - Нингорс лизнул её, накрыв языком пол-лица. Ему, рослому и тяжёлому Алгана, нелегко было умоститься на ветке – дерево покачивалось и жалобно скрипело под ним.
- Почему мы приземлились? – спросила Кесса, оборачиваясь лицом к мокрому ветру и рокочущему грому. Впереди ночную мглу озаряли сотни серебряных сполохов. На миг они вырывали из тьмы багряные деревья, алую траву и чёрные бока грозовых туч, впивались в землю – и новый раскат раздирал небо в клочья. Среди молний, не боясь небесного огня, реяли стаи пурпурных искр.
- Ворота закрыты, - Нингорс принюхался к ветру и фыркнул. – Корабли тут не летают – жить всем охота.
- Сколько воды в этих тучах? – Кесса вглядывалась в озаряемый молниями мрак. – Неужели к утру она не выльется?
- Ворота закрыты, когда не дует горячий ветер, - Нингорс глубоко вдохнул, пробуя воздух языком. – А его я не чую. Забирайся в кокон, до утра мы никуда не полетим.
На рассвете холодный ветер тронул волосы Речницы, скользнул по лицу, и она заморгала, выглядывая из кокона. Нингорс прижал его к себе, обернув крыльями, и дремал, свесив тяжёлую голову Кессе на плечо. Речница приподняла её, освобождая онемевшую руку. Алгана втянул воздух и нехотя открыл глаза.
- Всё по-прежнему, Шинн. Нужного ветра я не чую, - проворчал он, расправляя крылья. – Полетим с тем, что есть.
Солнце не взошло над алой долиной – небо по-прежнему было затянуто, разве что тучи в просвете меж горами из чёрных стали серыми, и молнии больше не сверкали в них. С гор тянуло холодом и сыростью.
- Я поговорю с облаками, - сказала Кесса, сжимая в ладони камешки-подвески – память о Реке. – Может, они прольются и освободят дорогу.
- На их место придут новые, - Нингорс указал на горные цепи, тонущие в серой дымке. – Сворачивай кокон и проверь все ремни – мы полетим высоко и быстро.
- Как высоко? Выше всех этих туч? – растерянно мигнула Речница.
- Под самыми сводами, - буркнул хеск, разминая крылья. – Если ты выдержишь, детёныш. Вы, знорки, слишком хрупкие создания…
Тучи клубились под крыльями, плотным туманом окутывая всё вокруг. Кесса лежала на спине Нингорса, обхватив его шею, и её волосы трещали от клубящихся повсюду мелких искр. Где-то с оглушительным грохотом проскакивали меж облаков мощные разряды, мех Нингорса колыхался и потрескивал, заряжаясь от сияющих туч. Хеск поднимался всё выше.
«Нуску Лучистый! Сколько же тут облаков?!» - Кесса вглядывалась в трескучий туман и видела скользящие в нём смутные тени. Хеск осторожно огибал их, пролетая в приоткрывшиеся просветы.
Из тумана вылетела заблудившаяся рыба-ро, с размаху ударилась о локоть Кессы и сгинула в облаках. Речница охнула.
- Держись крепче, - проворчал Нингорс, разворачивая крылья во всю ширь. Они затрепетали, поймав ветер, и Алгана стрелой взлетел над облачным морем, на лету переворачиваясь вниз брюхом. Пару раз ударив крыльями, он замер, всплывая на воздушных потоках. Горячий влажный ветер хлестнул Кессу по лицу, и она, едва не задохнувшись, судорожно глотнула воздух ртом. В нём был привкус пепла и оплавленного камня.
- Нингорс, горячий ветер! Ворота открылись! – крикнула она, приподнимаясь на руках. Вокруг колыхалась тающая белесая дымка, внизу ворочались тяжёлые серые тучи. Земля исчезла.
- Это другой ветер, - отозвался Алгана, чуть шевельнув кончиком крыла. Его швырнуло в сторону с такой силой, что Кессу едва не сдуло с его спины, и она повисла на стременах и поводьях, потрясённо глядя вверх – туда, где должно было быть небо.
Это похоже было на перевёрнутые кверх ногами горы, вросшие в громадную каменную плиту. Гигантские сталактиты, окутанные красноватым туманом, нависали над Кессой, а между ними, по выщербленному своду, змеились багряные разломы. Оплавляющийся камень вздымался пузырями, капал вниз, испаряясь на лету, и трещины вновь смыкались. Свод дышал жаром, и длиннохвостые тени мелькали среди свисающих скал, то и дело вспыхивая неприятным зеленоватым сиянием.
- Мы у самых сводов, - выдохнула Кесса, подтягиваясь на ремнях и рывком возвращаясь в седло. – Ты летал тут раньше, Нингорс?
- Я проходил Грозовые Ворота, - ответил хеск, вырываясь из разорванной в клочья дымки. Его тень скользила по облакам, и оттуда вылетали потревоженные ро. Ветер от сильных крыльев сдувал туман, и Кесса завороженно смотрела на огромные острова, проплывающие внизу. Небесная тина тут срасталась в бесконечные полотнища, и несметные стаи ро кружили над ней. Тучи, как волны, захлёстывали острова, и тина шипела, втягивая и выдыхая влажный воздух. Тысячи многоцветных созданий копошились в ней, распустив щупальца и плавники. Острова медленно скользили в облаках.
- Уф, - Кесса утёрла стекающий на глаза пот. Раскалённые своды источали жар, и вязкий влажный воздух был едва пригоден для дыхания. Речница расстегнула ремешки на броне, оттянула ворот рубахи, - прохлады не прибавилось. Нингорс с тяжёлым вздохом высунул язык, чуть снизился, отдаляясь от перегретых скал. Ро, напуганные его тенью, бросились навстречу, но, не увидев врага, развернулись и нырнули в тучу. Под ней, едва прикрытый серой дымкой, колыхался остров небесной тины.