"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
- Ни-куэйя! – крикнула Кесса, отмахнувшись от огромной птицы – разъярённая тварь нацелилась когтями на Нингорса, но луч опалил её и заставил метнуться в сторону. Кессу бросило вниз, она повисла на поводьях, а спустя мгновение снова шмякнулась на спину Нингорса. Тот, хлестнув по дракону яркой вспышкой, вновь вынырнул над его спиной и упал камнем на колючий хребет, раздирая клыками чешую.
- Ни-ку… Ай!!!
Когтистые лапы со скрипом вцепились в куртку. Летучая тварь ударила клювом по макушке Речницы, да так, что в глазах потемнело от боли. Кесса выхватила длинный нож, наугад ткнула за плечо – тёплая жижа брызнула на шею, за спиной заскрежетали и забулькали, когти заскребли по доспеху. Кесса ударила ещё раз – и лапы разжались. Нингорс качнул крыльями, Речница охнула, повисая на одной руке. Пернатый клубок скатился с её плеч и пропал в бездне.
Нингорс с пронзительным воем перевернулся через крыло и нырнул в тучи. В небе полыхнул белый огонь, и с громовым раскатом на долину обрушился ливень. Капли хлестали по лицу Речницы, смывая чужую кровь, скатывались по перепончатым крыльям хеска. Впереди, заваливаясь на повреждённое крыло и отчаянно махая хвостом, летел серый дракон – прямо к расплывчатой границе. Ещё мгновение – и многоцветная дымка поглотила его. Кесса огляделась и не увидела крылатой стаи – только чёрные точки, стремительно тающие в облаках. Нингорс завыл и затряс головой – дождь залил ему уши.
- Ал-лийн!– Кесса, убрав кинжал в ножны, растянула над хеском водяной щит. Алгана медленно, выписывая круги над долиной, шёл к земле. Кесса взглянула на его крылья и увидела, что края перепонки разодраны в клочья, и вода, скатываясь по ним, краснеет.
Внизу, в посеревшей траве, прибитой дождём, лежал мёртвый хеск – отчасти птица, отчасти – человек. Дождь смыл кровь с пронзённой шеи, но Кесса сразу увидела глубокие колотые раны – белое жало разило без промаха…
- Теперь Волна идёт и по небу, - фыркнул Нингорс, подходя к убитому. Он прихрамывал – чьи-то когти располосовали лодыжку.
- Эта её часть уже никуда не пойдёт, - сказала Кесса, глядя на туманную границу. – Ты победил дракона!
- Толку-то, - угрюмо отозвался Нингорс. – Он в Волне. Как был, так и остался.
- Но как?! – изумлённо мигнула странница. – Ты же ранил его…
- Я чую Агаль, детёныш. И в нём он был, - Алгана снова фыркнул и утёр лапой усы. – Разве что другие летуны, когда он удрал… И то – Элиг их знает, детёныш. Я бы не поручился.
Он склонился над мёртвым хеском, легко поднял его за крыло и сомкнул челюсти на его горле, рывком ломая позвонки и раздирая плоть.
- Ты растёшь, детёныш, - сказал Нингорс, ухмыльнувшись, и бросил мертвеца к ногам Кессы. – Твоя первая добыча. Ешь.
Перья хлестнули Речницу по ногам, и она отступила, поспешно отводя взгляд. «Ещё немного – и он мог бы жить,» - подумала она и стиснула зубы. «Спастись от Агаля и жить…»
- Не буду, - сказала она. – Ешь ты, Нингорс. Тебе надо заживлять раны.
- Эррх, - Алгана опустился в траву, зубами и когтями раздирая пернатую шкуру мертвеца. – Этого мне мало. Надо найти настоящую добычу…
Кесса сидела рядом с ним, отвернувшись, и гром не смолкал над долиной, но всё равно было слышно, как Нингорс хрустит птичьими костями. Где-то вдалеке подал голос Войкс, и падальщик на другом краю равнины ответил ему.
- Небо светлеет, - сказал хеск, набирая в ладони дождевую воду и вытирая морду. – Летим. Я чую – где-то здесь еда.
Ветер хлестал по истёрзанным крыльям, трепал облака, и тучи, изливая на ходу остатки влаги, неслись прочь от границы. Небесная тина и стаи ро, её сопровождающие, не успевали за облаками и растерянно покачивались в небе. Внизу серая трава вспыхивала в ярком солнечном свете россыпью битого стекла. Нингорс глубоко вдохнул и развернулся в воздухе, облетая по кругу жалкий клочок леса – зелёный холм, поросший невысокими хвощами и узколистным папоротником. Из-под деревьев, чудом выживших вдали от родных жарких болот, виднелись привычные листья и ветви серебристых ив.
Десяток ящеров-падальщиков, тяжело взмахивая крыльями, поднялся в небо. Нингорс, сердито рявкнув им вслед, приземлился рядом с безжизненной тушей алайги. Стряхнув со спины Кессу, он обошёл тело по кругу. Речница, неосторожно втянув воздух, прикрыла нос ладонью и попятилась – алайга лежала на жаре не первый день, и вонь гниющего мяса, слегка прибитая дождём, снова клубилась над тушей. Падальщики, усевшись на дерево, недовольно перекликались, но улетать не спешили.
- Зачем алайга вышла из леса? – вслух подумала Кесса, разглядывая тело. Задних лап и хвоста у ящера не было, и их не падальщики отгрызли, - они были отрублены чем-то, способным дробить кости, и рубивший спешил и не хотел разбираться в устройстве суставов.
- Смотри сюда, - Нингорс показал на бока и брюхо алайги. Кесса подошла и увидела глубокие колотые раны – кто-то тыкал копьём, будто в остервенении, пронзал уже мёртвое тело. Через дыры падальщики повыдергали внутренности, но шкуру алайги порвать не смогли – даже клыкам Нингорса её толстая кожа поддавалась с трудом. Хеск зашёл со спины, прижал тушу рукой и впился зубами в мясо. Кесса охнула.
- Нингорс, она же тут неделю тухнет! Разве это едят?!
- Умммррх… Всего три дня, - отозвался хеск, ненадолго выпустив кусок из пасти. – Кто-то ест – вон, лапы отрублены. Вчера, не то сегодня. Ешь, Шинн, этот ящер только-только размяк.
«Кто его убил?» - Кесса огляделась по сторонам, но на жёсткой траве, прибитой ливнем, не осталось следов – даже самой алайги, не то что хищников с копьями. «Отчего не забрал шкуру, бросил мясо стервятникам? Неужели и тут прошла Волна…» Кесса поёжилась и подошла к Нингорсу – с ним было спокойнее.
Алгана не спешил – дождь успел начаться, закончиться, ненадолго выглянуло солнце, и снова на Рат обрушился летний ливень. Осмелевшие падальщики устроились у задней части алайги, выхватывая куски мяса из ран на месте лап и хвоста. Кесса забралась под папоротник и съёжилась у его корней, вспоминая, как такой же ливень настиг её у кислотного озера Кинта, а потом едва не смыл целый город. «Непросто Нингорсу будет летать в такую-то погоду,» - невесело подумала она. «Может, и Волна приостановится?»
Где-то на берегу Великой Реки ловили Листовиков, и Праздник Крыс уже миновал, - если только перед Волной решились праздновать его… Кесса встряхнулась, отгоняя тоскливые мысли, огляделась по сторонам в поисках чего-нибудь радующего, но нашла только высоченный велатовый куст, выросший вровень с деревьями. Жёсткие прослойки коры свисали с его стволов, но от мягких светло-бурых полотнищ не осталось и следа, - их содрали до последнего клочка, даже на живом стволе виднелись царапины – кто-то и его хотел ошкурить, хотя неотмёршая кора ни на что не годилась. «Да, тут, наверное, часто бывают жители,» - покачала головой Кесса. «Тут ни один листик не залежится!»
Нингорс, насытившись, покатался по мокрой траве и, покончив с умыванием, заглянул в тень папоротника. Тёмные листья пучками прорастали из-под корней. Хеск, свернув из широкого листа кулёк, набил его тёмной пахучей травой и привязал к поясу. Кесса, учуяв знакомый запах, поморщилась.
- Зачем ты ешь эти листья? От них тебе худо…
- Худо от полного брюха чешуи и шерсти, - отозвался Алгана. – Они впрок не идут. Ты хоть что-нибудь поела?
- Да, у меня много еды, - Кесса показала узелок с варёными бобами и пучок тёмных прокопчённых полос мяса, похожих на палки – и на вид, и на ощупь. Нингорс обнюхал все припасы и фыркнул.
- Будешь жарить это мясо? – он кивнул на мёртвую алайгу. К ней уже слетелось полсотни стервятников – дождь кончился и больше не смывал их с неба.
- Оно тухлое, - покачала головой Кесса. – Странно, что оно лежит тут, и никто не убрал. Тут жители часто бывают…
Она указала на ободранный ствол велатового куста. Нингорс шумно принюхался и повернулся к лесу спиной.
- Пахнет корабельным дымом и злыми хесками, - ухмыльнулся он.