"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
- Стой! – Кесса прыгнула к нему и обхватила мохнатые бока, чувствуя, как под шерстью струится жар. – Нингорс, держись! Агаль… это Клоа за окном! Это всё они…
Хеск встряхнулся всем телом, сбросив руки Речницы, и наклонился к ней, шумно втягивая воздух. Что-то с глухим стуком ударило его в спину – он даже не покачнулся.
- Клоа, - он шагнул к окну и выглянул наружу. От оглушительного воя качнулись стены, и Кесса схватилась за уши – ей мерещилось, что череп вот-вот разлетится на кусочки. Хвостатые тени, плюнув в окно невидимым пламенем – так, что задымилась рама – развернулись и нестройным клином скрылись в полумраке. Нингорс помотал головой и с глухим стоном оглянулся. Кесса прижалась к его боку, дрожа от волнения.
Поперёк ложа лежали вниз лицом двое Хонтагнов со связанными руками. Один слабо постанывал. Кардвейт стоял над ними, потирая плечо. Царапина уже затянулась, но кровавое пятно осталось. На том же ложе сидел, понурившись, Делгин, оглядывал ушибленные бока и виновато косился на Кессу.
- До чего радостная ночь, - проговорил, скривившись, Кардвейт. В ответ ему окрестные дома огласились воплями, и где-то взвыл тревожный рог. Хеск покачал головой.
- Клоа, - судорожно вздохнула Кесса. – Они принесли сюда Агаль!
- Они много кого навестили этой ночью, - вздохнул караванщик. – Оборотень, сходи за стражей.
Нингорс неуклюже опустился на пол, понюхал лицо Кессы и лизнул ушибленную скулу. Речница от неожиданности отшатнулась, потрогала щёку. Ушиб быстро опухал и к утру обещал окраситься яркими цветами. Нингорс лизнул его ещё раз и ткнулся носом Кессе в лоб.
- В городах всегда так, детёныш. Чем больше существ, тем больше грызни. Может, откусить ему руку?
Он кивнул на связанного Хонтагна. Кесса замотала головой.
- Они за тобой прилетали, - прошептала она. – Почуяли, что ты был в Волне… Им нужен вожак, зверь Волны. Хоть бы они никого не нашли…
…Где-то у городской стены печально выл демон-падальщик. Город поутру ещё не проснулся, и вой отлично был слышен в обеденной зале – полной, но тихой. Сквозь угрюмое бурчание тех, кто отважился спуститься, было слышно, как тревожно шипят и фыркают в загонах чудом выжившие ящеры.
Перо писца быстро скользило по листу велата, выводя затверженные слова.
- «Принимаю эту плату и обязуюсь не требовать и не взыскивать иной,» - дочитала до конца Кесса и, взяв перо, старательно вывела на листе своё имя. Пальцы слушались плохо – одеревенели за зиму.
Кардвейт пододвинул к ней россыпь кун и поднялся из-за стола.
- Больше никакой ущерб не был нанесён или получен вами? – спросил хмурый стражник, дожидаясь, пока писец соберёт свои листья. – Тогда вам сильно повезло.
Воины городской стражи, взяв с собой двоих крылатых кошек-йиннэн, рыскали по постоялому двору. Двое выводили на улицу понурого хеска со скрученными за спиной руками. Выглянув с крыльца, Кесса увидела, как спускают в погреб накрытое циновками тело.
Во дворе суета уже улеглась, и стража выставила вон лишних зевак. Из загона двое служителей выносили ещё один труп под пропитанной кровью циновкой, судорожно сглатывая и стараясь не смотреть на ношу. Угрюмый воин шёл за ними. Ещё двое стражников охраняли связанного служителя, и лекарь прикреплял к полосе коры его сломанную ногу. Она от бедра висела неуклюже, как длинный куль с комковатым содержимым. Раненому дали какое-то снадобье, и он уже не кричал – сидел молча, прислонившись к стене, и иногда пытался упасть. Один из стражников вполголоса расспрашивал его, но слов Кесса не слышала – на другом краю двора испуганно шипел и тонко вскрикивал раненый ихулан. Двое хесков поддерживали его с боков, третий принёс воды, и ящер пытался пить – но раны на груди и шее мешали наклонять голову, и он вздрагивал от боли.
Из загона, вытирая руки мокрыми листьями, вышел Нингорс. На брошенные в кучу мусора листья тут же приземлился пролетающий шонхор, привлечённый запахом крови, но эта кровь оказалась ему не по вкусу – и он с разочарованным воплем перелетел на соседнюю крышу.
- Нуску Лучистый! – Кесса покосилась на тело под окровавленной циновкой, оставленное у ворот. – Случится же такое… Это Беглец его так? А с ним самим что?
- Волк с ним возится, - отозвался Нингорс. – С самого рассвета. Можешь зайти к ним, кровь уже смыли.
Далеко идти не пришлось – огромный бронированный ящер уже выбирался во двор, протискиваясь между хрупкими опорами. Хеск со сломанной ногой, завидев его, вздрогнул и отшатнулся. Беглец принюхался и устремился прямо к Кессе. Делгин ехал на его спине и вертелся, осматривая бока и хвост ящера.
- Беглец! – Кесса погладила анкехьо по носу, тот радостно фыркнул. – Хорошо, что ты жив. Чем воинам Волны помешали мирные звери?!
- Спроси ещё, чем мне помешало одеяло, - буркнул угрюмый Делгин, спускаясь на землю. – Вычтут теперь из жалования, мех и кости…
- А сам ты как? – Кесса напряжённо вглядывалась в его лицо, высматривая признаки заразы.
Оборотень повернул на запястье браслет из тиснёной кожи. В его складки были вклеены крохотные осколки аметиста.
- Обещали, что прочистит голову, - пожал плечами Делгин. – Кардвейт его выкупил на два дня. И это, нутром чую, вычтут из жалования…
- Ты живой и в своём уме, - недобро покосился на него Нингорс. – Ты выстоял перед Агалем. А вон там, у ворот, и вон там, у стены, - те, у кого не вышло. Им сейчас не до жалования.
- Эрррх, мех и кости… - покачал головой Оборотень. – Я не жалуюсь. Вы меня спасли от нехорошего. Но всё вот это…
Его передёрнуло. Беглец, почуяв неладное, встревоженно фыркнул и развернулся мордой к нему.
- Дурной год, - буркнул Нингорс. – Чем-то кончится…
Часть 11. Главы 23-25. Ящеры в перьях
Глава 23. Белые харайги
Серый небесный туман волокнами тянулся над летящим хеском, и Кессе казалось, что невесомые мокрые пряди задевают её макушку. Она намотала на руку поводья и откинулась назад, покачиваясь на воздушных волнах.
- Держись! – Нингорс качнулся с крыла на крыло и устремился в разрыв между облаками. Туманные горы завихрились, окутывая летуна белесой дымкой. Остроносая крылатая рыба-ро вылетела из тучи, и стая её сородичей помчалась за ней, выписывая в небе круги в тщетном поиске врага – тот, кто потревожил их, был для них невидим. Нингорс кувыркнулся в воздухе, на мгновение оказавшись спиной вниз, сцапал на лету одну из рыбин и сунул в пасть.
- Держи! – вторая рыба полетела в руки Кессе. Речница схватила её за колючий хвост и тут же выпустила и лизнула исколотую ладонь. Ро умчалась под защиту облаков, и стая последовала за ней.
- Хаэ-эй! – крикнула Кесса, глядя вверх. – Клоа!
Стая пожирателей энергии, выстроившись цепью, летела над облаками. Чуть поодаль в ту же сторону тянулась вторая цепочка, ещё дальше – третья… Сотни Клоа целеустремлённо летели туда же, куда и Нингорс, - но гораздо выше и быстрее. Хеск сдавленно рявкнул и нырнул в туман, уворачиваясь от пластов небесной тины и рассерженных ро.
- Нингорс, они несут Агаль! – прокричала Кесса, наклоняясь к его уху. – Надо их догнать!
- И что?! – рявкнул, оскалившись, тот.
- Ты – великий воин, а у меня есть вода! – Речница растерялась лишь на мгновение. – Мы остановим их, и они не натворят дел!
Нингорс испустил хриплый вой и закачался в воздухе, будто крылья перестали его слушаться.
- Что за дичь… - услышала Кесса, склонившись над его плечом. Хеск опускался к верхушкам хвощей и бескрайним посадкам плетеницы, и тучи смыкались за ним.
Посадки промелькнули под крылом и исчезли, сменившись низкорослым леском с многочисленными проплешинами, сетью разъезженных дорог и узких тёмных речек. Внизу рубили хвощ, не пропуская и иные деревья, - только мелкая худосочная поросль оставалась там, где проходили порубщики, и то, если её не ломали и не затаптывали, вытаскивая огромные брёвна. Повозки ползли вереницами по каждой дороге, и облака темнели от дыма, окутавшего речной край. Кесса не видела, что горит, и запах то ослабевал, то усиливался, - чад прилетал по ветру откуда-то с опушки.