"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
Многочисленные лавки сгрудились в кольце стен – у каждой гильдии была своя небольшая крепость, и стены эти высотой не уступали иным городским – тут даже были дозорные башни! Кесса лишь присвистнула, пересчитав стражников. Опоясанные стенами кварталы стояли бок о бок, ворота к воротам, сейчас все они были открыты, и повозки с водой беспрепятственно проезжали от лавки к лавке. Из закрытых дворов доносился шелест папоротника и рёв панцирных ящеров, четырёхкрылые шонхоры сновали по крышам – на лапках каждого сверкали белые кольца. У главных ворот разгружался караван из Рата, и жители уже толпились вокруг, разглядывая и обсуждая каждый свёрток, снимаемый с повозки. На табличках, развешанных над каждым крыльцом, тянулись перечни тканей, - ни одна не была знакома Кессе, и она, махнув рукой, зашла в первый же дом. Цена оказалась невысокой, торг не затянулся, - и Нингорс вышел из квартала ткачей и швей, завязав на поясе новенькую набедренную повязку с несложной вышивкой на длинных хвостах.
Улочки в торговых кварталах – все, кроме единственной широкой колеи, на которую, как на нитку, были нанизаны все маленькие крепости – были так узки, что солнце на них не падало – крыши смыкались краями. Кое-где к стенам прилепили крохотные цериты, чтобы в длинных узких переходах жители не сбивали друг друга с ног. Все куда-то спешили, толкались и шипели по-кошачьи, но вокруг Нингорса было пусто, будто его окружала невидимая стена.
- Алгана! – испуганно воскликнул кто-то в переулке. Речница обернулась, но увидела лишь всколыхнувшуюся толпу, - воскликнувший, растолкав соседей, уходил прочь.
На листе коры, вывешенном над воротами, красовалась распластанная шкура с хвостом, но без головы. Этот рисунок успел потемнеть и местами затереться от дождей, но под ним чернели свежие знаки – три выжженных круга, три луны.
Кислый запах выделанных шкур висел в воздухе, смешиваясь с горечью незнакомых трав и печным дымом. Клыкастый торговец – один из немногих местных жителей, кто был одет с ног до головы, а не обошёлся набедренной повязкой и собственной шерстью – расплылся в улыбке, кивая на прибитые к доскам полосы и обрезки, на груды кож в огромных ларях и над ними.
- Хороший день, уважаемый Алгана! Только на днях привезли товар из ваших краёв.
Нингорс кивнул, и его крылья едва заметно вздрогнули.
- Что пойдёт на прочные ремни? – спросил он. – Хурга? Давай сюда, что есть.
Житель, отмахнувшись от подмастерья, развернул перед хеском свёрнутые шкуры, повертел одну из них так и этак, помял в руках и потянул в разные стороны. Нингорс фыркнул и, вытянув из груды одну из кож, подозрительно её обнюхал.
- Прочные, я сказал, - буркнул он, бросая шкуру обратно. – Где ты берёшь эту рухлядь?
- Ох-хо-хо, - покачал головой горожанин, жестом отсылая помощника в другую комнату. – Самое прочное, что есть, и сыростью совсем не тронутое. Разве я стану обманывать Алгана?!
- То-то нос горит от вонючего порошка, - ещё громче фыркнул Нингорс. Оборотень, прикрывшись рукой, чихнул.
- Верно, - вполголоса сказал он, повернувшись к Кессе. – Любят тут насыпать этой дряни. Аж глаза режет!
- Вот хорошая кожа, - сказал житель, разворачивая ещё одну шкуру и указывая на маленькое клеймо в уголке. – С ваших холмов.
Нингорс потрогал кожу, помял и тщательно обнюхал – и кивнул.
- Это пойдёт. А с Холма Полуночной Грозы ничего не привозили?
- Холм Полуночной Грозы? Клеймо с луной и молнией? – торговец, на миг задумавшись, кивнул на прикрытый ларь. – Давно ничего нет. Одни обрезки на шнурки и браслеты. Не нужно?
Крылья Нингорса дрогнули ещё раз, он приоткрыл пасть, хотел что-то сказать, но только мотнул головой и похлопал по выбранной шкуре.
- Назови цену.
Выбравшись из лавки, Делгин неудержимо расчихался и отошёл подальше от Нингорса, повесившего шкуру на плечо.
- Этого хватит? Одной маленькой шкурки? – Кесса удивлённо смотрела на шкуру хурги.
- Кардвейт разрешил взять инструменты, - сказал Делгин, утирая нос. – Но где найти место? В комнате ты всех уморишь!
- Выветрится, - буркнул Нингорс.
Делгин, отмахиваясь от горького запаха и поминая вполголоса богов, вывел путников из сплетения переулков за стену, на широкую улицу, пригодную для повозок и панцирных ящеров. На каждом крыльце стояли жаровни, пахло мёдом и варёными ягодами, и многие жители, проходя мимо, держали в руках свёрток со сластями или палочку с нанизанными на неё микринами. Кесса, вдохнув сладкий запах, двинулась к ближайшему крыльцу, но её оттолкнул прохожий. Она замерла на месте, забыв о сладостях, - таких хесков она уже встречала, и не в этом городе. По улице шли, прижимаясь друг к другу и хмуро поглядывая на иноплеменников, кладоискатели из Скейната.
- Нингорс, смотри! Помнишь их? Они копали яшму в ручье, - прошептала Речница, потянув хеска за крыло. Он пожал плечами.
Они нагнали кладоискателей у поворота. Кесса думала, что там начинается один из переулков, но мостовая через пару шагов упиралась в лестницу. На ступенях, перед открытой дверью, стояла боевая харайга. Рядом с ней сидел горожанин в кожаной броне. Его руки – от запястья до плеча – обвивали десятки плетёных браслетов.
- Вот так они обычно ходят, - прошептал Делгин, указывая на жителя. – Все в шнурках и лентах. Это из-за Волны всё поснимали.
Кладоискатели, подойдя к лестнице, замялись, но всё же один из них шагнул на ступеньку, а за ним поднялись и остальные. Житель в доспехах дал знак харайге, и ящер попятился, пропуская гостей. Один из них достал из сумы увесистый мешочек, высыпал содержимое на ладонь, - в тусклом свете заблестела яшмовая галька. Горожанин покосился на неё, кивнул и указал пришельцам на дверь. Вскоре на крыльце осталась только харайга, и дом закрылся.
- Самые смелые, - проворчал Нингорс. – Не только залезли в болото, но и перешли границу.
- Может, и нам продать камешки? – Кесса посмотрела на лестницу. Алгана фыркнул.
- Подожди до Рата. Деньги ещё остались?
- Денег хватит, - кивнула Речница.
Широкая улица взбиралась на холм и, миновав подъём, разбивалась о зубчатые кирпичные стены. Там она распадалась на два рукава, и толпа расходилась по ним, а ворота, в которые упиралась дорога, оставались закрытыми. Зубастый череп тзульга украшал каждую створку, ещё один был укреплён над воротами. Кесса, высмотрев в нижней части левой створки калитку, довольно усмехнулась.
- Там есть открытая дверца! – крикнула она, спускаясь с крыши на плечо Нингорса. Хеск осторожно поставил её на мостовую.
- Ага, туда и идём, - кивнул Делгин. – Ворота открываются не для… Эррх, мех и кости!
Трубный рёв напуганного стада алайг раскатился по улице, и прохожие прижались к стенам, а кто-то даже забрался на крыльцо. По мостовой, с хрустом вминая плашки в землю, ползла тяжёлая вайморская повозка. Её паруса были спущены, тёмный дым рвался из труб с надсадным шипением, наполняя улицу запахом гари. На широкой палубе лежало что-то большое, прикрытое циновками. На каждой из них мерцали, время от времени вспыхивая, колдовские узоры, и вдоль палубы, по ограждению и под ним, пролегала широкая полоса охранного круга. По ту сторону сияния стояли над грудами циновок существа в дорожных плащах. С одним из них Кесса встретилась взглядом – и содрогнулась.
Из-под капюшона выглядывала длинная узкая морда, покрытая белыми перьями. Острые зубы торчали сверху и снизу, смыкаясь, как капкан. Узкие алые глаза на миг вспыхнули и погасли, и Кесса поспешно отвела взгляд. Даже сторожевая харайга у водяной повозки смотрела на неё дружелюбнее.
- Венгэты! – Делгин в волнении дёрнул её за руку. – Венгэтская повозка! Это они придумали, как растить боевых зверей! Говорят, у них даже тзульги есть…
- Ну уж! – фыркнула Кесса, забыв о белых ящерах в человечьей одежде. – Откуда у них тзульги, если этих тварей всех перебили?
Тяжёлый вздох раздался под циновкой на палубе, и волосы Кессы шевельнулись от горячего ветра. Циновки тяжело вздымались, что-то шевелилось под ними. Та, что лежала на краю палубы, дрогнула, и из-под неё выскользнули длиннейшие когти – три изогнутых меча на могучей лапе.