"Великая река". Компиляция. Книги 1-8

Алгана выразительно фыркнул.
- Вольно же им баламутить болото…
- Они не в лесу живут, - Кесса вертелась, пытаясь получше рассмотреть кладоискателей, но деревья заслоняли их, а Нингорс не спешил к ним повернуть. – Они одеты, как горожане! Тут где-то город неподалёку?
- От них никуда не денешься, - угрюмо отозвался хеск и набрал высоту. Сквозь густеющий небесный туман звуки с берега ручья были почти не слышны, а существа отсюда казались совсем крохотными.
  
Ещё один отряд попался путникам после полудня – десяток хесков, одетых по-рабочему, возился у ручейка с каменистым дном. Весь ил был вскопан и свален в сторонке, серая плита под ним – раскрошена, и существа перебирали её осколки. Один из копателей со странным трёхзубым копьём ходил по берегу, поддевая мох и заглядывая под каждую кочку.
- Нингорс, не взлетай! – попросила Кесса. – Посмотрим на них!
- На что там смотреть? – буркнул Алгана, но в туман нырять не стал и замедлил полёт. Между ним и копателями раскинуло замшелые ветви старое дерево – целый город пернатых ящеров и летучих рыб, обиталище канзис и проворных микрин. Они роями кружили над каждым сучком, выглядывали из трещин в коре, одна даже врезалась Кессе в живот, и Речница охнула и потёрла ушибленное место.
Один из кладоискателей содрал моховой ковёр с бугорка и ударил по обнажившемуся камню киркой. Посыпались камешки, и он, отбросив кирку, с радостным воплем склонился над ними. Тут же радостный вопль сменился истошным воем – зубастая пасть сомкнулась на его руке и потащила его в воду. Тёмная промоина, до того прикрытая мхом и травой, вдруг распахнулась, выпустив водяную ящерицу. Житель закричал, упираясь в камни, и ударил напавшего по макушке. Тот, кто ходил с копьём, кинулся на помощь, но второе водяное окно открылось в трёх шагах от него, и кладоискатель шарахнулся в сторону. Мгновение спустя пять ящериц выбрались на берег, и жители, побросав камешки, похватали кирки и копья. У ямы окровавленный хеск на четвереньках уползал под корни дерева, ящерица пускала кровавую слюну, но упорно ползла за ним, а воин с копьём пытался отогнать её.
- Ну вот, - буркнул Нингорс. – Докопались.
Две Куаймы, щёлкая зубами, прижали кладоискателей к дереву. Их кололи копьями, били кирками, но редкий удар достигал цели, и ящерицы будто не замечали боли. Раненый житель вскарабкался на выступ в десятке локтей над землёй и оттуда кричал и кидался кусками коры. Кто-то зазевался, и ящерица вцепилась ему в ногу и подмяла его под себя.
- Нингорс! – Кесса вцепилась в жёсткую гриву, и хеск сердито зарычал. – Их сожрут!
- Горе какое, - фыркнул Алгана, встряхиваясь всем телом. В руке Речницы остался пучок чёрной шерсти. За деревом хлюпал мокрый мох – ещё две ящерицы выбрались из болота и сели поодаль, часто дыша и раздувая горло. Куайма, подмявшая под себя ещё живого хеска, вцепилась зубами в древко копья и вырвала оружие из рук воина, тот, растерянно оглядевшись, отступил, и как раз вовремя – пасть сомкнулась там, где только что была его нога. Кесса взглянула на спокойно летящего Нингорса, на проносящиеся мимо ветки старого дерева – и, схватившись за свисающую ветвь, сорвалась в бездну.
- Лаканха!
Ветка, на её счастье, не треснула, и Кесса, цепляясь за сучки и побеги, скатилась вниз и повисла над землёй. Ящерицы извергли белесую липкую жижу, один плевок расплескался по стволу дерева, второй, распавшись на паутинные нити, затянул поляну и залепил пасть Куайме. Та, поражённая водяной стрелой, хрипела и покрывалась багровыми полосами, но никак не могла собраться с силами для плевка.
- А ну, прочь! – Кесса кинула вторую стрелу в ящера, щёлкающего зубами у ног жителей. Вода бесполезно разбрызгалась по поляне – стрела разбилась о прочную шкуру, и Куайма только ощерилась. Тусклые глаза уставились на Кессу.
- Ал-лииши! – водяное окно задрожало, и ящерица, раздувающая горло на краю поляны, полетела вниз. Запоздало выплюнутая жижа опутала голый камень. Внизу захрустели кости – житель удачно попал киркой по черепу Куаймы, но ещё четыре подступили к нему. Ветка, за которую цеплялась Кесса, дрогнула и надломилась, сбросив Речницу к корням. Та, не успев и охнуть, увидела перед собой разинутую пасть ящера и всадила в неё водяную стрелу. Куайма проворно отпрянула, заплевав Кессу зловонной пеной. Речница прикрылась щитом, и тут же лёгкое дерево затрещало от удара чешуйчатой морды. Ком липкой жижи просвистел над головами, ударился о ствол и рассыпался на тысячи белых нитей. Кесса пригнулась, но «паутина» уже прилепила руку к щиту, а щит – к груди. Ящерицы, переглянувшись, бросились вперёд.
Всё вокруг на мгновение побелело, и Кесса зажмурилась – слёзы катились градом, красные круги плыли перед глазами. Боль и жар прокатились по телу волной – запястья жгло. Запахло горелым мясом и кипящей болотной жижей. Сквозь алую пелену Речница видела, как ящерицы с яростным шипением кинулись в воду. Их кожа полопалась и почернела, от неё шёл дым, но бежали они быстро – Кесса ещё и подняться не успела, как последний хвост исчез в водяном окне. Паутина, дымясь, распадалась на клочья, два чешуйчатых тела лежали на почерневшем мху. Их хвосты ещё дёргались, но мясо уже не держалось на обугленных костях. Хески-кладоискатели жались к стволу, не выпуская из рук оружие. Их трясло.
Нингорс упал откуда-то сверху, спрыгнул в мох, на лету складывая крылья.
- Шинн! – он навис над Кессой, схватил её за плечи и крепко встряхнул. – Куда ты лезешь?! Ни крыльев, ни зубов, а туда же…
Отражение испепеляющей вспышки ещё догорало в его глазах.
- Нингорс, храни тебя Река, - выдохнула Кесса, обнимая хеска и зарываясь лицом в жёсткую шерсть. – Ты – великий воин!
Алгана растерянно фыркнул.
- Чего?!
- Ты сразился с чудищами, - сказала Кесса, вскинув голову; ей непросто было смотреть рослому хеску в глаза, но объятий она не разжала. – Ты защитил мирных жителей. Я одна здесь не справилась бы!
- Ладно тебе, Шинн, - Нингорс, смутившись окончательно, отодвинул от себя Речницу и сел рядом с ней на траву. – Я не мог тебя тут бросить. Но ты зачем сюда полезла?!
- Чтобы защитить мирных… Ай! Лаканха!
Из-за мохнатого бока она увидела тень за спиной Нингорса – и копьё, летящее в него. Струя воды ударила жителя, и удар прошёл мимо. Хеск развернулся, отталкивая Кессу за спину, и вскинул крылья, но та вцепилась в них мёртвой хваткой.
- Нингорс, не надо! Летим отсюда!
Алгана взвыл, прыгнул вперёд, и Кесса еле успела ухватиться за поводья – крылатый хеск взлетел и стрелой промчался вдоль ствола, кувырком пролетел в ветвях и развернул крылья, когда дерево надёжно закрыло его от дротиков, обломков коры и испуганных воплей.
- Алгана! – кричали внизу. – Зверь Волны! Где он?!
- Мирные жители, говоришь, - хеск повернул к Кессе оскаленную морду. – Защитил, говоришь…
Речница всхлипнула и прижалась к горячему боку.
- Неблагодарные крысы! Только не огорчайся из-за них, Нингорс. Они глупые и трусливые… они просто испугались!
- Эррх, - Алгана встряхнулся всем телом и расправил крылья, уходя из жарких моховых зарослей к облакам. – Не над чем плакать, Шинн. Хорошо, что тебя не ранили. Погнаться за мной они не посмеют.
…Плотная поросль серебристого холга распалась на островки, и могучие папоротники расступились. Внизу из-под векового ковра опавшей листвы проступил зеленоватый камень, и ручьи прорезали в нём неглубокие русла. Тонкие резные листья склонялись над водой, сочные папоротники прорастали из каждой расщелины, и никто не топтал и не съедал их. Даже шонхоры не обжили соседние деревья, только подрастающие микрины стайками носились в тени ветвей, а ещё дальше – там, где воздух странно мутнел и подёргивался рябью – реяли в вышине длиннохвостые Клоа, тёмно-синие от поглощённой энергии. Кесса давно сняла шлем, но её волосы, промокшие от пота, и не думали сохнуть. Нингорс тяжело дышал и порой вываливал язык и хватал воздух пастью. Жара, и без того одолевающая всех, кто спускался в моховые леса, стала невыносимой. Ветер утих, и Кесса, глядя на сеть ручейков внизу, думала, что ещё немного – и вода забурлит и обратится в пар.