"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
Мьоль был в своей тёмной хижине, у холодного очага, и Кессе померещилось, что он так и сидит недвижно, склонив голову и глядя в пустоту. Он не шевельнулся, когда чужеземцы вошли, и «Речница» тронула пальцем его плечо – только тогда он мигнул, и его ухо дрогнуло.
- Воин Мьоль! Ты не пугайся, мы хотим помочь тебе, - Кесса заговорила первой. Натаниэль стоял в дверях, настороженно глядя на хеска.
- Кто стоит за твоей спиной? Плохо видно, - поморщился тот.
- Не знаю, - вздохнула Кесса. – Он не признаётся… Почему ты тут один? Где твои родичи? Ты не уходишь из города?
- Я буду смотреть на пламя, - качнул головой Мьоль. – Идите, куда шли.
- Пламя! А я тоже видела пламя, - похвалилась Кесса. – Я была там, где рождается весь Живой Огонь. У разлома Джасси. Его там ловят на лету, как бабочек. Целое море Фиэноска…
Мьоль мигнул. Теперь он смотрел на пришелицу – но что он видит, Кесса не знала.
- Это далеко?
- Очень, - кивнула та. – За двумя великими границами. Вот, посмотри сюда. Зеркало Призраков тоже видело Живой Огонь! Может, оно вспомнит отражение…
Странные обломки и детальки, привязанные к оправе, тихо звякнули. Мьоль положил Зеркало себе на колени и замер, склонившись над ним. Кесса заглянула следом, но огня не увидела – только травы, стремительно вырастающие из опалённой земли. Они сплетались стеблями и тянулись ввысь, выпуская сотни побегов, вспыхивали соцветиями и рассыпались прахом, сменяясь раскидистыми кустами, а следом рванули к небесам чешуйчатые стволы хвощей и замшелые папоротники. Мох пробивался сквозь кору, и тонкие грибы на изящных ножках вставали в изумрудных зарослях. Мьоль мигнул и потыкал пальцем в стекло.
- Вайнег! Что это за штука, и почему она тут… - он поднял взгляд на Кессу и удивлённо мигнул. – Чёрная Речница?! Я что, у небесных рек?
- Воин Мьоль! – радостно усмехнулась та. – Нет, ты жив. Черви не сожгли тебя, но обморочили, и ты себя не помнил с самого утра. Только бормотал что-то про огонь.
- Вайнегова Бездна! – Мьоль поднялся, едва не уронив Зеркало, и ощупал себя, бросил взгляд на валяющийся на полу нагрудник и с сердитым шипением поднял его и бережно отряхнул. – Что сейчас? День?
- Тот же день, только клонится к вечеру, - наконец решился заговорить Натаниэль. – Тут ещё твоя палица валяется. Как теперь, в голове прояснилось?
- Да вроде бы, - Мьоль легонько похлопал себя по макушке и потряс ушами. – Только внутри мочёный локк, и ноги не держат. Ты не из мейтонских лекарей? Где-то я тебя видел.
- Ага, лекарь я. Ну-ка, съешь корешок, - велел Натаниэль, доставая из поясной сумы что-то чёрное, скрюченное и на вид обугленное. – Закусишь вот этим листом. Ничего, что горько. Воды дам, но позже.
Кесса, смахнув пылинки с Зеркала Призраков, повесила его себе на грудь. Теперь в нём отражалась только хижина – живых существ оно показывать не хотело.
- Больше я к червям не ходок, - скривился Мьоль, запивая снадобья водой из кессиной фляжки. – Так своё имя забудешь! А что в городе? Слышу, ящеры голосят…
- Это Флона, - хмыкнула Кесса, выглядывая из хижины. – Флона! Иди сюда, я тебе дам травы!
Двухвостка лишь громко фыркнула и прибавила ходу. Она бежала к сторожевым постам, и на её рявканье отзывались городские алайги.
- Она видит Фрисса! – охнула Кесса. – Пойдём, пойдём скорее!
- Фрисса? Это кто? Не червяк, надеюсь? – насторожился Мьоль. Он уже крепко стоял на ногах – и, подобрав палицу, пошёл следом за Натаниэлем. Кессу они догнали уже у самой ограды.
Речник поднялся по лестнице и теперь стоял наверху, пошатываясь. Его качнуло чуть сильнее, и он вцепился в ограду, но палки, оплетённые ветвями папоротника, не удержали его, и он опустился на дощатый настил. Кесса бросилась к нему, обхватила за плечи, с ужасом глядя на побелевшее лицо, покрытое испариной. От Речника пахло горелой кожей и едким сернистым дымом.
- Речник Фрисс, не падай! Что с тобой? Тебя ранили?!
- Черви… они уйдут, - прохрипел он и уткнулся макушкой ей в грудь. – Найдут… другое место.
- Хаэ-э-эй! – заорал кто-то из Иурриу, и мимо чужеземцев пробежали десятки жителей. – Они уходят! Уходят!
Земля мелко дрожала от сотен зарывающихся в неё тел. Кесса бросила взгляд на стену и увидела огненный вал, распадающийся на толстые нити. Черви ныряли в землю, один за другим, и пламя на равнине стремительно угасало.
- Кесса, пусти его! – Натаниэль крепко прижал пальцы к шее Речника и коротко вскрикнул. – Надо положить его, снять эту кожуру…
Он дёрнул ремни, скрепляющие доспех, и жёсткая кожа прищемила ему палец.
- Сейчас, сейчас… - Кесса, помогая себе зубами, ослабила ремешки, и Натаниэль стянул с Речника доспехи. Тот слабо зашевелился, открыл глаза.
- На Флону поднимите… - прошептал он. – Грудь болит… дышать…
Он прижал руку к сердцу и скрипнул зубами.
- Дыши глубже, - велел Натаниэль, подхватывая тяжёлое тело под мышки и втаскивая на панцирь Двухвостки. Кесса подсунула дорожную суму под голову Речника. Он дышал редко, прерывисто, и его бледная кожа была холодной, как родниковая вода.
- Это пройдёт, - Натаниэль прижал одну руку к груди Речника, поверх его ладони, второй прикоснулся к шее и что-то быстро шептал. – Воды принеси, умой ему лицо!
- Сейчас, сейчас, - пробормотала Кесса, мокрой ладонью утирая Фриссу лоб. Водяной шар стекал по его волосам, по панцирю Двухвостки, капая на дощатый настил.
- Фрисса ранили, да? Это черви?
- Ранили. Прямо в сердце, - буркнул Натаниэль. – Но он крепкий. Теперь его нельзя тревожить.
Он всунул Речнику в рот свернутый лист, пахнущий остро и резко, и Фрисс, пару раз сглотнув, передёрнулся и попытался встать. Его лицо уже не было белым, как мрамор, но дышал он ещё с трудом.
- Ложись, - Натаниэль надавил ему на грудь, укладывая обратно на циновки. – Вот тебе вода, пей, сколько сможешь. Лежи неподвижно, отдыхай.
- Червяки уползли! – Кесса хлопнула себя по бёдрам, вскакивая на ноги. – Ты видел?! Речник Фрисс прогнал их всех и вернулся живым!
Флона подняла голову и взревела, и дружным рёвом откликнулись алайги. Они стояли неподалёку, в улицах, выходящих к ограде. Хозяева забыли о них – плотным полукольцом они окружили чужеземцев и так стояли, перешёптываясь.
- Кесса! – Натаниэль посмотрел на один из тюков на панцире Флоны, схватил что-то и показал страннице. Это был свёрнутый лист, внутри которого пересыпались семена Кууси – сотни три, не меньше.
К Двухвостке подошли двое хесков. Они несли большую корзину. Поставив её в паре шагов от ящера, они поспешно отступили в толпу, а когда Кесса повернулась к ним, попрятались за чужими спинами. Толпа всё так же мерно гудела, и слов было не разобрать.
- Это еда, съестное, - Натаниэль привязал корзину к шипам Двухвостки. – Они принесли нам еду.
- Что с ними такое? – нахмурилась Кесса. – Не нравится мне это кольцо…
- Видать, обиделись, - прохрипел Речник, приподняв голову. – Где Альвин?
- Я вижу его, - кивнул Натаниэль. – Лежи! Я спрошу, что они там бормочут.
Он вернулся быстро, и с ним пришёл Альвин. Следом подошли двое стражников с копьями наперевес, остановились в стороне, хмуро переглядываясь.
- Теперь не надо уходить из Келиона, - сказала Кесса, поднимая на него взгляд. Она сидела рядом с неподвижным Речником и гладила его руку. Он лежал, прикрыв глаза, и его лицо покрывала испарина.
- Теперь тут не будет ни червяков, ни пустыни. Речник Фрисс отвёл беду. Его ранили, и он лежит без сил. Почему вы толпитесь вокруг и шепчетесь, и никто не поможет нам?
- Вам следует уйти из Келиона, - сказал жрец, глядя в землю. – Прямо сейчас. Мы не тронем вас, если вы это сделаете, но если вы задержитесь…
- Что?! – Кесса изумлённо мигнула. – Это ваша благодарность?!
- Вы – святотатцы, - сверкнул глазами Альвин. – Вы погасили священный огонь. Мы и так проявляем великую благодарность, сохраняя вам жизнь! Уходите, не испытывайте наше терпение!