"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
- Не слезай с панциря. В таком тумане разбежимся – потом не встретимся, - прошептал Речник. Отпустив Кессу, он взял в свободную руку второй меч.
- Ох! – странница вздрогнула – ей померещился взгляд из тумана. Серые пряди уже колыхались у края панциря, тянулись к шипам. Что-то огромное и бесформенное плавало в недрах облака и подходило всё ближе.
- Оно нас видит!
Флона, зафыркав, припала к земле и подалась назад, её хвосты с треском развернулись, как два шипастых веера. Кесса мигнула и едва успела отшатнуться – полупрозрачная серая нить промелькнула мимо, оставив на шипе Двухвостки отчётливую царапину. Фрисс выпрямился, очерчивая мечами две сверкающие дуги, брызнули искры, и туман со змеиным шипением отпрянул – и тут же хлынул лавиной со всех сторон.
Двухвостка взревела и встала на дыбы, и Кесса, не успев и охнуть, кубарем покатилась по мостовой. Потом земля куда-то пропала, и она взмахнула руками, пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь, но только попусту оцарапала пальцы. Мимо промелькнула гладкая жёлтая стена, а затем четыре пары жёстких горячих лап вцепились в руки и одежду Кессы. Вдалеке отчаянно заревела Двухвостка, что-то тяжёлое прогрохотало над сводами, и жёлтый люк захлопнулся, оставив странницу в жаркой душной норе. Чужие руки сорвали сумку, залезли за пояс и за голенища, вытряхнув все лезвия до последнего. Кесса дёрнула головой, пытаясь отделаться от звона в ушах, и увидела перед своим носом длинный нож – тонкое зубчатое лезвие, белое, будто выточенное из кости.
Звон и жужжание стали громче. В комнатку с оплывшим жёлтым потолком ввалилась толпа воинов. Кесса, оцепенев, глядела на их ярко-жёлтые лица и руки, испещрённые причудливыми чёрными завитками, на лысые макушки и пучки жёстких чёрных волос за крохотными ушами. Эти пучки шевелились, то вытягиваясь к потолку, то растопыриваясь во все стороны. Существа расступились, позволив тому, кого они держали, встать на ноги и выпрямиться. Это был Речник Фрисс – уже без мечей и даже без перевязи. И то, и другое держали, разделив меж собой, жёлтые воины.
- Чуж-ж-жаки! – прожужжал, вглядываясь в лица пришельцев, один из них, и Кесса с содроганием увидела, как за приоткрытыми губами сходятся и расходятся две зазубренные дуги. Ни зубов, ни языка у хеска не было.
- Наз-з-зовите цель виз-з-зита! – приказал он, поворачиваясь к Фриссу и направляя на него белый нож.
- В-вы Нкири, народ Гелиса? – выдохнула Кесса, вспомнив, что ей говорили о пчёлах. «Так вот какие пчёлы тут живут! Река моя Праматерь… А если такой ужалит, что от нас останется?!»
Взгляды множества глаз, будто прикрытых тонким зеркальным стеклом, обратились на неё, и пещера наполнилась сердитым жужжанием. Что-то невидимое надавило на макушку Кессы и сжало на миг виски.
- Мы ищем постоялый двор, - спокойно ответил Речник Фрисс. - Наш путь лежит в Фалону. В Гелисе можно найти еду и ночлег?
Нкири, щёлкнув зубчатыми челюстями, медленно опустил нож. Жёсткий мех за его ушами зашевелился, и Кесса снова почувствовала, как что-то сдавливает её голову.
- Гелис з-з-закрыт из-з-за тумана. Наз-з-зовите ваши имена. Сейчас вам найдут место, но утром вы уйдёте!
- Я Фриссгейн, а это Кесса, - Речник шевельнулся, и руки, державшие его, разжались. - Откуда в Гелисе этот туман? И кто поможет нам найти Двухвостку, в него убежавшую?
- Туман с оз-з-зера. А ж-ж-животное убеж-ж-жало, и теперь Аэнгисы украдут его. Будете искать у них.
Нкири-предводитель громко щёлкнул челюстями, и воины расступились. Кесса потёрла плечо – демон-пчела слишком крепко сдавил его, теперь рука ныла.
- Держи, - тихо сказал Фрисс, возвращая Кессе дорожную суму с наспех побросанными туда ножами. – Чуть погодя разложишь всё по местам.
Поправив перевязь и заглянув в свои сумки, Речник повернулся к хескам. Они уже уходили, разбегались по гудящему лабиринту. Остался только один, и он молча глядел на чужаков, дожидаясь, пока они пойдут за ним.
«Ну тут и жарища…» - Кесса пыхтела, как Двухвостка. Воздух едва колыхался в жарких сумрачных туннелях. Жёлтые блестящие стены, казалось, источали жар. Звон в ушах и несмолкаемый гул пчелиного города сливались воедино, и всё вокруг плыло в желтоватом мареве. Туннели врастали друг в друга под странными углами и причудливо изгибались, округлые дверцы открывались и захлопывались, и огромные пчёлы с басовитым жужжанием проносились мимо.
- Туман пож-ж-жирает тех, кого ловит, и ничего не боится. Никак нельз-з-зя раз-з-звеять его! – негромко гудел Нкири-провожатый, но Кесса едва слышала его за звоном в ушах. «А он-то что не превращается в пчелу?» - думала она, утирая пот со лба. «От крыльев хоть ветер!»
Дорога вывернула наверх, и стало чуть прохладнее, а тошнотворно-сладкий запах слегка ослаб. Нкири толкнул круглую дверцу, и она на удивление легко распахнулась. Кесса пригнулась – проём был низковат даже для неё, но демон-пчела был ещё ниже ростом. Он отступил в сторону, пропуская Фрисса. Речник беглым взглядом окинул комнатёнку и протянул руку, чтобы пощупать потолок.
- Утром я з-з-зайду з-з-за вами… - начал Нкири, но оглушительный лязг прервал его.
- Аэнгисы! – взвизгнул он, бросаясь наутёк. Лёгкая дверца захлопнулась и зашипела, будто прикипая к стенам.
- Хаэй! – крикнула Кесса, толкая её.
- Тшш, - прошипел Фриссгейн, кивая на маленькое оконце в дальней стене. Мутное белесое стекло закрывало его, и Речник, сев на пол, прильнул к нему, высматривая что-то в тумане. Кесса села рядом, вгляделась – и тихонько присвистнула.
Чешуйчатые создания, одетые ярко и нелепо, обступили один из желтоватых бесформенных холмиков. Трое работали кирками, сосредоточенно ломая стены, четвёртый с самострелом наперевес крутил головой, высматривая врагов. Секунда – и стена обрушилась, и все четверо, разинув пасти, бросились в пролом. Большие плетёные кули покачивались за их плечами.
- И туман им нипочём, - угрюмо пробормотал Речник, и оконце от его дыхания помутнело. Оно было покрыто каким-то липким жиром, и сколько Кесса ни тёрла его, прозрачнее оно не становилось. Она вновь провела по стекляшке ладонью, искоса поглядывая на Фрисса. Речник был хмур и задумчив.
- Это враги? – Кесса кивнула на пролом, в котором исчезли проворные ящеры. – Где же защитники?
- Да вот они, - криво ухмыльнулся Речник.
Ящер, прижимая к себе обломки чего-то желтовато-рыжего, размазавшегося по его лапам, вылетел из пролома и бросился в туман, остальные кинулись следом, а из дыры, на лету меняя облик, хлынули воины-Нкири. Маленькие стрелы засвистели в воздухе, и один из ящеров покачнулся и разжал лапу, роняя жёлтые обломки. Прыгнув из последних сил вперёд, он скрылся в сером тумане. Плотная дымка подступила к проломленной стене вплотную, и стражи Гелиса остановились. Ещё несколько стрел улетело в туман, и воины медленно попятились к пролому.
- А! Они просто воруют мёд, поэтому их называют ворами, - покачал головой Речник, отворачиваясь от оконца. - Я, наверное, не полез бы в такой туман из-за мёда, но кто знает… может, он так вкусен и целебен, что за ним хоть в Кигээл…
«Смелые они, если сунулись к пчёлам,» - Кесса вспомнила убитого Инальтека в ядовитых травах и поёжилась. «Выходит, Флона убежала к ним, к этим существам – Аэнгисам… Хоть бы её не обидели!»
- Ох-хо… По-моему, туман и не увидел их, - покачала она головой. – Они прошли насквозь – и всё…
За оконцем, затянутым мутным стеклом, клубилась серая дымка, и ничего не рассмотреть было в ней. Кесса огляделась по сторонам и удивлённо мигнула.
Это была не просто нора с окном – тут кто-то жил, и от него остались два узких выступа вдоль стен – жёсткие лежанки, не прикрытые даже охапкой сухой травы. Жильцы бросили в изголовьях тощие валяные одеяла из серой тины. На полу не было ни шкур, ни циновок, ни сухих листьев.
- А тут что? – она потянула на себя небольшой выступ, найденный под окном, и выдвинула два ящичка. Фрисс, хмыкнув, заглянул внутрь и достал миску, наполненную густой тёмно-бурой смолой. Рядом с ней он положил на пустой лежак странный сероватый комок, пахнущий сладким травяным соком, потом порылся в суме и нашёл кусок вяленого мяса и несколько подсохших лепёшек.