"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
Туннель окончился тупиком. Из глухой стены торчали деревяшки – узкие опоры для ног и рук. Манхорец жестом попросил Кессу ждать и молчать и быстро полез наверх. Несколько мгновений спустя над странницей распахнулся люк, и она замигала от слишком яркого света.
- Поднимайся! – второй манхорец, склонившись над туннелем, поманил её к себе. – Надо же… Никогда из Манхора к нам не приходили знорки. Даже у вас неприятности с Лигнами?
Снаружи смеркалось, поблизости шумел городской базар, но торговцы уже сворачивались, и голоса стихали. Кесса, провожаемая настороженными взглядами манхорцев, отсчитывала кварталы и повороты. Шелрис был огромен и странен – как и все города на её пути.
«Почему дороги Лигнов для меня закрыты?» - запоздало удивилась Кесса, выходя к гостевому дому Ойти. «Я пойду и куплю место на небесном корабле… говорят, тут такие есть – и он перенесёт меня через горы. Плохо, что манхорцев не пускают на небесную пристань, но ведь я не манхорец…»
Скрип двери и пробежавший по спине холодок заставили её замереть и прижаться к стене. Из дома Ойти, неловко прижав крылья и пригибаясь в дверях, выбирались Лигнессы-стражники, увешанные защитными пластинами и самоцветами. За ними, сердито помахивая хвостом, вышла Арашти, ещё двое Ойти остановились в дверях. Выглядели они встревоженными.
- Вы не переусердствуете, о воины? – хмуро спросила старшая из торговцев. Стражник, развернувшись, крылом едва не сбил её с ног.
- Разве мои слова недостаточно понятны? – он приоткрыл пасть, показывая острые изогнутые зубы. – Ваше дело – немедленно сообщить нам, когда она вернётся, и удержать её до нашего появления. Наше дело – уменьшить, как только возможно, неприятности, ожидающие вас.
- Кесса ничем не навредила Шелрису и его жителям, - пробормотал один из Ойти, глядя в землю. Странница благодарно улыбнулась, но ей было не по себе.
- Вмешательство во внутренние дела Гванахэти, нарушение прямого приказа Повелителя Туч, пособничество преступникам-дикарям, - Лигнесс загнул три пальца из семи. – Поверь, мы и так проявляем чрезмерную мягкость. Только из-за того, что ссора с Ойтиссой – не в интересах Повелителя Туч. Только из-за этого. Держи рот закрытым, а лапы – при себе, чужеземец.
Грохоча по мостовой тяжёлыми сапогами, Лигнессы удалились. Арашти тяжело вздохнула, окинула встревоженным взглядом пустую улицу и закрыла за собой дверь. Кесса попятилась, медленно, шаг за шагом, удаляясь от дома Ойти, - а потом кинулась наутёк.
Зелье всё ещё действовало, и ей повезло ни на кого не налететь, прежде чем она отыскала дом городских манхорцев. Пришелец из развалин был ещё там – и ухмыльнулся во всю пасть, увидев на пороге Кессу.
- Теперь я – пособник диких манхорцев, - тяжело вздохнула она, садясь прямо на пол. – У вас всегда так, да?
- Чаще, чем хотелось бы, - легонько подул на её макушку манхорец. – Не из-за чего так шуметь, Чёрная Речница. Так ты идёшь в Ралми?..
Солнце заливало янтарным светом бесконечные поля и луга, изрезанные узкими каналами, и вода в них блестела золотом. Скрипучая повозка, запряжённая парой товегов, неспешно свернула на обочину, и Лигнесс спешился и заглянул под её днище.
- Жира не напасёшься, будто кто его слизывает, - пробормотал он, запуская лапу в поясную суму. – Вылезай, Кесса. Разомни ноги.
Странница выбралась из-под повозки и потёрла шею, вертя головой в разные стороны. Лежать неподвижно на досках, едва припорошенных сеном, было не слишком приятно.
- Сколько рек! – она взобралась на телегу, осторожно переступая через опутанные верёвками бочонки. – Словно сеть накинута на поля… А там что – пастбище?
Круглобокие, обманчиво неуклюжие хумраши лениво щипали траву среди узких каналов и заболоченных лугов. Кто-то из них, спасаясь от жары, лёг в воду, кто-то валялся по грязи, задрав лапы. Лигнесс-пастух дремал под кустом, но крылья его и во сне шевелились, поднимая ветерок и остужая кровь.
Мимо остановившихся путников, подняв тучу пыли, прогромыхала ещё одна повозка. Возница, изнывающий от жары, не смотрел по сторонам, и двое зеленовато-белесых ящеров, которым он преградил путь, раздражённо шипели и размахивали хвостами. Их седоки даже не пытались унять их – напротив, раззадоривали, словно разозлённые белоноги смогли бы перепрыгнуть неуклюжую повозку и запряжённых в неё товегов.
Кесса пригляделась к придорожным столбам, потом – привстав на цыпочки – к линии горизонта. Она была немного темнее и гуще, чем обычно. Где-то там начинались хвощовники – диковинные леса, где хвощи вырастают вровень с соснами и фаманами и растут с ними бок о бок.
- В городе нас стража не схватит? – спросила Кесса, вновь спускаясь на пыльную обочину.
- Тебя я ссажу на подходе, - Лигнесс подтолкнул повозку, проверяя, скрипят ли оси. – Сам я к Вэй не поеду. А в их болотах нет сторожевых постов.
- А… Хорошо, - покивала Кесса и неприязненно покосилась на небо. Чёрные точки на белесом своде были на своих местах, будто и не спускались на землю.
- Скажи, ведь если меня ловят в Шелрисе, то в Ралми об этом знают… или нет?
- В Ралми знают точно, если повезёт, то за горы ещё не сообщили, - усмехнулся Лигнесс. – Мы – не какие-нибудь дикари, у нас хорошие дороги и быстрые гонцы. Поменьше выходи из вэйских болот, и никто тебя не поймает.
- Хорошо бы! – вздохнула Кесса.
Даже из-под повозки, пропахшей товежьим жиром, пылью и вытекшим из бочонков рассолом, она учуяла дуновения с тенистых заводей – запахи речного ила, рыбы и ракушек, и услышала плеск медлительной воды. Повозка остановилась под кривым деревом, и Кесса спрыгнула на холодную землю, припорошенную хвоёй.
- Боги в помощь! – прошептал, подгоняя товегов, Лигнесс, и когда Кесса выглянула из-за дерева, его повозка уже свернула за угол. Справа от странницы, на пригорке, стоял большой дом с красными стенами, слева на небольшой площади Лигнессы укладывали на повозку что-то огромное, увешанное толстыми жгутами и тонкими нитями, а ящер-белоног украдкой пытался вытащить из сети большую рыбину. Что-то в ней показалось Кессе странным, и она негромко охнула, когда присмотрелась. Плавники торчали из рыбьего тела во все четыре стороны, и все они были одинаковыми. Рыбина застряла, и белоног недовольно шипел.
Кесса услышала громкий плеск и отвернулась от ящера. Внизу, под пригорком, текли, извиваясь, ручьи, закованные в каменные набережные, и там, где они разливались, темнели озёра. Их окружали приземистые хижины, крытые плоскими безлистными ветвями странного вида и цвета. С мостков над ближайшим озерцом две огромные выдры вытряхивали в воду что-то, похожее на комки густой каши, и водоём кипел от рыбьих спин, хвостов и разинутых ртов. Кесса, прищурившись, увидела за ушами выдры изящные пучки пёстрых перьев и нити блестящих бус.
«Вэй!» - перемахнув через ограду, странница быстрым шагом направилась к озеру. «Это существа из народа Вэй! Это выдры… Река моя Праматерь, до чего большие выдры!»
Опустошив корзины, хески прополоскали их в ручье, вытряхнули вон заплывших внутрь мальков и опустились на четыре лапы. Кесса только и успела мигнуть, когда они пробежали мимо и скрылись за низенькой дверью одной из хижин. Проёмы здесь были проделаны так, что не только Лигнесс – даже человек не прошёл бы, не согнувшись в три погибели.
- Хаэй! – запоздало крикнула Кесса. Из хижины послышался шорох, а затем проём закрылся плотной циновкой.
На берегу соседнего озера заскрипели несмазанные оси – громоздкая повозка, запряжённая хумрашем, заползла в узкий проход между водоёмами. Лигнесс, восседающий на ней среди мешков, нехотя слез и громко зарычал, но никто ему не ответил.
- Элиг бы вас побрал, болотники, - пробормотал он себе под нос, распрягая хумраша и взбираясь на его спину. Кесса отошла за угол и оттуда следила, как тяжёлый зверь и его всадник выезжают на пригорок. Она обернулась на плеск и пересвист и увидела, что повозка уже пуста, и вокруг кишат огромные выдры. Кто-то, поднявшись на задние лапы, выталкивал телегу из узкого проёма, кто-то рылся в мешках. Наконец их содержимое вытряхнули на большую колоду, и оно осталось лежать, поблескивая колючей чешуёй и растопырив четыре широких плавника. Кесса уже видела этих рыб с огромными пастями и странно раздутым брюхом. У одной из них не хватало хвоста – похоже, белоногу удалось перекусить её пополам и унести добычу.