"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
- Можно мне с вами в Хоугет? – спросила Кесса. – Я никому не наврежу…
Хонтагн неопределённо хмыкнул, снова посмотрел на неё одним глазом.
- Хорошо. Сядешь на спину анкехьо. Делгин, присмотри и за ней тоже.
Кесса, закинув суму за плечи, без возражений подошла к ящеру. Оборотень, насупившись и пряча глаза, расстелил перед ней кошму и закрепил на шипах анкехьо. Амариски, морщась и обмениваясь резкими возгласами, отступили на край поляны, - к загону медленно, с тихим костяным хрустом подползали длинные повозки.
Они двигались сами, ни одно животное не толкало их. Двое Хонтагнов шли по сторонам от повозки, не прикасаясь к ней – да они и не смогли бы её сдвинуть. Борта крытых телег были обиты чешуйчатой кожей, плотный полог закрывал груз и свешивался едва не до земли, но, когда он приподнимался, из травы проступали жёлтые кости. Они собраны были в подобие суставчатых лап, и повозки переставляли их, как огромные жуки. Перед каждой из повозок шёл Хонтагн в кожаной броне, указывающий направление. Те двое, кто сопровождал неживых «жуков», одеты не были вовсе, лоскуты некрашеной кожи едва прикрывали их бёдра. Кесса взглянула в глаза одному из них и увидела холодный зелёный свет в пустой глазнице. Анкехьо принюхался и встревоженно рыкнул, разворачиваясь к повозкам колючим боком.
- Тш-ш, нечего бояться, - Делгин прикрыл ему нос волосатой рукой.
- Кто они? – прошептала Кесса, кивая на зелёноглазых.
- Квайет, разумеется, - тихо ответил Оборотень и сам прикрылся лапой, скрывая гримасу отвращения. – Вайнег! Ветер прямо на нас!
Старший из Хонтагнов, бросив на него косой взгляд, зарычал на тех, кто привёл повозки. Их намеревались выстроить на поляне в ряд, но строй смешался, и многолапые чудища поползли к уводящей в лес дороге, строясь в шеренгу. Мёртвые Хонтагны отступили к голове колонны и там остановились, как и сами телеги.
- Что, пора в дорогу? – разинул пасть в усмешке один из пришельцев и свистом подозвал к себе осёдланного ихулана. – Делгин, ты ему спину посмотрел?
- Да, нашёл тонкую занозу, - махнул рукой Оборотень. – В другой раз сам вытащишь, невелика премудрость.
Ихуланы, отогнанные от загона с ещё не опустевшими кормушками, недовольно шипели и косились на все окрестные кусты, но ни мёртвые Хонтагны, ни костяные лапы повозок совершенно не пугали их. Один за другим пернатые ящеры выстраивались вокруг телег, замыкая кольцо. Один из Хонтагнов придерживал в поводу свободного ихулана в богатой сбруе. Это был ездовой ящер старшего хеска. Сам предводитель не спешил ехать – заглядывал под каждый полог, придирчиво ощупывал содержимое, ворошил и пересчитывал что-то тёмное, невидимое в тени.
- Листья Улдаса, - прошептал Делгин, проследив за взглядом Кессы. – Спокойный груз.
Он спрыгнул со спины анкехьо и подошёл к старшему Хонтагну. Тот, увлечённый пересчётом листьев, не сразу его заметил.
- Хейлог!
- Арр? – вскинулся Хонтагн. – Делгин, чего тебе? Что-то с животными?
- Хейлог, с нами едет Чёрная Речница, - негромко сказал Оборотень. – Она сама сказала тебе об этом. Ты понимаешь? Мы должны отвести её к князю Хоугета и…
- Урррх, - Хейлог встряхнул головой. – Чего ты наслушался, Оборотень? Нет никаких Чёрных Речников. А если бы были, ни один из них не сидел бы в загоне у Амарисков. Мы не обидим эту странную девицу. Она всего лишь молода и глупа. И её надо вернуть соплеменникам. Жаль, в Хоугет нечасто заходят их караваны…
Он положил руку на плечо Делгина и с силой надавил, отталкивая хеска от себя. Осёдланный ихулан подбежал на его свист и нетерпеливо затопал лапами.
- Мы ждём одного тебя, Делгин, - бросил Хейлог, отъезжая к голове колонны. – Хаэй! Идём до полудня, в полдень – привал!
Облака низко нависали над лесом, цеплялись за верхушки деревьев и стекали по ветвям тонкими белесыми волокнами. Кессе в небесном тумане мерещились щупальца, свитые кольцами; огромные чудища, прячась в тучах, поджидали добычу.
Над дорогой больше не простирались широколистные ветви, и анкехьо перестал тянуться к каждому кусту. В небе сомкнулись тяжёлые тёмные лапы невиданных елей, и караван пробирался дальше в полумраке. Солнце, по ощущениям Кессы, ещё не должно было низко опуститься, но между ним и путниками поднимались горы, и оно ушло за одну из вершин. Повозки, сопровождаемые нежитью, не замедлили ход, и мертвяки с чёрной шерстью и горящими глазами шли вперёд, не замечая ни света, ни темноты вокруг, но ихуланы забеспокоились и отошли от обочины, встревоженно переглядываясь и помахивая оперёнными хвостами. Перья встопорщились и превратились в широкие веера. Анкехьо косился на них и шумно фыркал, когда ящеры приближались к нему.
- Скоро ночлег, - сказал Делгин, зевнув во всю пасть. – Тут есть большой навес на ветвях фаманов. Хейлог всегда тут ночует.
Маленькая пернатая тень скользнула по стволу, взбираясь вверх, и Кесса почувствовала немигающий холодный взгляд. Оглянувшись, она увидела ещё одну харайгу и поблескивающий глаз в кустах. Невдалеке что-то ворчало и потрескивало, будто крупное существо пробиралось сквозь заросли, но пернатые ящеры даже не смотрели в ту сторону.
- Бывает, что харайги нападают на ихуланов? – тихо спросила Кесса. «Ох, поставить бы мертвяков кольцом вокруг лагеря…» - думала она, пересчитывая горящие среди ветвей глаза. Может, ей чудилось лишнее, но ящеры как будто следовали за караваном, подмечая каждый шаг.
- Наши звери им не по зубам, - ухмыльнулся Делгин. – А о Беглеца они обломают и последние когти. Если никто не будет бросать им объедки, мы не увидим их до утра.
Он на ходу спрыгнул, подобрал пустую шишку и запустил её в заросли. Скрип и шорох послышались из густеющей темноты.
- Я однажды съел харайгу, - сказал Делгин, возвращаясь на кошму. – Много перьев и костей, а задние лапы вообще надо выплёвывать. Но в голодный год и харайга сгодится.
Один из всадников подхлестнул ихулана и скрылся во мраке. Несколько мгновений спустя над дорогой пронёсся призывный вой. Все зашевелились, и даже повозки пошли быстрее. Анкехьо, только пристроившийся к развесистому кусту, обиженно рявкнул и потопал дальше.
Чуть в стороне от дороги и впрямь был широкий навес – на живых стволах вместо опор – но больше там не было ничего, кроме утоптанной земли, припорошенной хвоинками и чешуйками шишек. Со всех сторон тянулись ощипанные ветки.
Едва Кесса спешилась, как Беглец куда-то утопал. В темноте шипели и пересвистывались ихуланы, перекликались огромные волки, трещали кусты, и пощёлкивали, втягиваясь, костяные лапы повозок. Кесса растерянно озиралась по сторонам, прижимая к груди две подстилки, и не знала, что с ними делать.
- Ящеры пошли по кустам, - проворчал, вынырнув из темноты, Делгин. – На рассвете проверю их лапы. Хейлог затянул с ночлегом, они и не поедят толком, и не выспятся!
- Можно, я помогу тебе с ящерами? – спросила Кесса; ей не по себе было среди Хонтагнов, и мёртвых, и живых.
- Х-хех… Как хочешь, - ухмыльнулся Оборотень. – Чёрная Речница чистила со мной ихуланов… Стая не поверит, хоть тресни.
- А мне не поверят, когда я расскажу, как Оборотень пасёт зверей, - хмыкнула Кесса. – В легендах всё иначе…
- Старые добрые времена, эррх? – шевельнул ушами Делгин. – Когда стаи охотились на всё, что движется, и дичи хватало на всех, и никто не лез под лапы. Дед иной раз начинает толковать о чём-то таком. Однажды я прокусил язык до крови – так старался не смеяться. Он обиделся.
- Это всё неправда? – спросила Кесса, забыв об усталости, звоне в голове и ночных страхах. «И здесь, как и у нас, рассказывают легенды… и привирают,» - думала она, скрывая усмешку. «Так же, как и у нас…»
- Х-хех, - Делгин потянулся за сброшенной наземь сумкой с припасами. – Многие у нас и сейчас живут по-старому. Они едят досыта… раз в месяц или реже. А я ем досыта каждый день. Вот и думай.
Он вручил Кессе кусок солонины и сам принялся за еду.
…Кто-то сердито рявкнул над головой странницы, и она вскочила, растерянно мигая. Ни одного спального кокона не осталось на земле. Все ящеры, выгнанные из кустов, сгрудились под навесом, в полумраке звенели стремена, скрипели, расправляя костяные лапы, тяжёлые повозки. В укрытии по-прежнему было темно, но снаружи сквозь ветви сочился неяркий розоватый свет, с хвойных «лап» капало, над дорогой стоял водяной туман. Перья на хвостах ихуланов слиплись, и ящеры сердито фыркали. На краю поляны застыл огромной статуей Беглец. Его панцирь поливало дождём, он прикрыл веки и опустил голову, и откушенная, но непрожёванная ветка так и висела в его пасти, - анкехьо забыл о ней.