"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
- К Амарискам… - повторил, нахмурившись, Йю. – Значит, им он и достанется. Если раньше его не сожрут хурги.
- Пусть его жрёт кто хочет, - скривился Оборотень. – Так и скажи своим зноркам – больше они своего ящера не увидят! Привязывать надо было крепче…
Он посмотрел на сломанный навес и залепленную глиной вмятину и неприятно усмехнулся. Кесса мигнула.
- Ящер, который пропал, - это был анкехьо? Анкехьо из навменийского каравана? – спросила она, подойдя к всадникам. – Это он всё поломал?
Рыжий учётчик тронул поводья, подводя своего кумана вплотную к ней, и смерил её удивлённым взглядом. Кесса пожалела на миг, что не надела куртку, выходя из халега, - в рубахе ей было не так жарко, но и на Чёрную Речницу она ничуть не походила.
- Она не из их каравана, - буркнул Оборотень, принюхавшись. – Запах не тот. Но я ещё не встречал знорка, пахнущего, как форн! Ты из литейщиков, что ли?
- Я плыла на халеге и дышала огнём и сажей, - усмехнулась Кесса, глядя ему в глаза. – Я пропиталась ими. А в Халкесе я видела, как анкехьо убегал от навменийцев, а в Эгите – как чинили поломанную им ограду. И тут, похоже, он тоже сердился…
Йю издал негромкий смешок.
- Ты как в воду глядишь, знорка, - сказал учётчик. – Навменийцы говорили, что это третий его побег. Видно, он не любит запах сажи. Что же, теперь он в лесу, нюхает там листики и лепестки. Тупая упрямая скотина!
Он скривил губы так, словно хотел сплюнуть под ноги, но удержался и дёрнул поводья, приказывая куману бежать. За ним помчались по набережной двое всадников. Оборотень хмыкнул и покосился на Кессу.
- Тебе как будто жалко ящера, - проворчал он. – Твой он, что ли?
Не дожидаясь ответа, он встряхнулся всем телом – и огромный волк потрусил к приоткрытой двери в таверну. Кесса огляделась по сторонам – форны уже ушли, и никто не обращал на неё внимания. Она посмотрела на таверну, на её дверь, разрисованную ветками Тёрна, и на вывеску – искусно вырезанную из коры бочку, сделала шаг к крыльцу – и, решительно качнув головой, нырнула в переулок. Запах мокрой листвы накрыл её с головой.
«Хорошо бы, никто не поймал анкехьо,» - думала она, пробираясь по переулкам. Здесь строили из маленьких красноватых камней с ровными гладкими боками, но сажа крепко к ним прилипала, и все стены были испещрены чёрными пятнами. Двухвостка с тремя погонщиками, заваленная с головой всякими тюками и коробами, медленно брела навстречу Кессе, но улица была так широка, что они разошлись без помех. Осторожно потрогав длинный шип на панцире, странница выбралась из каменного лабиринта и встала у последнего из домов, глядя вперёд. Тут изжелта-зелёными волнами колыхалась трава – невысокая, едва Кессе по плечо. Цветки Золотой Чаши покачивались среди безымянных тонколистных растений, а по равнине вилась утоптанная, ничем не вымощенная дорога. У горизонта она превращалась в тонкую нить, а всадники – в букашек, и там поднималась тёмная стена леса. Облака клубились над ним – розовато-белые на светло-синем, почти до белизны выгоревшем небе.
«А тут бывают дожди,» - думала Кесса, щурясь на облака. «И тут настоящее небо, а не туман под сводами пещер. Интересно, далеко ли до Амариса?»
Лес сомкнулся над ней ранним утром, укрыв от палящего степного солнца. Здесь оно поднималось высоко и светило ярко, и полдень был знойным, но Кесса успела спрятаться в зелёной тени. Облака, собравшиеся над лесом к вечеру, за ночь разошлись, так и не пролившись дождём, и широкая дорога не раскисла от грязи. Кесса, разомлевшая от вечернего зноя, давно сняла сапоги, но на опушке, поразмыслив, обулась и даже надела куртку.
Местным широколистным деревьям далеко было до Высоких Сосен из Опалённого Леса, но Кессе, отвыкшей от густых зарослей, они казались огромными. Запрокинув голову, она смотрела на их толстые стволы, будто свитые из множества верёвок, на раскидистые ветви, смыкающиеся друг с другом, и пыталась найти в вышине их макушки.
День выдался тихим, ветер едва шевелил листья высоко над дорогой, а внизу, среди стволов-колонн, ничто не двигалось. Странные тени с треском и шорохом мелькали в ветвях, белесые нити свисали с кустов, обмотанных чем-то блестящим, и Кессе, обернувшейся на шелест, померещился промелькнувший вверх по стволу мохнатый хвост.
- Хаэ-эй… - тихонько окликнула она невидимых существ, но никто не отозвался.
Идти по дороге, протоптанной панцирными ящерами, было нетрудно – они оставили широкую колею в подлеске, и хотя корни деревьев кое-где выпирали из земли, даже трава не прорастала на утоптанной глине. По обочине тянулся ряд длинных замшелых плит, глубоко вкопанных и почти потерявшихся под слоями палой листвы. На одну из них присела Кесса – день клонился к середине, и пора было немного отдохнуть.
«Как здесь тихо!» - думала она, прислушиваясь к шорохам. Голоса местных птиц были ей незнакомы, как и мелкие существа, схожие с пузырями, - они парили в воздухе, распластав по ветру длинные щупальца-нити. Зацепив одно из них, Кесса долго дула на обожжённый палец. Мухи жужжали над сплетениями блестящих щупалец, сочащихся слизью, но садиться на них не спешили. Странница долго следила за летучими медузами, но так и не увидела, какую добычу они ловят жгучими сетями.
Невдалеке послышался тихий скрип, и такой же звук раздался с другой стороны, из густой мелколистной поросли. Третье существо откликнулось с ветки над головой Кессы. Подняв взгляд, она успела увидеть, как плоский оперённый хвост исчезает в дупле.
Громкий шорох раздался следом, за ним – скрежет и ворчание, и из дупла выкатился комок перьев и лап. В падении расправив оперённые «крылья», серо-белесая харайга слетела в кусты и разочарованно скрипнула. С дерева вслед ей скалил зубы изящный ушастый зверёк. Выплюнув серое перо, он скрылся в дупле, и Кесса тихо рассмеялась.
Лёгкий порыв ветра проник под кроны, и что-то зашуршало в стороне от дороги. Кесса вгляделась в заросли и увидела край светло-жёлтого полотнища. Оно покачивалось среди стволов и веток кустарника, за ним шелестело ещё одно – длинное, свисающее почти до земли и изрисованное длинными тёмными полосами. Поднявшись с камня, Кесса полезла в кусты, - такие странные штуки следовало разглядеть поближе!
Там не было ни флагов, ни разрисованных полотнищ-указателей. С неохватного ствола – одного из десятка растущих рядом – свисала слоями растрёпанная кора. Одни слои топорщились длинными чёрными планками, жёсткими и ломкими, другие – шелестели на ветру тонкими буроватыми тряпками. Кесса потрогала краешек полотнища и изумлённо мигнула. Она уже видела эту кору – выбеленную, расщеплённую на тонкие слои и порезанную на мелкие лоскуты, но не узнать её было нельзя.
- Велат! Вот как он растёт…
Кесса обошла вокруг диковинного дерева, увешанного писчей корой. Три слоя велата болталось на стволе такими полотнами, что в них можно было завернуться с головой, и никто не приходил, чтобы содрать их, выбелить и продать втридорога. «Ох, видели бы всё это старшие!» - Кесса хихикнула и примерилась, не оторвать ли кусочек. «Не-ет, я не расскажу им!»
Позади снова раздался скрип. Странница обернулась и увидела серую тень, прилипшую к стволу дуплистого дерева. Кусты под ним колыхались как-то странно – кто-то прятался и там. Третья харайга подбиралась к дуплу, сжимая в пасти сломанную длинную веточку. Чуть отлипнув от ствола и повиснув на трёх лапах, она примерялась, как засунуть палку в чужое гнездо.
- Хаэй! – что-то гладкое, выкатившись из-под листьев, само легло в ладонь Кессы. То ли камешек, то ли орех ударился о кору рядом с дуплом и с шелестом свалился в кусты. Две тени сорвались со ствола и рассыпались по зарослям.
- Съешьте лучше эту жгучую пакость! – Кесса сердито посмотрела на шарики с щупальцами. Дорога им чем-то не нравилась, и там можно было пройти, не получив ожогов, но тут, в дебрях, летучие медузы-канзисы были повсюду.
Видимо, харайги услышали её голос, но саму её так и не увидели. Один из ящеров выглянул из куста, озадаченно дёргая хохолком, оглядел полянку под велатовым деревом и негромко скрипнул, исчезая среди ветвей.