"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
- Это отрава, - хеск снова показал зубы. Эмма возвела глаза к небу.
- Можно мне показать Ингейну участок? – вмешалась Кесса. – Я присмотрю, чтобы его не обидели!
Чешуйчатый хеск посмотрел на неё с высоты своего роста. Эмма усмехнулась.
- А покажи, - кивнула она.
…Тем утром Кесса видела, как Ингейн и Речник Фрисс сидят рядом с удочками на причале Фирлисов и говорят о чём-то вполголоса. Близко подойти она не решилась – но, похоже, ничего плохого не было сказано. И к полудню, покончив с дровами, Ингейн вернулся в пещеру Фирлисов, а потом там раздался треск и хруст. Несколько мгновений спустя из пещеры вылетели сердитые Атун и Нарин, за ними выбрался хеск, выкатив на берег самую большую из бочек с кислухой. На ней был намалёван размашистый жёлто-белый знак – «продаётся». Эмма стояла на тропе у пещеры, тянула из ковшика что-то горькое и пахнущее травами, и в её волосах пестрели колдовские перья и лепестки. Кесса, забыв о делах, так и застыла на пороге, и Речнику Фриссу пришлось обходить её.
- Ага, - кивнул он, глядя на бочку и сбегающихся к ней жителей. – Всё правильно. Надо завтра слетать с ним в Лес. Кора, ветки… Там, в пещере, осталось одно гнильё!
- Что делает Ингейн? Ты знаешь? – тихо спросила Кесса.
- Полезное дело, - усмехнулся Речник. – Теперь бы Эмма не подвела. От дурмана нелегко отвязаться, а Ингейн пока что зелья готовить не может…
… «Крогзет, Крогзет,» - Кесса повторяла про себя название далёкой страны, перекатывая его на языке, как медовый шарик. «Крогзет… Далеко, должно быть, эта земля, если даже Речник Фрисс о ней не слышал!»
- Тебе, наверное, непросто будет вернуться домой, - вздохнула Сима. – И скоро ты, Ингейн, отправишься в путь?
- Мне некуда спешить, - хеск разлёгся на примятой траве, щурясь на угасающий костёр. – Два или три больших круга… может, четыре. В Крогзете пока поживут без меня.
- Целых сорок лет?! – Сима недоверчиво покачала головой. – Вы, наверное, долго живёте.
- А как же твои родичи? – осторожно спросила Кесса. – Они не встревожатся, не заскучают? И никто не пойдёт искать тебя?
- А-а, - Ингейн шевельнул спинным гребнем. – Вот о чём ты. Нет… Хвала богам, мой последний выводок уже год как в твёрдой чешуе, и с тех пор я брожу один. И этой весной никто не отложил для меня ни единого яйца. Хвала богам! Три выводка без передышки – это очень напряжно…
Он зевнул, показав острые зубы. Кесса озадаченно мигнула.
- Ингейн! Там, в Крогзете, живут твои дети? А скажи, сколько их? И… - она хотела задать ещё немало вопросов об откладке яиц, но Сима пихнула её в бок и сердито шикнула.
- Э-уэх, - Ингейн, зевнув, помотал головой и кое-как свёл глаза в одну точку. – Четверо. Теперь хочу отдохнуть.
Кесса и Сима переглянулись и удивлённо присвистнули.
- Это много, - кивнула Кесса. – А твои жёны и дети не разозлятся, что ты живёшь с Эммой? Если кто-то надумает навредить ей…
Теперь удивлённо мигнул синий ящер.
- Навредить? Злиться? – он несколько раз сложил и развернул гребень, и на шорох из соседнего спального кокона выглянул заспанный Конен Мейн, но тут же улёгся обратно. – Зачем?
- Ну… чтобы ты вернулся, - неуверенно сказала Сима. Кесса сидела, в задумчивости перебирая травинки. Местность, где жил этот хеск, определённо была очень странной, и его народ – тоже.
- Эмма вылечила меня, - склонил голову Ингейн. – Я теперь отдаю ей долг. Если ей навредят, я должен буду отомстить. И это не поможет моему возвращению. И потом – зачем возвращать меня? Я жив, и я сам туда вернусь, когда придёт время.
- И ты не скучаешь по Крогзету? – осторожно спросила Кесса. – И по живущим там…
- Здесь нескучные земли, - усмехнулся зубастой пастью Ингейн. – Совсем не скучные. Знорки! Вы собираетесь спать этой ночью? Я – собираюсь.
Он мешком повалился на траву и закрыл глаза. Кесса и Сима на цыпочках обошли его и забрались в свои спальные коконы, но сон к ним не шёл. Издалека, с востока, доносился многоголосый вой – в отдалении перекликались гиены.
- Стало быть, Эмма будет откладывать яйца, - сказала Кесса. – Это, наверное, больно.
- Люди так не умеют, - решительно замотала головой Сима. – Ничего не получится.
Ветер даже ночью не утихал и шелестел в молодой траве, стучал высокими сухими стеблями, трогал борта корабля, но хиндикса со спущенным шаром и снятыми парусами не отзывалась на его свист. Груды дров громоздились на её палубе, и те, кто хотел спать на корабле, улеглись прямо на поленницы. По бортам свисали мешки, полные сухих листьев, стрякавного волокна и свежей травы. Ещё три корабля улетели этим вечером, и злаки, примятые ими, не успели распрямиться, эта хиндикса ждала полудня, чтобы улететь следом. Дебри сухой осенней травы быстро редели, уступая место молодой поросли, все – и люди Фейра, и жители Нануры и Фьяллы, и кочевники-олда – проводили дни и ночи в степи, вырубая остатки сушняка. С юга неспешно, но неотвратимо надвигались летние грозы с их ветвистыми молниями и вечным запахом горелой травы. Близился Майнек, первый месяц лета.
Глава 08. Прибрежная тропа
- Ал-лииши, - прошептала Сима, заворожено глядя на воду в плошке, зажатой меж её ладонями. Жидкость забурлила, качнулась с края на край и закружилась медленным водоворотом. Ингейн одобрительно кивнул, убрал когтистую лапу с запястья Симы и коснулся когтем её лба.
- Обучится, - сказал он Сьютару Скенесу. Старейшина Фейра в ожидании ответа стоял у порога, словно прикованный к месту, только его взгляд иногда отрывался от хеска и плошек с водой и скользил по пещере. И Кесса тихо стояла рядом с ним. Ей было не по себе.
- Хорошо, - сказал Сьютар. – Тогда возьми её в ученики. Семейство Нелфи согласно платить, и я со своей стороны помогу тебе с дровами и утварью. В этой пещере не так много пригодных вещей…
Он махнул рукой, указывая на лежаки и сидения у очага. Сейчас огонь был потушен, только угли багровели в каменном кольце, источая жар. Пещеру освещал маленький факел, воткнутый в горшок, и в его свете Кесса видела, что циновки на полу – чистые, хоть и не новые, и завалы полуистлевшего хлама по углам сгинули, будто их не было. Исчез и вечный запах подгнившей травы и несвежей кислухи – теперь тут пахло смолистым деревом и пряностями. Новые лежаки из толстых пластов сосновой коры, сидения, оплетённые жёлтыми листьями Руулы, прикрытые травяной завесой полки, - много нового появилось в пещере Фирлисов за последние дни, и даже Сьютар смотрел на это с одобрением.
- Отчего бы и нет, - гребень на затылке Ингейна качнулся, растопырив острые зубцы. – Как часто ты, Сима, будешь приходить на уроки?
- Я… - Сима оглянулась на дверную завесу – там, скрываясь в тени, стоял Окк Нелфи. – Я училась бы каждый день! Я взаправду стану чародейкой, да, Ингейн?
- Станешь, - кивнул хеск. – Что скажешь ты, Окк? Занимаясь по Акену в день, она обучится быстро.
- Тогда пусть берётся за дело, - сказал старший из семьи Нелфи, опустив тяжёлую руку на плечо Симы. – Завтра, едва рассветёт, ты пойдёшь сюда, к чародею Ингейну, и будешь учиться колдовству. И так будешь приходить каждый день.
Сима закивала, горящими глазами глядя на хеска.
- А что с Кессой? – спросил Сьютар. – Или с другими из нашего рода? У Кирин, или у Нуука, или у Каэна, или у Оты есть дар? И что ты скажешь о Хельге из семьи Айвинов?
Синий ящер качнул головой.
- Никто из пятерых Скенесов не может колдовать. Я такого не видел. Говорили, что знорки рождаются без дара, но увидеть это самому… Это очень тяжко, - он произнёс несколько странно звучащих слов на незнакомом языке. – И то же с Хельгом. Он очень умён, много знает. Тому, что ляжет в голову, мог бы он меня учить. Тому, что нужно делать…
Хеск развёл руками. Он сам был расстроен, и Кесса сдержала вздох досады. «Хорошенькое дело,» - угрюмо думала она, глядя на неподвижную воду в плошке. «Как я стану Речницей, если не могу колдовать?!»