"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
- Вокруг пади – спутанная Стрякава, - сказал он, взвешивая в руке топор. – Склоны крутые. На сломанных ногах не взберёшься. Если подойдёт сюда – обездвижим и разрубим. Разожгите костёр и сидите тихо!
Хельг поёжился и снова оглянулся. Кесса неотрывно смотрела на травяные дебри, но мертвец-олда в лохмотьях, окружённый мухами, не спешил подойти к поляне. «Вот бы выбраться в падь,» - она покосилась на забытую всеми халгу.
- Этого олданца задавила Двухвостка, - тихо сказала Кесса, подойдя к Хельгу. – Что ему от людей надо? Мы ему зла не делали.
Житель вздрогнул и взглянул на Кессу полубезумными глазами.
- Ты не понимаешь? Это мертвяк – Квайет, неживая тварь! Будет он спрашивать, кто ему что делал…
Сухая трава загорелась быстро. В иное время старшие не позволили бы палить такой большой костёр понапрасну, но сейчас они сами стаскивали в кучу сушняк. Огонь поднялся высоко, стеной отделив жителей от опасных восточных зарослей.
- Дожили, - пробурчал Каннур. – Хорошо хоть, никто этому мертвяку не попался. Вернёмся в Фейр – много о нём не болтайте. Как бы туда не притащился.
- Речнику Айому надо сказать, - Ауна, хоть и сидела у огня, зябко поёжилась. – Пусть бы он узнал, что там за тварь!
- Речник Айому сюда будет месяц прорубаться, - покачал головой Гевелс. – Хиндикса его не поднимет. Поставим зубцы на тропах, будем смотреть в оба. Если там олданец – он уйдёт к своим.
Часть 2. Главы 06-08. Странности начинаются
Глава 06. Что оставила вода
Ночь выдалась светлая – пять из семи лун выстроились в небе, и вода блестела в их сиянии. Груды водорослей темнели на камнях, свисали с ветвей – берег, оставленный отступающей Рекой, обнажился, и всё, что приплыло сюда за весну, вышло на сушу. На мокрой белой плите у края воды стояли двое, и Кесса в полумгле видела перья, поблескивающие в волосах, и рыжие меховые хвосты за плечами.
- Мы благодарим вас за щедрость, мирные существа, - Сьютар говорил негромко, но в ночной тиши Кесса слышала каждое слово. – Пусть эта еда придётся вам по вкусу. Мы всегда рады вам, и мы помним все обещания и все клятвы. Да хранит вас Река-Праматерь!
Он поставил на камень горшок, и Амора положила рядом большой свёрток, развернула листья и отступила на шаг. Кесса шмыгнула носом, уловив запах пирога-глазастика.
- Ты их видишь? – прошипела ей в ухо Кирин. – Подвинься!
Обе они высунулись в оконце над тропой. Сьютар и Амора уже шли к пещере, оставив дары на берегу. Они не оглядывались, зато Кесса и Кирин жадно всматривались в волны, подсвеченные лунами. Видно было скверно – чёрная Река скрывалась в ночной мгле, лишь пять мерцающих полос протянулись от берега к берегу.
Тихий голос донёсся справа, от пещеры Мейнов, - двое старейшин стояли у кустов с дарами в руках. Кесса отодвинулась от окна.
- И у причала кто-то есть, - с досадой прошептала Кирин. – Отчего им было не отдать дары одновременно?
- Тш-ш, - прошипела Кесса, прижимаясь к стене. В волнах что-то шевельнулось и, оставляя за собой дорожку ряби, поплыло к берегу. Эрнис Мейн и его жена уже отвернулись от воды и почти добрались до своей пещеры. Водяное существо приостановилось. Теперь Кесса не видела его – оно ушло в тень.
- Нырнул, - прошептала Кирин.
Вода снова дрогнула. Нырнув, водяной демон всплыл у самого берега. Кесса увидела белесую спину, исчерченную чёрными полосами, и тускло поблескивающий гребень вдоль хребта. Существо показалось ей очень большим – как два человека, а то и больше.
- Тш-ш, - зашипела Кирин, возясь у окна. К пролому проталкивался Снорри Косг – шорохи разбудили его. Существо в Реке оттолкнулось передними лапами ото дна и выпрямилось, Кесса ждала громкого плеска, но вода молчала.
Агва сделал шаг по мокрым камням, неуверенно переставляя перепончатые лапы. Поднял горшок, вытянул затычку и сунул внутрь нос. Еле слышно фыркнув, он завернул сосуд в водоросли, подобрал свёрток с пирогом и бесшумно нырнул.
Кирин ткнула её в бок и указала на другой камень, где мгновение назад лежали дары. Ничего не было и там, только едва заметно дрожала у берега вода.
- Агва в кустах! – прошептал Снорри, указывая на тёмный, увешанный тиной ивняк. Там что-то шевелилось. Белесо-зелёный мех блестел в лунном свете. Агва, встав на задние лапы, передними схватился за куст и подтягивал к себе ветки. С мохнатых золотых соцветий сыпалась пыльца, Агва слизывал её и тихо ворчал.
- Река-Праматерь! – всплеснула руками Кирин. Снорри шикнул на неё, но было поздно – водяной демон услышал голос и, отпустив ветку, нырнул. Кесса покачала головой.
- Не надо было пугать его, - нахмурился Снорри.
- Никогда люди Фейра не обижали жителей Реки, - фыркнула Кирин. – Почему они пугаются?
- Зачем он ел пыльцу? – спросила саму себя Кесса, глядя на воду. Больше никто не подплывал к берегу, только ветви Высокой Ивы едва заметно раскачивались – но их, скорее всего, тревожил ветер.
Река отступала стремительно – ещё вчера она подмывала кусты на границе Фейра и Нануры, а сегодня залив вокруг причала Фирлисов высох до дна, и хлипкие мостки легли на твёрдый берег. Над обнажившейся отмелью кружили чайки, коты, брезгливо шевеля усами, поддевали лапами ил, - вода, уходя, бросала и водоросли, и запутавшуюся в них рыбёшку, и вынесенные на берег ракушки. Жители, забыв о рыбалке, собирали ветки и тростник с камней, вдоль пещер выстроились котлы, и все, кто мог ходить, таскали к ним тину. Пришло время варить кислуху, и из пещеры Фирлисов наконец показались все её жильцы. Атун и Нарин собирали тину под огромной корягой и на ней, Эмма стояла у котла и рявкала на них, если водоросли оказывались непромытыми.
Река была щедрой в этом году, щедрой и милосердной – среди обломков веток, хвои и тростника не попалось ничего, унесённого волнами из пещер или хижин. Мальчишки подбирали с камней осколки земляного стекла – и мелкие, ни на что не годные, и такие, что сгодились бы на наконечник копья. Разлапистую ветку Высокой Сосны прибило к кустам, и жители впятером доставали её оттуда и рубили на части. В пещерах пахло хвоёй и смолой. Среди валунов застряли вставшие на ребро раковины – огромные, по пять шагов в длину, и чайки кружили над ними. Конен и Вайгест порывались вскрыть ракушки, но Речник Айому, походив рядом и потыкав ножом в щель меж створками, сказал, что моллюски давно умерли и успели подтухнуть. «Вот чайкам будет радость!» - поморщился, услышав это, Окк Нелфи. Раковины уронили набок и оставили так.
Наверху, над обрывом, свистел в подрастающих травах ветер, и Кесса чувствовала тепло в его дуновениях – он летел с юга и нёс с собой дожди. Халга трепыхалась на ветру, виляя из стороны в сторону, все её пушинки отчаянно дрожали, угрожая оторваться и улететь. Летучее семя Высокой Травы Акканы легко несло по небу и сплетённое из соломы сидение, и Кессу, и привязанные к сидению пучки молодых трав – Усатки и Нонкута. Ростки, совсем недавно вышедшие из-под земли, приободрились, когда сухие стебли над ними поредели, и сейчас вся степь под летящей халгой была зелена, и золотые луны – цветки Мохнолиста – поднимались над зарослями. Ещё неделя, и травы должны были затопить их – молодые злаки тянулись ввысь быстро, но пока Мохнолист цвёл, и Кесса, срезав огромный – с её голову – цветок, прикрепила его к халге. Степная зелень наливалась соком – в земле ещё хватало влаги, и скоро должны были прийти дожди; листья Усатки пахли терпко и пряно, а маленькие листья Нонкута, как им и положено, горчили. С каждым кораблём с востока, прилетевшим с грузом дров, привозили на берег вороха молодой Стрякавы, из пещер пахло зелёной похлёбкой и растёртыми в кашу пряными травами. Кесса смотрела на Реку, пролетая над обрывом, и готова была запеть.
Отсюда, с края белых скал, была видна не только трава – вдоль берега выстроились золотые Ивы, и вода под ними пожелтела от пыльцы, огромный валун посреди Реки поднялся над водой, и его обступили крепко привязанные плоты, чьи-то лодки пробирались к западу от него, обходя стороной «логово» куванцев, над тёмными башнями Струйны развевались пёстрые флаги. Подрастающий куст Кенрилла возвышался над берегом на краю скалы, и на его ветвях виднелись зелёные крапинки. Кесса, закусив губу, потянула за верёвки, и халга пошла к земле.