"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— Стой! — Фрисс не был уверен, что существо его поймёт, но прекрасно видел, что нападать оно боится. Полосатые щёки нарвенга свисали, как пустые мешки, и ни капли кислоты у него в запасе не было.
— Хешш! Мои вещи! — нарвенг оскалился и попятился от чужака.
— Я не грабитель, — Речник убрал один клинок в ножны, второй же оставил в руке — мало ли что взбредёт существу в голову. — Я торговец. Я вымениваю вещи и еду. Хочешь меняться?
— Фшшш? Хорошшие вещи, — нарвенг тоскливо посмотрел в сторону раскопанного тайника. — Что у тебя? Фрисс на ощупь выловил на дне сумки пару створок морских раковин, горящих отполированным перламутром внутри и пятнистых снаружи.
Существо подошло поближе, настороженно принюхиваясь и пожирая взглядом перламутр.
— Это возьмёшь? — оно сгребло со дна чаши россыпь почти готовых стеклянных наконечников для стрел. Речник покачал головой.
— Фшшш… Это? — нарвенг показал кусок серо-зелёного камня с вкраплениями бирюзы, подумал, отложил его и взял в лапу обломанный прозрачный кристалл кварца. — Это?
— Нет, — Фрисс сделал вид, что прячет ракушки обратно в сумку.
— Хешшш! Что?! — нарвенг по пояс зарылся в холм и вытянул оттуда ещё одну циновку, рассыпав её содержимое по склону. Речник тихо охнул. Среди костей, рогов и невнятных обломков цветного стекла блестела чёрно-зелёная Звезда Урана — фриловый диск величиной с ладонь, а рядом с ней — плитка прозрачного рилкара, проложенная изнутри серебристым металлом. Фрисс поднял кусок рилкара и провёл мечом по торчащему краю фольги — на белом металле ни царапины не появилось.
«Тлиннгил,» — сердце Речника забилось тревожно и гулко.
«Тлиннгиловая броня — и предупреждающий знак…»
— Это? — нарвенг кивнул на плитку в руке чужака. — Хешшш… Бери другое. И не это! Он накрыл ладонью Звезду Урана. Речник вернул плитку на склон холма.
— Где ты нашёл эти вещи? Они редко встречаются, — он посмотрел в сощуренные глаза нарвенга, медленно расширяющиеся от удивления.
— Холм с дыркой! — существо махнуло рукой на запад. — Но ты не возьмёшь, очень прочное. Я сломал когти!
— А далеко этот холм? День идти или больше? — Фрисс порылся в сумке и нашёл последнюю ракушку, витую и колючую, ярко-оранжевую внутри. Нарвенг посмотрел на неё и медленно убрал лапу с зелёного трилистника.
— Это, если хочешь… Я шёл день, ночь и утро от башни, — существо кивнуло в сторону башен, едва заметных на горизонте. Фрисс положил все ракушки на траву и быстро, не оглядываясь, пошёл прочь.
Удивлённый взгляд нарвенга долго его преследовал, и некоторое время позади шуршала трава, но потом житель холма отстал… К полудню овраг остался позади, а с ним и едкие испарения, и Речник снял скафандр и спрятал его на дне сумки. Сухая геза хрустела под ногами, с юга тянуло мокрой землёй, быстро бегущие облачка бросали на степь смутные тени. Фрисс посмотрел на плоскую равнину к западу от него. Так или иначе, холм тут будет трудно не заметить… Зелёный огонёк сверкнул перед ним на рассвете — что-то горело и переливалось в утренних лучах солнца. Высокий холм, поросший травой и хлипкими побегами Дерева Ифи, вырастал над ковром пожухшей мекхи.
Когда степную гезу сменила искажённая трава Старых Городов, Речник не заметил. Вблизи он разглядел на склоне холма оплывшие, но ещё различимые ступени высотой в рост человека, и ярко-зелёный фрил, чуть прикрытый стеблями травы. Цепочка предупреждающих знаков протянулась по стене, сделанной из серебристого рилкара — тлиннгил, удерживающий излучение, меж двух слоёв прозрачного искусственного камня… если бы не земля, скрывшая холм, всё это сооружение горело бы ярким серебряным огнём! Тут была когда-то ограда, но от неё остались только поваленные и разбитые чёрные столбики. Один из них захрустел под ногой Фрисса — рилкар, изъеденный корнями травы, рассыпался в крошку. На склоне холма виднелась ниша, выкопанная любопытным нарвенгом. Отсюда, с края тонкой трещины, проходящей по стене здания, он выломал пластину рилкара, отсюда же утянул предупреждающий знак. Фрисс нашёл пустое место в цепочке дисков и хмыкнул. Кроме ступеней и серебристого покрытия, у холма были углы, и два из них Речнику пришлось обойти, прежде чем он встал как вкопанный и провёл рукой по глазам. Намертво запечатанный круглый люк в три человеческих роста, ещё на треть ушедший в землю, сверкнул ему навстречу серо-чёрно-зелёным узором. Чёрные буквы Тлаканты виднелись под переплетёнными корнями трав, а на стене над самой землёй блестела стеклянная пластина, скрывавшая небольшой экран и множество кнопок под ним. Речник зажмурился и вновь открыл глаза, но люк не исчез.
— Фликс, — выдохнул он, прикасаясь к холодному фрилу — тонкому пёстрому покрову над многочисленными слоями тлиннгила, свинца и стали. Широкая тень накрыла его и легла на блестящую стену.
— Хм… На моей памяти он был гораздо ближе к Ураниуму. Странно всё-таки сдвинулись пласты во время Применения…
Глава 23. Старое Оружие
— Гедимин?! — Фрисс резко повернулся, забыв и о мечах, и о запечатанных воротах. Древний Сармат в иссиня-чёрном скафандре без единой царапины стоял рядом и задумчиво смотрел на Речника.
— Прекрасная работа, знорк-ликвидатор, никто не справился бы лучше, — кивнул он. — Мне бы такой дар поиска… Сармат замолчал и осторожно опустил руку на плечо Речника. Фрисс обнял его и прижался лбом к чёрной броне — вернее, стукнулся о неё, да так и замер.
— Гедимин, это правда ты? В Ураниуме сказали — ты вернулся на станцию…
— Ураниум… — вздохнул сармат, растерянно глядя на Речника. — Не так легко отделаться от Кона, его недозапущенного альнкита и всего, что за три года развалилось на его станции и ещё на трёх станциях и вокруг них. Специально берегли к моему прилёту… Что с тобой, Фриссгейн? Ты вроде не так сильно облучился на этот раз…
— Ничего, — Речник улыбнулся. — Я очень рад тебе, Гедимин. Как же ты нашёл меня?
— По свечению от той штуки, которую ты почему-то держишь при себе, а не в самой глубокой шахте Змеиных Нор, — сармат покосился на свою руку, из которой ещё торчали «усы» дозиметра, и втянул их. — Взлетал повыше и прощупывал всё вокруг. Полезная штуковина — лучевое крыло… Фрисс только сейчас заметил широкие чёрные обручи на броне Гедимина. Косы проводов от полётного ранца спрятались под ними, а от самого устройства протянулись изогнутые узкие крылья вдоль спины, слегка выступающие над плечами.
— Ты сделал настоящую летающую машину, — сказал Речник, неохотно отпустил сармата и указал на трёхцветный люк. — А я… я нашёл, и кажется, это то, что я искал.
— «Фликс. Здесь похоронена война.», — негромко прочитал Гедимин, посмотрел на землю, скрывающую нижнюю часть люка, и медленно снял с плеча сфалт. — Символический могильник вооружения. После Третьей Сарматской так надеялись на долгий мир… Хорошо оно просело за пять тысячелетий. Придётся откапывать… Фрисс потянул на себя блок оплавленной земли, но тут же убрал руки и шагнул в сторону — сармат с усталым вздохом выглянул из котлована и указал Речнику на безопасное укрытие у вплавленного в стену экрана. Глыбы разрезанной почвы и глины были слишком тяжелы для человека, даже Гедимин поднимал их с видимым трудом. Вытолкав из ямы последний мешающий кусок и оттолкнув к дальней её стене те, которые мешали меньше, сармат выбрался на поверхность и сел в тени холма. Речник заглянул в котлован и увидел нижнюю часть люка, в пятнах прикипевшего земляного стекла, с аккуратно расчищенными швами, по которым ворота должны были открываться.
— Резать землю сфалтом — расточительство, — пробормотал Гедимин и отхлебнул из контейнера с Би-плазмой. — Но лопату я не захватил.
— А ты помнишь, как открываются такие ворота? — с надеждой спросил Речник, доставая из сумки остатки сушёного мяса. Последние пряности он отдал Нискигвану и Хеюнке, а приправлять безвкусную и каменно-твёрдую снедь кислотой из заводей Лита пока опасался.
— Знорк, — сармат протянул «усы» анализатора к засушенной полоске, и Фрисс чуть не выронил её от неожиданности. — Куда ты дел свой контейнер?