"Великая река". Компиляция. Книги 1-8

— Дважды я взрывался вместе с альнкитом, но даже тогда мой скафандр был целее, — сказал он, глядя на Фрисса хмуро и задумчиво.
— Твоё кипящее облако, Фриссгейн, надо как-то использовать. Такая мощь не должна пропадать напрасно.
— Одни беды от этой мощи, — вздохнул Фрисс. — Это меня должны были рвать крысы. А ты меня спас. А мне нечем наградить тебя, а наши мучения и старания не привели ни к чему. Оружие осталось крысам, и уран мы тоже не нашли. Может, ещё поищем на окраинах? Как он выглядит-то?
  
— Уран найдётся… В Йилгву придётся идти, вот что, — глаза Гедимина потемнели. — На Йилгвенских рудниках найдётся и уран, и сингит. Заодно обшарим убежище. Помню, я там альнкит запускал…
Интересно, многое ли изменилось. Они уходили из города рано — солнце только-только выбралось из-за Опалённого Леса, и воздух ещё не превратился в кипящий расплав.
Белокожий таркон выглянул из окна, когда они проходили мимо.
— Слишком мощное у тебя оружие, друг сармат. С таким на крыс неудобно охотиться! — заметил он с кривой улыбкой. — Ничего обменять не хотите?
— Эллиот, — Фрисс остановился, не обращая внимания на косой взгляд Гедимина, — вчера в крысином городе сменился вожак. Очень скоро крысы прийдут сюда, и вы не отобьётесь. Мы возьмём тебя с собой, и крысы тебя не сожрут. Согласен? Таркон щёлкнул языком.
— Куда вы меня возьмёте, друг степняк? Я не отобьюсь от крыс, это верно, но и ящерицу в степи я не поймаю. Если мне десять шагов не сделать без передышки, что же, вы понесёте меня всю дорогу? Нет, господа кочевники. Я живу здесь давно. Пережил Применение, переживу и крыс. Счастливого пути!
 Глава 17. Чёрная степь 
— Уф… — Речник откинул шлем и смахнул со лба мокрые волосы, слипшиеся от пота. — Это не воздух — это прозрачное пламя! У огненных озёр и то холоднее! На раскалённое серебряное небо невозможно было смотреть, так ярко оно сияло. Ветер, не стихающий над равнинами Аркасии, дышал нестерпимым жаром. Жёстколистная геза пожелтела и полегла. Всё живое попряталось, одни полуденники терпеливо реяли над степью, высматривая добычу… и двое путешественников брели по умирающей равнине. Фрисс хотел бы остановиться на привал в тени — но здесь отбрасывали тень только сами странники. Тёмно-синий скафандр перегрелся на солнце и уже не спасал от жары. Речник достал из сумки полоску сушёного мяса — остатки джайкотских припасов — повертел в руках и спрятал обратно. Гедимин молчал и напряжённо к чему-то прислушивался, отложив в сторону полусобранный летательный аппарат, обрезки проводов и обломки фрила.
— Что-то здесь не так, — пробормотал он, когда встревоженный Речник тронул его за руку. — Погоди, Фриссгейн… Он прикоснулся к прибору, встроенному в рукав. Все стальные «усы» выдвинулись и ощетинились перистыми отростками. Сармат смотрел на экран. Речник настороженно оглянулся. Ему тоже было не по себе с самого утра, и жара здесь была ни при чём.
— Тут сильное излучение? — спросил он с тревогой. — Мы встали в плохом месте?
— Нет… — Гедимин покосился на него с досадой. — Но я не понимаю… Свет, заливающий равнину, стал на секунду таким ярким, что всё вокруг почернело. Что-то сдавило череп Речника, и кровь застучала в ушах гулко и болезненно. Фрисс потряс головой, поморгал и посмотрел на небо — ему примерещился раскат грома. Туч не было. Речник, не выдержав яркого света, посмотрел на землю и сдавленно вскрикнул. Он стоял на багровой траве. Красная степь — то алая, то почти чёрная — простиралась до горизонта. Ветер вдруг затих. Высоко в небе метались огромные стаи длиннохвостых Клоа и пурпурных Скхаа — что-то напугало их и выгнало из дневных укрытий. Сдерживая дрожь, Речник повернулся к сармату.
— Гедимин, это знак Волны! Она прорвалась, её не удержали под землёй! Она уже здесь… — выдохнул он.
— Это более чем интересно… — прошептал сармат, сверкающими глазами глядя на дозиметр. Медленно и неохотно он сложил оперённые «усы» и прикрыл экран.
— Надо уточнить в Ураниуме, не думаю, что до сих пор… — с воодушевлением продолжил он, взглянул на Речника — и замолчал.
— Земля, осквернённая Волной, нальётся кровью и не принесёт плодов, а когда гнилью повеет от воды… — Фрисс осёкся. — Гедимин…
— Они выстоят, Фриссгейн, — склонил голову сармат и осторожно сжал плечо Речника. — А я что-нибудь придумаю. Знать бы, что… Фрисс прижался щекой к его броне, чувствуя, как отчаяние и мрак отступают… Ночь пришла, но не принесла прохлады. Воздух был вязок и неподвижен, как остывающее расплавленное стекло. Гедимин подержал в руке лист красной травы, приоткрыл экран анализатора, вздохнул и спрятал и прибор, и растение под броню. Даже у могучего сармата сейчас не было сил на исследования.
— Мой черёд караулить, — сказал Фрисс.
— Хорошо, через два Акена я сменю тебя. Гедимин растянулся в траве, прикрывая своим телом сфалт. Речник вяло удивился про себя, что сухие листья не вспыхнули от соприкосновения с раскалённой бронёй. Он сел на камень рядом со спящим сарматом. Вокруг было темно и тихо, даже трава не шелестела, а чёрное небо сливалось с почерневшей землёй. Фрисс медленно засыпал и ничего не мог с этим поделать. Он сердито протёр глаза, несколько раз обошёл по кругу камень — не помогло. Он ещё раз огляделся по сторонам — ни звука, ни движения, только неподвижный мрак. Бронированное тело сармата казалось сплошной глыбой чёрного камня, вросшей в землю. Фрисс посмотрел на него и тихо вздохнул, а потом улёгся на землю и завернулся в плащ. Посреди иссохшей степи не было ничего, что навредило бы Гедимину, и на Речника тоже некому было охотиться… Его разбудил еле слышный хруст, мерцающий красноватый свет где-то совсем рядом и ощущение смертельной опасности. Фрисс незаметно дотянулся до рукояти меча и открыл глаза. Два смутных силуэта склонились над Гедимином. Что-то мерцало в руках одного из них — кажется, кнопка на стволе странного оружия, издали похожего на бластер. В дрожащем свете Фрисс не мог рассмотреть чужаков — он видел лишь часть брони или одежды из кое-как скреплённых кусков фрила и скирлина, свисающие лохмотья и костлявую кисть руки, чёрную, будто обугленную. Существа были огромны, чуть ли не больше самого Гедимина. Один сосредоточенно возился с пластинами и заклёпками на броне спящего сармата, другой светил ему бластером, как фонарём, и ещё один — его силуэт сливался с чёрным небом — стоял поблизости, сжимая в руках сфалт. Это оружие Речник мог узнать и по смутным очертаниям! Гедимин лежал на спине и не шевелился. Пришельцы, кем бы они ни были, хорошо знали устройство его скафандра — пластины сдвигались бесшумно и быстро, и броня расходилась по швам. Третье существо подошло поближе, подняло сфалт и прицелилось в лежащего. Тот, кто возился с заклёпками, повернулся к нему и резко мотнул головой.
Чужак с бластером издал хриплый смешок, выпрямился и помахал оружием. В мелькнувшем световом пятне Фрисс увидел лицо второго — тёмно-серое, в клочьях облезающей кожи, странно перекошенное, будто его обладатель когда-то начал плавиться, а потом остыл. Второй снова замотал головой, встал и указал третьему сначала на сфалт в его руках, потом — на последнюю пластину брони, которая скрепляла части скафандра. Она уже погнулась от бесплодных усилий чужака, но вскрыть её не удавалось. Третий что-то пробормотал и направил сфалт на широкую дыру, уже проделанную в броне на животе сармата. Сбросив оцепенение, Речник вскочил на ноги, вырывая мечи из ножен. Сверкнула молния, и от оглушительного треска дрогнула земля. Существо со сфалтом пошатнулось и хрипло вскрикнуло. Фрисс не успел заметить, что отшвырнуло его в сторону и уронило в чёрную траву. Он опомнился через пару секунд, крепко сжимая один из мечей — второй выпал из бессильно повисшей руки. Она болталась плетью, Речник попытался сжать пальцы и чуть не заорал от боли.
  
Что-то лязгнуло неподалёку, а потом сверкнули вспышки, и Фрисс услышал торжествующий рёв и странный булькающий смех. Три тени стояли у камня лицом к Речнику, но смотрели не на него. Их оружие было направлено чуть в сторону, на Древнего Сармата. Он стоял над разбросанными частями скафандра — броня, когда-то надёжная, сейчас осыпалась с него. Оружие в руках чужаков ещё раз сверкнуло, и Фрисс смотрел, оцепенев, как на спине Гедимина проступают светящиеся пятна и тут же чернеют. Два прыжка отделяли Фрисса от ближайшей вооружённой тени. Она не оглянулась на шорох, человек для неё не существовал. Речник ударил, метя в колено, меч полыхнул багровым пламенем, луч бластера впустую ушёл в ночное небо. Краем уха Фрисс услышал грохот, вой боли и ужаса, смачный хруст и короткий, но громкий вопль, но оглядываться было некогда. Он успел ударить по запястью огромного высохшего существа, но перерубить руку не смог — серая плоть была твёрдой, как дерево, и меч бессильно отскочил. Выпустив из лапы бластер, враг потянулся к Речнику, тот метнулся в сторону, пинком отбрасывая оружие в траву. Поднимать не было времени. Существо с яростным воем пыталось встать, раскачиваясь из стороны в сторону. Фрисс шагнул к нему, замахиваясь для удара, серая лапа сжалась на ноге Речника, вминая в тело кованую пластину. Клинок не дотянулся до шеи, скользнул по плечу, существо дёрнуло пойманного противника на себя — и отпустило, мягко оседая на землю. Его голова дымилась, плоть стекала с неё светящимися каплями. Вырвавшись из ослабевшей хватки, Фрисс развернулся, и его радостный крик оборвался. Гедимин стоял наподалёку, и сфалт в его руках дрожал и раскачивался. Дымящиеся пятна на его теле светились зеленью, но быстро тускнели.