"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
Бесцветные листья устилали и склон ближайшего холма. На нём почти не было травы, и Фрисс разглядел в глинистом склоне сотни дыр и норок.
— Нхайя! — Фрисс повернулся к Гедимину. — Тут и остановимся.
— Речник Фриссгейн! Ты сдержал слово и пришёл так быстро! — послышалось откуда-то из-под ног. Речник опустил взгляд и увидел, что под ногами кишат нхельви. Тот, кто говорил сейчас с Речником, держал хвост высоко поднятым и размахивал им — только так Фрисс и отличил его от других землероек.
— Я торопился, — кивнул Фрисс. — Где был ваш родник?
— Постой, повелитель воды, — нхельви повёл хвостом вдоль земли, и все вокруг остановились и посмотрели на пришельцев. — Мы поднимемся на холмы — все, кроме Древнего Сармата. Он не враг нам, я верю, но он — слишком большое и тяжёлое существо для Нхайи! Путники переглянулись.
— Не уходи далеко! Отдохни вон там, в тени, только на холмы не поднимайся! — добавил нхельви, обращаясь к сармату. — Здесь нет опасных зверей!
— Ладно. Фриссгейн, ты без меня справишься, — сказал Гедимин и направился под Дерево Ифи с огромными корнями, выступающими из земли. Десяток землероек отделился от стаи и побежал следом. Фрисса повели в холмы. Сначала Речник боялся наступить кому-нибудь на хвост, но вскоре увидел, как быстро и ловко расступаются и ускользают землеройки. Он шёл по склону холма, далеко от вершины, испещрённой норками, и сверху на него смотрели те нхельви, кто выйти не решился. Их было очень много в этих холмах…
— Вот она, долина реки Нхайи, — грустно сказал нхельви, задев Речника хвостом. — Вот здесь был наш источник, а теперь здесь сухая глина. Четыре холма окружали узкую долину, на дне которой извивался когда-то ручей. Полоса красной глины успела затвердеть и потрескаться от жары, мох у истока высох в серую пыль. Сам исток был раскопан. Фрисс заглянул в глубокую яму и увидел, что её стенки тоже потрескались.
— Это случилось зимой? А осенью ручей был полноводным? — спросил Речник и опустился на корточки, чтобы потрогать глину.
— Утром он был полноводным, к вечеру он иссяк, — сказал нхельви. — Да расступитесь же! Землеройки отхлынули от Речника.
— А земля при этом дрожала? И… другие источники тут есть? Может, новые появились в тот день или позднее? — деловито спросил Речник.
— Часто здесь дрожит земля, — нхельви прижал уши. — Никакой сдержанности у нхельви нет. Есть ручьи за лесом, а новых мы не видели. Тут вообще сухо, мало воды в земле…
— Много, но глубоко, — покачал головой Фрисс — он уже слышал из-под глины и камня плеск подземного озера. — Не трогайте меня и не шумите, я послушаю воду. Он растянулся на сухой глине и закрыл глаза. Вокруг стало тихо, словно холмы опустели — только шумели Деревья Ифи на вечном ветру Аркасии. Внизу глухо шумела вода. Фрисс ошибся, там было не озеро — могучая подземная река протекала под холмами, налетала на неведомую преграду и уносила воды к лесу. Что-то очень прочное не пускало её к старому руслу, вода не могла ни разбить эту стену, ни просочиться сквозь неё, как бы ни бушевала в каменных оковах река.
— Что-то прочное там лежит, — сказал Фрисс, открывая глаза. — Подземное русло чем-то завалено. Вы ничего не заметили, когда копали у истока? Нхельви переглянулись — все разом. Они ещё крутили головами, когда первый подал голос:
— Там очень много твёрдого камня, и ничего не видно в темноте! Так ты не можешь поднять воду на холмы?
— Пока не убрана преграда, вода не поднимется, — ответил Фрисс и выпрямился. — Там что-то очень большое и очень прочное. По холму, перепрыгивая через головы, пролетел нхельви, шмыгнул в нору и умчался обратно в лес с чем-то блестящим в зубах. На хвосте землеройки тускло сверкнуло колечко — стеклянное или обсидиановое, как подумалось Речнику.
— Тогда отойди, поднимись на холм! — велел старший нхельви. — Раз ты так уверен, мы расколем землю и увидим, что там! Землеройки разом скрылись в норах, а потом выскочили обратно — и первая стая, и ещё несколько тысяч нхельви. Фрисс отступил вверх по склону, надеясь, что холм хорошо утоптан и от сотрясения не рассыпется. Вся толпа промчалась по одному берегу ручья, перемахнула через русло и пробежала по другой стороне, подпрыгивая и отбивая лапками ритм. Под землёй что-то ухнуло, холмы задрожали. Фрисс увидел, как по высохшему руслу ползёт трещина, с каждой секундой расширяясь. Вот она превратилась в глубокую расщелину… Нхельви бегали всё быстрее и топали всё чаще, те, кто не вышел из норы вовремя, выскочили в панике и умчались в лес, и Речнику хотелось убежать с ними. В последний раз землеройки перемахнули через зияющий разлом — он уже был так велик, что прыгнуть решились только сильнейшие из них — и топот затих. На месте ручья чернел длинный узкий провал, такой глубокий, что дно терялось в темноте. Две стены отвесно срывались вниз, третья походила на крутую лестницу с неровными ступенями.
Десяток нхельви помчался вниз по откосу, и вскоре со дна долетел взволнованный голос:
— Это серое стекло, твёрдое, как камень! Посмотрите! Фрисс посветил фонарём в колодец. Далеко внизу блестела плита из тёмно-серого рилкара — так далеко, что рыжие землеройки, бегающие по ней, казались муравьями.
— Мы раскололи камень, а оно цело! Значит, оно прочнее камня! — свесился в расщелину главный нхельви. — Но мы расколем его!
Спускайтесь, спускайтесь по моему следу! Лавина землероек устремилась на дно колодца, и земля снова задрожала. Фрисс попятился. Он увидел, что края провала зашевелились, и вниз посыпались камешки.
— Вы же себя закопаете! — крикнул он. Ещё пригоршня камней полетела вниз, кто-то на дне фыркнул, и нхельви побежали обратно, вверх по откосу.
— Оно лежит там, кусок над куском, свалено в кучу, и оно не раскалывается, — сказал старший нхельви, подойдя к Речнику. — Самый прочный камень легче было бы разломать! Фрисс, подсвечивая себе фонариком, метнул в колодец молнию — рилкар слегка задымился, маленькая оплавленная щербинка осталась на нём. Речник хмыкнул. Долго же придётся жечь эту преграду…
— Немного получилось, — сказал нхельви, заглянув в провал. — Ты попробуешь разломить его?
— Нет, мне сил не хватит, — Фрисс покачал головой. — Гедимин умеет резать металл, попросите его. Два десятка нхельви переглянулись и помчались в лес. Старший сел у провала, помахивая хвостом.
— Попроси Древнего Сармата не сносить все холмы, — сказал он грустно. — Трудно нам будет жить без воды и без нор… Гедимин пришёл быстро, все нхельви прибежали с ним и смешались с огромной стаей, из которой тут же раздался взволнованный писк.
Землеройки хвалились нахвостными кольцами и кивали в сторону сармата. Старший нхельви встал на задние лапы, чтобы казаться крупнее, но это не очень помогло ему.
— Ты всё-таки очень большое существо! — сказал он с опаской.
— Поможешь им, Гедимин? Тут без сфалта ничего не сделать… — Фриссу было неловко — как ни крути, помощь землеройкам пообещал он, и сармат тут вообще ни при чём…
— Посмотрим, Фриссгейн, — сармат заглянул в расщелину и снял с плеча сфалт. — Глубоко, не достать. Придётся туда спускаться. Много воды там, под плитой?
— Огромная река, — ответил Речник с тревогой. — Гедимин, обвяжись верёвкой! Она тебя выдержит, это паутина из Опалённого Леса. Если что, мы сразу тебя вытащим.
— Как ты это себе представляешь, знорк? — Гедимин посмотрел на стаю землероек, хмыкнул и перевёл взгляд на Речника. — И к чему ты её привяжешь? Фрисс растерянно огляделся. Ничего прочного не было поблизости, а до леса не хватало длины верёвки.
— Нхельви меня откопают, — сармат еле заметно усмехнулся и подошёл к спуску. — Близко не подходите — будет жарко. Он направил поток плазмы на склон, спекая землю и камень в стеклянистую массу. Нхельви хлынули вверх по холму и уселись на безопасном расстоянии, глядя на колодец во все глаза. Гедимин спустился по остывающему стеклу, и Фрисс увидел, как дымятся и оплавляются ещё две стены треугольного колодца. Всё надолго стихло, а потом сверкнула неяркая, но долгая вспышка, а следом повалил пар.