"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— Правда?! — хмыкнул Фрисс, немного успокоенный словами правителя.
— Астанен, разве я не знаю тебя и твои запасы заданий?!
— Знаешь, — усмехнулся правитель Реки. — Но в них никакой срочности, и тем более, на тебя я их не повешу. Ты для Реки сделал достаточно, чтобы заслужить спокойный год. Силитнэн, кстати, не откажется поучить тебя магии, ты, по его словам, выглядишь способным. В иное время Фрисс улыбнулся бы — слова о его способностях к магии ничем, кроме шутки, быть не могли. Но сейчас ему было не до веселья.
Настало время сказать…
— Я пришёл попрощаться, Астанен. Ухожу надолго, может, навсегда.
— Что произошло? — Астанен привстал, и тревога была в его взгляде.
— Не тяни, Фриссгейн! Ты же сказал, что всё в порядке…
— Не всё. Я пойду на Дальний Запад, за Гиблые Земли. Буду искать моих родителей, славных Речников Гевелса и Айнин. Они живы, теперь я знаю, и Запад меня ждёт. Прости их и меня, повелитель Астанен, и отпусти — или наложи запрет. Больше мне нечего сказать. Он склонил голову. Астанен медленно поднялся.
— Опять эти призраки мёртвой земли! Когда же они насытятся кровью?
Когда?! Знал бы ты, скольких я туда уже проводил… Когда забудутся, наконец, эти бредни о безопасном пути?! Сколько ещё Речников, отважных, умных, удачливых, поведутся на эти россказни… Он забыл о Фриссе, и взгляд его ушёл в неведомое. Речник молча ждал ответа.
— Совсем недавно, и месяца ещё не прошло… Его звали Эрвин Тайра, молодой Речник. Он был последним, кто не вернулся. Он ведь так же стоял и ждал! А теперь его высохшие кости лежат на обугленной равнине… Двое из твоего рода уже сгинули там, тебе мало этого?!
— Они живы, Король Астанен, — тихо сказал Фрисс. — И я предам их, если останусь на Реке и не попытаюсь помочь им. Отпусти меня, повелитель Астанен. Даю слово, что вернусь живым.
— Много ли мне будет радости от твоего слова?! Ты же сам учил молодых Речников не рисковать попусту! Не ждал я от тебя такого удара, Фриссгейн…
— Почему же удара? Ведь я в ответе за себя, и я вернусь. Но всё уже решено, и ничто не собьёт меня с пути. Пойми, Астанен!
— Кто бы знал, как мне всё это не нравится… — тихо сказал Астанен. — Будь по-твоему, Фриссгейн из рода Кегиных. Всё равно ты нарушил бы мой запрет… Он положил руку на плечо Речника и заглянул ему в глаза.
— Я отпускаю тебя на Мёртвый Запад. Можешь идти, пока дорога не оборвётся, или пока не достигнешь цели. Вижу, только о Западе сейчас все твои мысли. Но помни — лишь чистые реки тебе помогут, и пусть Кетт, всевластный в водах, тебя не покинет!
— Благодарю тебя, Астанен, — Фрисс выпрямился и попытался скрыть волнение. — Нигде и никогда я не забуду Реку! Жди меня через два года. Я узнаю, каким путём ушли мои отец и мать, и пройду Гиблые Земли по их следам! Если можешь — расскажи мне о них…
— Что я могу тебе рассказать?! — пожал плечами Астанен и сложил руки на груди. — Ты всё слышал уже сто раз. Что знал, я давно рассказал. Ты уже со всеми говорил — с Кестотом, Халаном, Вайринхенгом, Одом, Гесом, Аларконом, Ондисом… Больше никого не осталось, кто помнил бы Гевелса и Айнин. Фрисс насторожился: незнакомое имя мелькнуло в череде всем известных Речников-героев и властителей Реки.
— Подожди, Астанен! Кто такой Аларкон? Я не помню его и никогда не говорил с ним. Он знал моего отца?
— Да, должно быть. Гевелс-то о нём говорил. Это сармат, я видел его, но мельком. Спроси, наконец, у Халана — я не обязан их всех знать! Ты можешь идти на свой Запад, Фриссгейн, но через пару дней зайди ко мне — я придумал, как помочь тебе в пути. Астанен нахмурился и подошёл к окну. Речник Фрисс неслышно вышел из залы. Он понимал, что сейчас не время для расспросов, и что нескоро правитель успокоится. Ир говорил, что Халан в Замке. Уже поздно, может, заглянуть в его башню с утра? Фрисс направился к лестнице, пытаясь вспомнить, слышал ли он когда-нибудь о существе по имени Аларкон. Странно, его отец дружил с сарматом, а он и не знал об этом. И все сарматы об этом молчали.
Интересно, с какой станции этот Аларкон… Может, Гедимин или Гвеннон знают его? Наугад пробираясь по тёмному двору к многоярусной башне Храма, Фрисс налетел на кого-то, поспешно извинился и хотел продолжить путь, но встречный удержал его за плечо.
— Фриссгейн! На моей памяти у тебя был фонарь, — сказал он, и Речник узнал недовольный, но быстро теплеющий голос Халана. — Надо же. У меня было предчувствие, что мы встретимся в низовьях. Не сбылось.
— Халан! — обрадовался Фрисс и огляделся в поисках освещённого места, куда можно было бы отойти. — Ты уже из низовий вернулся?
— Я всю зиму сидел в устье Дзельты, — голос правителя был совсем не радостным. — Вместе с Ондисом и всеми облучёнными. Четверо умерли, Фриссгейн. Даже сарматский флоний не всесилен… Фрисс склонил голову в печали. Двое отошли к слабо освещённой громаде Замка и сели на скамью, поставленную для служителей с пристани.
— Но остальные живы? — спросил Речник с надеждой. — Теперь для них опасности нет?
— Остальные поправятся за два-три месяца, и я уже знаю, где поселить их, — ответил Халан. — За них я уже спокоен. А вот развалины «Скорпиона» меня тревожат — и не только меня, иначе сарматы не прислали бы ликвидаторов сразу после таяния снега. Они работают быстро, но боюсь, что в срок им не успеть. А значит, надежда на Реку и её хранителей… М-да.
— Что происходит там? — нетерпеливо спросил Речник, увидев, что Халан задумался, и крепко. — Почему сарматы спешат? Ирренций может взорваться снова?
— Ещё этого не хватало, — Халан вздрогнул. — Нет, это всё из-за Реки, Фриссгейн. Этот взрыв нанёс ей страшную рану в том году, и следовало ожидать чего-то подобного, но что всё начнётся так быстро… Течения поменялись, похоже, ещё подо льдом. А когда лёд тронулся, стало видно, как Река подтачивает берег. Она пытается смыть эти обломки и грызёт скалу под ними. Как будто зверь выгрызает стрелу, засевшую в его теле. Год или два — и весь берег до обрыва провалится в воду. Все ликвидаторы с трёх станций сейчас у развалин, все три корабля там с тех пор, как сошёл снег. Сарматы даже запуск реакторов отложили. Я только над Старым Городом видел светящуюся мачту… видимо, «Идис» даёт энергию для защитных полей, поэтому там альнкиты работают. Страшная спешка, Фриссгейн, я никогда такого не видел — и мы ничем не можем помочь. Сарматы надеются хотя бы остатки альнкитов убрать с берега, прежде чем развалины унесёт Река. Столько ирренция ей не переварить! Фрисс молча кивнул. Он желал ликвидаторам всяческой удачи.
Обломкам «Скорпиона» в Реке совсем не место — но, кажется, Река считает иначе. И если у сарматов даже нет времени на запуск альнкитов, тем более у них нет времени на пустые разговоры с Речниками. Значит, Фриссу не суждено поговорить с Гедимином перед путешествием на Запад — и это очень грустно.
— Ну ладно, а что у тебя творится? — Халан пристально посмотрел на Речника. — Отец говорит, ты собрался на Запад? Думаешь, твой Гедимин одолжит тебе скафандр ликвидатора?
— Да, на Запад. Не волнуйся, Халан, у меня есть скафандр — и даже дозиметр есть, — спокойно ответил Речник, сделав вид, что не заметил подколки. — А один небольшой совет мне пригодился бы. Говорят, мой отец дружен был с одним сарматом. Может, ты об этом слышал раньше?
Я-то узнал только сегодня…
— А, ты об Аларконе? — Халан пожал плечами. — Ну да, слышал, но не более того. Командир какой-то станции между нами и Гиблыми Землями.
Пару раз я с ним перемолвился словом, но при этом они с Гевелсом куда-то спешили, поговорить толком было некогда. А после… после ухода Гевелса он тут вообще не появлялся. Я даже на станции его не был…
— Вот бы с ним встретиться… — сказал Фрисс и вопросительно взглянул на Халана. — Кажется, он с походом на Запад как-то связан…
— И мне так кажется, Фриссгейн! Но я, правда, ничего больше не знаю. Вот что… — правитель ненадолго задумался. — Помнишь Геса Моско? Вот он знал Аларкона получше меня и даже видел его станцию.