"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
До выхода из пещеры Фрисс, как ему показалось, добирался целую вечность. Снаружи тянуло прохладным ветром, свет был ослепительно-ярким, и несколько жёлтых листьев лежали на дороге. Шёл первый месяц осени.
С поверхности доносились голоса, и Фрисс замедлил шаг и прислушался.
— Спуститесь и проверьте, но осторожно. Что не так — сразу вызывайте подмогу! А то выйдет, как в прошлый раз…
— Спустимся и вернёмся, — ответил, судя по голосу, Инальтек, и Речник поспешил выйти из пещеры — он не был уверен, что Фларн с Инальтеками разойдётся мирно.
— Ваак, Речник Джезигейн, — негромко сказал он, щурясь от дневного света. — Вижу, война этого года ещё продолжается… Служитель Янси тоже с вами?
Фрисс стоял в кольце Речников и Инальтеков, многочисленные шатры пестрели в тростниках, и в отдалении притаилась сигнаса, прочно привязанная к земле. Кажется, Речника тут ещё ждали.
Командир отряда смотрел на пришельца изумлённо и почти испуганно, и все вокруг невольно потянулись к оружию. Настороженные взгляды скользили по Фриссу.
— Значит, ты тот самый Мёртвый Речник, которого всё ждёт Янси, — сказал наконец один из Инальтеков, опуская оружие. — Речник, отправленный в мир мёртвых. А я уже думал, что он не в своём уме…
— Фриссгейн?! — Старший Речник опомнился и дал знак всем убрать мечи. — Это точно ты? Канфен предупреждал, что ты можешь тут появиться, но… И тогда с тобой…
— Со мной шестьсот человек и четыре дракона, и всем нужна вода, еда, кров и скорейшее возвращение домой, — сказал Фрисс, оглядывая растерянных Речников. — Там Речник Фларн. Джезигейн, может, с ним вы договоритесь быстрее?
Когда Речники опомнились и взялись за дело, Фриссу осталось только проследить, чтобы никого не забыли в Энергине, да вывести из пещеры голодную Двухвостку, тут же набросившуюся на тростник и листья Зелы. Самому Речнику дали флягу кислухи, большого Листовика и плошку цакунвы и попросили ни во что не вмешиваться.
Джезигейн и Фларн собрали с окрестных участков всю еду, послали драконов и все найденные хиндиксы за припасами на другой берег и усадили весь участок плести циновки и навесы и ловить рыбу вместе с ожившими Речниками и жителями. Над десятками костров закипели огромные котлы с мавой. Тот, кто не поел в мире живых, ещё не полностью вернулся из Кигээла — и Старшие Речники спешили накормить всех воскресших. И сами выходцы из Кигээла торопились подойти к Реке и выпить её воды, и Фрисс видел, как у них появляются тени. Он сам с каждым куском Листовика и глотком кислухи чувствовал себя всё более живым. Жители Фейра сначала толпились вокруг него, но он отправил их к Реке и наслаждался тишиной. Двухвостка, вернувшая себе настоящие размеры, ела так, будто её год не кормили.
— Сигнаса тебя не поднимет, — вполголоса сказал ей Фрисс, но Флона даже не фыркнула в его сторону. Зато с радостным криком вылетел из тростника и схватил Речника за руку служитель Янси. Фрисс узнал его сразу, хоть и вздрогнул от вопля.
— Янси, ты зачем назвал меня мертвецом? — мирно спросил Речник, похлопав служителя по плечу. Тот яростно замотал головой.
— Это Инальтеки всё перепутали! Ты — победитель смерти, освобождающий от её оков! Сами Боги Кигээла не посмели тебе препятствовать…
— Ты, наверное, видел Считающего Души… — вставил слово земляной сиригн из команды летающего корабля, тихо выйдя из-за спины Янси.
— Видел, — кивнул Речник сиригну. — Мимо него трудно проехать. Янси, погоди рассказывать байки! Скажи лучше, что творится на Реке? Фарки всё ещё не унялись?
Янси и сиригн знали немного, но могли сказать определённо — война близится к концу. Отряд Речника Джезигейна перекрыл пещеру Дита в тот же день, когда Фрисс столкнулся в Энергине с нашествием фарков. Илларгон и его клан подошли на помощь из Пещер, и вражеское войско было уничтожено. Телепорты открывались снова и снова, но никого из врагов Речники и Инальтеки на поверхность не выпустили. Наверху тоже воевали… Янси закатал рукав и показал шрам от глубоко вонзившегося дротика — даже мирному служителю пришлось драться! Но сейчас все эти страсти позади, и он слышал, что четыре отряда Речников заперли остатки фарков в долине Ирдиш и вот-вот покончат с ними. Речник Скавен Зиглас ведёт эту армию в бой, а он-то уж не выпустит злобных тварей из западни!
Фрисс обречённо ждал шквала вопросов о Хессе и Кигээле, но его спас Джезигейн, сердито окликнув служителя. Янси неохотно пошёл варить маву, сиригн поклонился Речнику и ушёл к кораблю, а Фрисс по шатким мосткам подошёл к Реке и посмотрел на своё отражение.
Неудивительно, что все смотрят на него с удивлением и опаской! Подземное солнце опалило кожу, и она стала серовато-смуглой, красно-чёрные узоры намертво въелись в руки, мельчайшая пыль Кигээла припорошила волосы и впиталась в одежду, а глаза светились, как кристаллы сингита. Речник сбросил одежду и нырнул в Реку с головой.
Выбрался на берег он в полной темноте и только к утру убедился, что снова похож на человека. Долго выбивал пыль из одежды и сумки, полировал броню и зачарованные мечи, перебирал трофеи и задумчиво смотрел на кольцо Урана, запертое в ипроновой тюрьме. Среди прочих вещей из сумки выпала дудка длиной с локоть, как будто сделанная из тёмно-красного переливающегося стекла. Фрисс глядел на неё с изумлением, пока не вспомнил Долину Факелов и Шаски, подарившего ему красный гриб. "Отдам Канфену, пусть думает, что это, — махнул он рукой. — Мне-то дудка ни к чему!"
Янси принёс Речнику тарелку горячей мавы и большой ломоть ирхека, а Фрисс угостил его подземным мёдом — тацвой. Пришёл Джезигейн, спросил, нужна ли Речнику помощь, и сказал, что одолжит у него сигнасу на пару дней. Олда и ополченцы, вернувшиеся к жизни, спешили по домам, надо было развезти их по участкам. Даже сигнаса не могла поднять всех разом, и Речники собрали все хиндиксы, которые нашлись поблизости, и даже привлекли оживших драконов. Почти все воины Астанена присоединились к войску, охраняющему Диту, и теперь тут стояло два отряда — Джезигейна и Фларна. Они дожидались известий о конце войны и королевского приказа. Келнениси тоже хотели остаться, но Джезигейн боялся драк между ними и союзниками-Идэвага и собирался отправить их на Хьяктамлон, как только сигнаса вернётся.
Фриссгейн провёл три дня в покое, прикидывая, что расскажет магам, и приводя мысли в порядок. Он жадно ловил все слухи с низовий, но до Диты ничего не долетало. Судя по всему, война завершилась, фарки на Реку больше не нападали, но подробностей не знал даже Джезигейн.
Потом вернулась сигнаса и принесла вести о победе Скавена Зигласа и разгроме фарков, и Фрисс ещё на сутки задержался у Диты — Речники праздновали победу вместе с Инальтеками и всеми окрестными участками. На пиру, небогатом, но шумном, он услышал отголоски баек о сражениях драконов, о стаях Клоа, преследующих врагов в небе, о беспощадных воинах келнениси и хитрых ловушках магов. Где правда, а где вымысел, Речник пока не знал, да и забыл половину услышанного к тому времени, когда проспался после выпитой кислухи. В этот же день Джезигейн Китс отправил его, Двухвостку, всех келнениси и нескольких Речников и жителей на север. Фрисс десять раз проверил ремни, которыми Флону привязали к кораблю, и понадеялся, что сиригнам не хватило кислухи, или что они пили в меру. Служителю Янси, увы, хватило, и он сидел на корме, сочинял песни о походе в Кигээл и тут же пел их на всю Реку, вводя в смущение и Фрисса, и всех, кто эти песни слышал. Потом келнениси стали подпевать, и Фрисс махнул рукой и устроился у борта, глядя на Реку и думая о пещере на истоках Канумяэ. Туда-то фарки не добрались?.. Он даже был рад, что Кесса ещё не вернулась — зато она не наткнулась на этих опасных тварей, и её не заставили воевать…
Речник встал с места, когда башни Замка показались вдали, и смотрел на них, не отрываясь. Он не думал, что так соскучится по этому месту… Под брюхом корабля радостно взревела Двухвостка — Замок ей не был виден, зато она издалека услышала гулкие голоса сородичей, пасущихся в степи. Корабль ненадолго свернул к пастбищам Двухвосток — он не мог сесть, пока Флона висит под килем, а отвязывать её на причале Замка было бы неудобно и для неё, и для служителей. Двухвостку передали с рук на руки гвелу-пастуху, и Янси даже успел рассказать ему, куда и зачем летало это существо. Гвел, судя по его лицу, не поверил ни единому слову, но собирался передавать услышанное всем, кто подвернётся. Фрисс погладил Двухвостку на прощание и долго провожал взглядом яркий панцирь, хорошо заметный в желтеющей степной траве. Кажется, Флона тоже глядела на корабль, пока он не улетел слишком далеко…