Пари с маркизом

– Мисс Харлоу? – Николас встревоженно посмотрел поверх ее головы. – Вам не следует находиться тут наедине со мной.
– Я… я увидела, как вы прошли мимо музыкального салона и поняла, что вы не остались пить портвейн с другими джентльменами. Поэтому я выскользнула из комнаты и пошла за вами. – Розали сплетала и расплетала пальцы, невольно показывая, как сильно нервничает.
Николас тоже испытал сильное волнение. Он просто не мог себе позволить повторения истории с Элизабет Мэйфилд. Конечно, вряд ли Розали из таких же девушек, но лишняя осторожность не помешает. Он выглянул в проход между стенами лабиринта, очень надеясь, что на сцене не собирается появиться миссис Харлоу, исполненная праведного негодования и требующая немедленно поступить порядочно.
  
– Вам лучше тотчас же вернуться обратно, – посоветовал Николас. – Дамы начнут интересоваться, куда вы делись.
– Не будут. По крайней мере еще несколько минут.
– Но ваша мать наверняка…
– О ней и вовсе беспокоиться не стоит. Она думает, что я вышла в дамскую комнату. Обычно я маме не лгу, конечно. Но мне очень нужно поговорить с вами с глазу на глаз, и я не думаю, что есть какой-то другой способ.
– Разговаривать со мной с глазу на глаз – самое неразумное, что только может сделать незамужняя молодая леди. – Николас шагнул к ней ближе, надеясь, что она отступит назад и даст ему возможность по-джентльменски выйти, но Розали даже не шелохнулась. Колючие плети роз, обвивавшие кованое украшение, мешали ему обойти ее. – Пусть не ваша мать, но кто-нибудь может нас заметить, а я сильно огорчусь, еще ваша репутация пострадает из-за меня.
– Я знаю, что с моей стороны слишком дерзко вот так к вам подходить, но с нашей самой первой встречи я просто в агонии из-за того, что мы с вами врозь, а теперь, когда я снова вас увидела, то должна признаться в своих чувствах.
Николас, тяжело вздохнув, потер лоб.
– Лучше не надо.
Разумеется, Розали пропустила это мимо ушей.
– Дозвольте сказать, как пылко я восхищаюсь вами и люблю вас.
Неужели она произнесла это сознательно, понимая, какой смысл вкладывается в эти слова? Вряд ли. Девушки заучивают речи Дарси из романа Остен, как нечто само собой разумеющееся, а не далее, как сегодня днем, она читала «Гордость и предубеждение». Должно быть, эта фраза застряла у нее в голове, как нечто самое романтическое на свете.
Посмотрев на хорошенькое, полное обожания личико, Николас попытался выразиться как можно осторожнее, чтобы не обидеть девушку.
– Дорогая моя девочка, вы меня даже не знаете. И любить никак не можете.
– Я люблю вас, люблю! Я просто с ума по вам схожу!
– Это временное безумие, – заверил ее Николас. – Оно пройдет.
– Вы считаете, что я настолько легкомысленна в своих привязанностях? О, как мне доказать, что это не так!
Николас снова попытался шагнуть вперед, но хотя теперь их тела почти соприкасались, Розали по-прежнему не двинулась с места, и он понял, что другого способа нет. Только силой. Он взял ее за предплечья, чтобы отодвинуть с дороги, но Розали оказалась быстрее. Она вырвалась и обвила руками его шею.
– Есть только один способ выразить мои чувства, – заявила Розали и поцеловала его.
Николас тотчас же схватил ее за запястья и опустил руки вниз, но совершил ошибку – слишком быстро отпустил девушку. Прежде чем он успел пробормотать извинения и все же пройти мимо нее, она вцепилась в отвороты его сюртука, приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать еще раз. Разгадав ее намерение, Николас сумел избежать поцелуя, резко отвернув голову в сторону, так что губы Розали лишь скользнули по его щеке, и тут увидел стоящую у входа в лабиринт Белинду.
Лицо леди Федерстон в лунном свете напоминало гладкую гипсовую маску, и Николас понял, что если раньше у него имелся хотя бы минимальный шанс, теперь он утрачен навсегда.
Николас схватил Розали за запястья и потянул, но она держалась крепко и не отпускала сюртук. Однако, прежде чем он начал отцеплять ее пальцы по одному, появился сэр Уильям. Удача изменяла Николасу с тревожной скоростью, за какие-то три секунды она прошла путь от плохой к очень плохой и совершенно ужасной.
– Лорд Трабридж! – воскликнул сэр Уильям, приближаясь торопливыми шагами. – Сей же момент уберите руки от мисс Харлоу!
Розали вскликнула, обернулась, чтобы посмотреть, кто там, хватка ее ослабла, и Николасу наконец удалось высвободиться. Он оттолкнул девушку с силой, какую порядочный мужчина никогда не применяет по отношению к женщине, и этот толчок дал им обоим возможность высвободиться из колючей темницы.
Но по разъяренному лицу сэра Уильяма Николас понял, что ему не удастся выпутаться из этой истории без потерь, как ни молись. Разгневанный мужчина, пылающий любовью и ревностью, очень опасное существо. Не исключено, что сейчас последуют вызов и требование стреляться на заре. Это будет идеальное завершение нелепого эпизода. Однажды в Николаса уже стрелял мужчина взбешенный, ревнивый и пьяный, и он бы предпочел не повторять этот опыт снова.
– Это вовсе не то, что вы подумали, старина, – начал было он и замолчал. Пусть Николас говорит сущую правду, ущербность этих слов заставила его поморщиться, а сэра Уильяма они и вовсе не убедили.
– Мерзавец! – Кулак молодого человека врезался в правую щеку Николаса, прежде чем он успел увернуться. От удара маркиз отлетел назад, прямо на железное украшение, колени его подогнулись, и он почувствовал, что падает.
Затрещала ткань сюртука, в который впились шипы роз, Николас резко втянул в себя воздух, когда они пронзили кожу на плече. Помимо боли от удара в лицо и разодранной цветами кожи, он ощущал, что все еще падает. И когда другим плечом Николас ударился о дерн у подножия украшения, успел подумать, что если все продолжится в этом духе, то поиски жены его просто убьют. Это была его последняя мысль, после чего Николаса поглотила тьма.
 
Глава 13
 
Николас очнулся, и первое, что он почувствовал, была боль. Ныла правая сторона лица и сильно саднило плечо. Он открыл глаза и увидел над собой ночное небо, усеянное мерцающими звездами. В воздухе пахло травой и самшитом, и Николас внезапно вспомнил, где он и что произошло.
Маркиз осторожно подвигал челюстью и поморщился, убедившись, что все это ему не приснилось. Поцелуй Розали, мощный удар сэра Уильяма, то, как он запутался в стеблях роз, – все это произошло на самом деле.
Трабридж сел и тотчас же пожалел об этом. В голове пульсировало, челюсть болела, плечо казалось разорванным. Но что хуже всего – прямо перед ним на траве сидела Белинда и выглядела она, как показалось его одурманенному сознанию, в точности как Юдифь, готовая обезглавить Олоферна. К счастью, меча у нее в руках не было.
Николас мог бы, конечно, упасть обратно на спину и застонать от боли в надежде обрести хоть каплю сочувствия, но, зная Белинду, сомневался, что это приведет к чему-нибудь хорошему. Нет, скорее всего, его уже осудили и вынесли приговор. Осталось только ждать казни.
Николас посмотрел на ее чувственный рот, понимая, что его шансы снова поцеловать эти губы находятся где-то между незначительным и совсем невозможным, но решил, что не сдастся без боя.
– Я этого не делал, – выпалил он и съежился, услышав, как глупо это прозвучало. Все равно что оправдания ребенка, которого застали за воровством конфет. Николас попытался снова: – Я пришел сюда, чтобы побыть в одиночестве. Это не…
Белинда оборвала его, выставив перед собой руку.
– Вы не обязаны объясняться.
– Нет, я должен. Я в самом деле думаю, что должен. Я понимаю, как это выглядело, но мое обещание вам не нарушено. Я ее не целовал. В смысле… мы целовались, конечно, но… – Голос Николаса оборвался, потому что невозможно рассказать правду, не перекладывая вину на девушку, а ничего подобного он никогда бы не сделал. – Дьявольщина, – пробормотал он, упершись локтями в согнутые колени и положив голову на руки. – Дьявольщина.