Пари с маркизом

– Я понятия не имел, что Федерстон был таким негодяем.
Белинда моргнула.
– Прошу прощения?
– Согласен, я знал его не очень хорошо, но всегда считал веселым общительным парнем. Конечно, о его женщинах я был осведомлен, но вас не знал совсем. И еще я не догадывался, почему вы двое так отдалились друг от друга, и никогда особенно не задумывался о том, какой из Федерстона муж. Если бы кто-нибудь спросил меня об этом, я бы выразил совершенно другое мнение.
  
Белинда вздернула подбородок.
– Не впутывайте в это моего покойного мужа. Он не имеет к этому никакого отношения.
– Он имеет к этому самое прямое отношение, раз уж меня ставят с ним в один ряд. Вы не знаете меня достаточно хорошо, чтобы судить, какой я человек и какой из меня получится муж, но уже составили обо мне твердое мнение. Вы думаете, что я такой же, как он.
– Хотите сказать, что вы будете другим?
– Именно так. Я буду другим. Как я уже сказал, я готов заранее рассказать о своем положении и финансовых перспективах нашего союза любой женщине, на которую падет мой выбор. И никогда не буду ждать верности от жены, не предложив ей то же самое со своей стороны. А если мужчину ждет дома красивая женщина, обожающая его, он не только настоящий мерзавец, если станет изменять ей, но еще и полный болван.
– О…
Белинда не знала, что еще сказать. Она, вероятно, и так наговорила много лишних слов. Белинда закусила губу, охваченная внезапными сомнениями, что случалось крайне редко, и отвела взгляд.
– Вы составили мнение обо мне еще до того, как я ступил в вашу гостиную, – продолжил Трабридж, – и бьюсь об заклад, с той минуты вам ни разу в голову не пришло, что ваше суждение может быть чересчур суровым, несправедливым или просто неверным.
Он словно повторил слова Нэнси, сказанные чуть раньше, но на этот раз она не могла с такой же легкостью отмахнуться от них. Неужели Белинда и вправду несправедлива? Есть только один способ выяснить.
– Считаете, что я ошибаюсь? Так докажите. Соглашайтесь на мое предложение и покажите мне, что вы не тот человек, каким я вас посчитала.
– Разве такое возможно? Вы так глубоко всадили мне нож в спину, что я вряд ли смогу его вытащить.
– Считайте, что это вызов. Вы же говорили, что никогда не могли устоять перед ним.
Кривая усмешка изогнула его губы, когда его слова обернулись против него же.
– Говорил. Очень хорошо. Я оставлю в покое Розали, если вы согласитесь помочь мне найти подходящую невесту.
– А вы дадите обещание не подвергать ни одну молодую женщину риску оказаться скомпрометированной?
Усмешка превратилась в ухмылку.
– Обещаю, что нас никто не застанет.
– Это не одно и то же!
– Это все, что я готов предложить. – Николас протянул руку. – Соглашайтесь или отказывайтесь.
– Соглашаюсь. – Белинда вложила свою обтянутую перчаткой руку в его и подняла глаза. Его веселый взгляд встретился с ее многозначительным. – Но знайте, представив вас любой молодой леди, из виду я вас обоих уже не выпущу.
Он фыркнул.
– Довольно справедливо. Когда же мы начнем?
Белинда убрала руку с его ладони.
– Зайдите ко мне завтра в два часа пополудни, и я опрошу вас, как любого другого клиента.
– Опросите меня? – Маркиз выглядел удивленным. – Чего ради, скажите на милость? Вы уже довольно много обо мне знаете.
– Как вы сами подчеркнули, многое из того, что мне известно, оказалось неточным. И я не знаю, на какой женщине вы хотите жениться. Предпочитаете ли молчаливую или такую, что любит вести беседы? Считаете ли вы привлекательными умных женщин? Или же такие вас пугают?
Это его рассмешило.
– За всю мою жизнь меня устрашала только одна женщина.
– И кто она? Ваша мать?
– Нет. Я не помню свою мать. Она умерла, когда я был ребенком. Единственная женщина, которая могла меня запугать, была Нана.
– Нана?
– Моя нянька. Она весила, наверное, стоунов восемнадцать [2], управлялась с вязальной спицей, как с оружием, и откуда-то всегда знала, когда я вру. Была добрейшей, самой чудесной женщиной из всех, кого я знал.
– Была? – повторила Белинда. – Что с ней случилось?
На лице Трабриджа не дрогнул ни один мускул, он продолжал улыбаться, но в его выражении сменилось что-то, чему Белинда не могла дать определение.
– Отец уволил ее, когда мне исполнилось восемь.
– Почему?
– Не знаю. Но если мыслить логически… – Он замолчал и отвел глаза. – Думаю, потому, что я ее слишком сильно любил.
– Но это же нелепо!
– Разве? – Трабридж снова посмотрел на нее, продолжая улыбаться.
Белинда нахмурилась, чувствуя себя неуютно. Ей не нравилась его странная, похожая на маску улыбка, но она не знала, хочется ли ей сорвать ее и увидеть истинные эмоции.
– Я уже говорил вам, кого ищу, – продолжал между тем Трабридж, и Белинда заставила себя прервать размышления о его скрытых качествах. – Это не сложно. Мне нужна жена с приданым, приятная в общении и желательно привлекательная внешне.
– И это все ваши требования?
Он подумал.
– Если она будет американкой или любой другой национальности, кроме англичанки, это тоже неплохо.
– Кроме англичанки? – повторила Белинда, неуверенная, что расслышала правильно.
Трабридж кивнул, подтверждая свои слова.
– Если это будет римская католичка, или еврейка, или методистка, еще лучше. Любая религия, кроме англиканской.
Белинде внезапно показалось, что она попала в Зазеркалье, потому что никак не могла понять, к чему он клонит.
– Но ваша семья относится к англиканской церкви.
– Да, – согласился Николас со смешком. – Вот именно.
Она простонала.
– Я пытаюсь понять, какая женщина подойдет вам лучше всего. Неужели необходимо вести себя настолько несерьезно?
– Простите. – Николас посмотрел на нее глазами полным раскаяния, но Белинда не поверила в искренность его извинения. – Вы действительно считаете, что подобный опрос создает объективную картину?
– Я достигла в этом некоторых успехов, – подчеркнула Белинда. – Чтобы помочь вам найти подходящую спутницу жизни, я должна знать больше о вас и о том, что вам нравится. К примеру, вы любите разводить розы? Или сочинять стихи? Или охотиться?
– Неужели джентльмен в моем положении должен увлекаться всеми этими вещами? Если так, боюсь, я не совсем соответствую нужному уровню. Прививание роз требует куда больше терпения, чем у меня есть, беспокоиться из-за размеров строф мне кажется просто глупым, и я терпеть не могу скакать верхом вслед за гончими. У лисицы практически нет шанса уйти от преследования, а мне это всегда казалось ужасно несправедливым. Если уж это так необходимо, вот вам мое условие: жена, которая не интересуется охотой на лис.
Белинда покачала головой, глядя на него с недоверием.
– Должно быть, вы ждете от семейной жизни совсем малого, раз не хотите иметь со спутницей жизни никаких общих интересов.
– Честно говоря, я вообще стараюсь ни от чего не иметь никаких ожиданий. – Его веселость испарилась, лицо стало суровым. – Ничто не вызывает больше боли, досады и разочарования, чем неоправданные ожидания.
– Может и так, но сейчас от этого мало проку, – пробурчала Белинда. – Мне нужны подробности. Что насчет ее внешности? Есть ли какие-то определенные физические черты, которые вы предпочитаете? Если вам не нравятся садоводство и охота, что же у вас за интересы и как вы развлекаетесь? Как насчет политических убеждений? Что? – спросила она, когда Трабридж неожиданно рассмеялся. – Что смешного?
– Вас послушать, так найти жену – все равно что посетить портного. Нет, не эта ткань. Шерсть слишком грубая. Нет, эта чересчур легкая и тонкая. А на этой ужасный рисунок. Мои политические убеждения, мои развлечения… неужели хоть что-нибудь из этого важно?
– Надо полагать, вы думаете, будто все эти вещи не важны?
Маркиз пожал плечами.
– Не особенно, нет. До тех пор пока я не встречу ее, любые соображения, кроме тех, что я уже назвал, значения не имеют.