Сила на краю империи (СИ)

Адепт, услышав странные звуки, обернулся.
Увидел меня, и его рука потянулась куда-то под пиджак…
Не судьба.
Джонс ткнул неудачника иглой прямо сквозь дверное полотно. Мужик вытащил нечто, до боли напоминающее пистолет, поднял руку, сделал неуверенный шаг… и рухнул на пол. Выстрелить он так и не успел, и это хорошо. Я уже превратился в тень, но резкий звук привлёк бы ненужное внимание персонала.
Поскольку дверное полотно я уже не контролировал, пришлось открыть мистеру Джонсу.
Миллиардер шагнул за порог, прикрыл дверь за собой, щёлкнул замком. Бросил оценивающий взгляд на мёртвого Такеши. Присел на корточки, приложил руку в перчатке к шее адепта, проверяя пульс. Удовлетворённо кивнул.
— Вы просто машина смерти, господин Иванов.
— Профессия обязывает.
Ухмыльнувшись, британец встал и направился к письменному столу, где лежал необычный артефакт. Пока Джонс осматривал пирамидку, я подошёл к господину Ито, аккуратно закрыл чемодан с деньгами и переложил на кровать. После этого обыскал японца. В карманах обнаружились паспорт Небесного Края, карточка-пропуск в «Приморье» (у меня была такая же), ключи от гостиничного номера. Удивительно, но оружия при себе господин Ито не имел.
— Деньги можете забрать себе, — бросил через плечо Джонс.
Я не стал благодарить.
Как говорится, что в бою взято, то свято.
Выдернув меч из тела, я увидел, как по груди японца растекается красное пятно. Накрахмаленная белая рубашка явно утратила первоначальное качество.
— Это он? — я взмахнул мечом, очищая его от крови, вложил в трость и приблизился к Джонсу. — Девятый фрагмент?
Миллиардер пожал плечами:
— Я в этом не разбираюсь. Даже не представляю, как эту деталь можно состыковать ещё с чем-то и создать Серебряный Круг.
— Пирамидка явно не серебряная, — заметил я.
— Это очевидно, — согласился британец.
Мы, конечно же, не собирались убирать труп.
Точнее, не собирались его выносить.
Для этого у мистера Джонса имелись «специалисты узкого профиля», которых он взял из своей личной охраны. Единственный нюанс — мы не могли позволить себе вытаскивать людей через окно при свете дня, а поэтому было решено дождаться сумерек. Чтобы к нам не влезли любопытные горничные, повесили снаружи табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ». После этого занялись изучением игрушки, которую выронил фанатик.
— Огнестрел, — нахмурился Джонс.
— Вы знаете, как он выглядит? — иронично улыбаюсь.
Британец не изменился в лице.
— Догадываюсь. В новостях такие штуки уже показывали. Когда каратели задерживали отступников.
Мы оба не снимали перчаток, поэтому я взял пистолет в руки и начал рассматривать. Больше всего это примитивное орудие напоминало самострел, который один мой приятель из прошлой жизни смастерил в сарае. Изогнутая деревяшка с трубкой, прикрученной с помощью изоленты. Здорово смахивало на «поджигу», только с гораздо более сложным механизмом. Убить человека из такой хрени вполне реально, если стреляешь с близкого расстояния. Устройство было однозарядным и не оставляло своему владельцу права на ошибку.
— Не понимаю, — я передал оружие Джонсу. — Зачем так глупо подставляться? Толку от этой пукалки почти нет, но существует огромный риск привлечь внимание инквизиторов.
— Хм, — британец напряжённо соображал. Ему такой поворот не нравился. — Они явно кукушкой тронулись. Я бы предположил, что этот механизм сложнее, чем кажется. Или что с его помощью они собирались пустить полицию по ложному следу.
— Гадать можно до бесконечности, — я посмотрел на часы. — Что делать будем?
— Вышвырнем эту дрянь в море, — британец ни секунды не сомневался в своих действиях. — А пока предлагаю обыскать нашего бесчувственного друга. Вдруг он ещё парочку сюрпризов приготовил.
Усатый блондин не подавал признаков жизни.
Мы обшарили этого типа в поисках артефактов или средств связи, но ничего не нашли. Разве что нож скрытого ношения у пояса, но этим сейчас никого не удивишь. Чехол с ножом мы, естественно, сняли. Остаток времени в ожидании спецов провели за просмотром телевизора.
  
Когда немного стемнело, в дверь постучали.
— Это наши, — сказал Джонс.
К этому моменту он убрал пирамидку в компактный футляр, принесённый адептом, и спрятал в кейс. Второй кейс, с деньгами, я забрал себе.
Открыв дверь, впустил четвёрку молчаливых господ, которые, изучив фронт работы, начали оперативно наводить порядок. Первым делом они затащили труп японца в ванную, где начали колдовать, обрабатывая его неизвестными веществами. Колдовали двое. Вторая часть команды начала оттирать кровь с обивки кожаного кресла.
— Что они там делают? — спросил я, кивнув на дверь санузла.
— Растворяют, — коротко ответил британец.
Из ванны понесло химией.
Минут через двадцать добры молодцы явили себя миру и сообщили, что дело в шляпе. Я не поверил и заглянул в санузел. Запах был странный, эдакая помесь тройного одеколона с денатуратом. А вот труп реально исчез. Даже следа не осталось.
— Браво, — похвалил я сэра Иезекииля, вернувшись в комнату.
Кресло уже сияло девственной чистотой.
Балкон распахнули, чтобы проветрить помещение.
Я даже представить боюсь, как все эти люди проникли в гостиницу, минуя портье. Ответ был получен, когда я сделал прозрачными все перекрытия, «добрался» до холла и обнаружил там ещё одного типа в чёрном костюме, старательно изображающего работника отеля. Оригинальный портье как сквозь землю провалился.
— Переходим к финальной стадии, — провозгласил мистер Джонс.
Подручные британца знали, что делать. Один из четвёрки, оказавшийся левитатором, подхватил бесчувственного адепта на руки, не прилагая для этого особых усилий, воспарил над полом и вылетел в окно. Точнее, в балконную дверь. Снаружи уже стемнело, и разглядеть, что там чернеет в небе, как я подозреваю, смогли бы немногие.
Вещи, найденные у японца и белобрысого фанатика, подручные Джонса сложили в пластиковый пакет и унесли с собой. Туда же отправился самострел, к которому никто не осмеливался прикоснуться без перчаток.
Последними апартаменты покидали мы с Джонсом.
Британец спокойно закрыл дверь ключом, лежавшим на прикроватной тумбе, улыбнулся проходившей мимо горничной и направился к лестнице для постояльцев. Я последовал за ним. В вестибюле к нам присоединился человек, изображавший портье. Ключ мы повесили на гвоздик под номером сорок восемь.
Снаружи нашу славную компанию ждал микроавтобус. Погрузившись в него, мы помчались в неизвестном направлении. Я не сразу понял, что съехавший с сопки бус движется к портовому району. А если быть совсем точным — к припортовым трущобам, в которые нормальные люди предпочитали не соваться. На полпути подобрали Паттерсона, который всё это время руководил операцией удалённо.
— Только не говорите, что вы его затолкаете в субмарину, — сказал я, имея в виду спящего адепта. Фанатик уже начал шевелиться и стонать, но всё ещё не соображал, что происходит.
— О, нет! — Джонс притворно округлил глаза. — Я не готов к такому соседству.
Мы проехали ещё несколько километров.
За тонированными стёклами буса мелькали городские огни. Слышался шум прибоя. Тайфун постепенно ослаблял хватку, но ветер ещё был сильный.
Водитель свернул в какую-то глухомань. Ещё через пять минут мы притормозили на краю гигантской свалки ржавых контейнеров. Я даже затруднился с определением локации. В «оригинальном» Владивостоке ничего подобного не припомню.
Подхватив фанатика под руки, мы выволокли его наружу. Протащили по мокрому асфальту и усадили на кусок железобетонной плиты с торчащими в разные стороны штырями. Нейротоксин, судя по всему, начал отпускать товарища. Взгляд белобрысого стал более осознанным. К слову, мы его видели хорошо благодаря свету фар, бьющему скандинаву прямо в лицо. А вот мы, наверное, представлялись адепту безликими трафаретами.
— Кто вы такие? — мужик заговорил по-немецки.